-- Теперь все кончено! Скорѣе къ Цаду!
Бѣглецамъ удалось незамѣтно ускользнуть изъ пылающаго города. Французскіе стрѣлки пробрались сквозь заросли къ берегу озера, отстрѣливаясь отъ преслѣдовавшихъ ихъ враговъ.
Но не успѣли трое французовъ, находившіеся впереди, миновать опушку, какъ на нихъ наскочилъ отрядъ конныхъ воиновъ Рабаха. Д'Эксъ и Вопре были мгновенно сбиты съ ногъ. Жерменъ укрылся за дерево и готовился дорого продать свою жизнь, какъ на выручку ему подоспѣлъ Момади съ отрядомъ. Стрѣлки дали ружейный залпъ, и воины Рабаха, не ожидавшіе нападенія съ этой стороны, въ смятеніи обратились въ бѣгство.
Жерменъ бросился къ мѣсту, гдѣ пали д'Эксъ и Вопре, но ихъ не было тамъ. На помятой травѣ не замѣтно было ни малѣйшихъ слѣдовъ крови, изъ чего Жерменъ заключилъ, что д'Эксъ и Вопре попали живыми въ руки враговъ.
Предположеніе это оказалось справедливымъ. Когда д'Эксъ пришелъ въ себя, онъ увидѣлъ, что лежитъ на землѣ, а надъ нимъ возвышается коническая крыша построенной изъ вѣтви хижины. Въ головѣ онъ ошущалъ тупую боль, которая заставила его снова склониться на землю. Нь состояніи какого то оцѣпенѣнія капитанъ лежалъ, пока чувства не вернулись къ нему. Онъ вспомнилъ, мало по малу, штурмъ города, гибель султана и ихъ бѣгство. Но далѣе память измѣняла ему. Какимъ образомъ очутился онъ въ этой хижинѣ?
Д'Эксъ сѣлъ и началъ осматриваться. Въ хижинѣ царилъ полумракъ, такъ какъ свѣтъ въ нее попадалъ только черезъ узкую щель между крышей и стѣнами. Капитанъ вскорѣ замѣтилъ, что у дверей стоятъ два черныхъ воина, которые, облокотясь на копья, не спускаютъ съ него глазъ. Онъ увидѣлъ затѣмъ Вопре, который лежалъ въ другомъ углу хижины и не подавалъ никакихъ признаковъ жизни.
Д'Эксъ потеръ глаза; ему казалось, что все это онъ видитъ во снѣ. Но вдругъ все стало ему ясно: онъ и Вопре были плѣнники Рабаха.
-- Вопре! Вопре!-- позвалъ онъ.
Но Вопре не шевелился.
Сдѣлавъ надъ собою усиліе, д'Эксъ съ трудомъ подвинулся къ Вопре. Онъ взялъ его за руку и, сжавъ ее, снова назвалъ его по имени. Вопре открылъ глаза, посмотрѣлъ на капитана, попробовалъ приподнятся, но сейчасъ же снова свалился съ глухимъ стономъ. Нѣсколько времени Вопре лежалъ неподвижно, видимо, стараясь вспомнить что-то. Наконецъ онъ проговорилъ: