И завладѣли-жь были польскіи ксендзы надъ нами русинами еще за часовъ Польщи широко-просторно, а таки все еще не цѣлковито; бачите бо, на перешкодѣ стояло имъ то одно: що насъ русиновъ въ нашомъ краю супротивъ малои горсти ихъ было дуже много, такъ що гдекуда ледви одинъ ляхъ приходился на цѣлую сотню русиновъ.
Помимо такъ невеличкого числа поляковъ въ нашой Руси удалося имъ навѣть за настаньемъ австрійскои державы хорошенько взяти насъ подъ власть свою, бо розумѣется, за часовъ Польщи они у насъ забогатѣли, мы же обѣднѣли, а се уже и подъ Австріею таки больше важили вельможи, чѣмъ народъ худобный.
Выйшло отже таке: що навѣть въ то время, коли середъ русиновъ перемышльскихъ явилися уже такіи ученыи мужи, якъ Іосифъ Левицкій, Антоній Добрянскій, Григорій Гинилевичъ, два братья Кучинскіи и другіи, все еще на богословскомъ училищи въ Перемышли дѣйствительныи учители -- числомъ 6 -- всѣ были ксендзы латино-польскіи, хотя училище то было призначене такъ для латинниковъ, якъ и для русиновъ.
Тіи то ксендзы латинскіи и ихъ тогдашній бискупъ въ Перемышли Михалъ Корчиньскій, змѣрковавши отъ якогось часу, що справа ополячованья русиновъ при епископѣ Снѣгурскомъ сильно загрожена, бо тотъ же епископъ русскій еще въ 1829 г. власными грошми основалъ въ Перемышли русскую печатню и печаталъ въ ней не лишь давныи церковныи книги, но уже и ново-сочиненныи граматики русского и славянского язька; змѣрковавши къ тому, що "духъ русскій" отъ 1835 г. за дѣйствіемъ о. Антонія Добрянского уже и межи русскими богословами въ Перемышли начинае объявлятися: тіи ксендзы и ихъ бискупъ Корчиньскій стали теперь супротивъ оного взмагающогося "духа русского" съ убольшенною ревностію дѣйствовати публично, особливо посредствомъ своеи религійнои газетки, котору подъ набожнымъ титуломъ "Рrzуjaciеl сhrzescijanskej рrawdy" вь Перемышли издавали.
Въ реченной газетцѣ якъ и въ другихъ своихъ изданіяхъ они старались то нѣбы ученымъ способомъ, то мимоходомъ оспорювати тіи два найважнѣйшіи условія нашои "уніи", о якихъ мы высше упомянули. И такъ уже въ 1835 г., коли русскій нашъ капелянъ изъ Мялковичъ по велѣнію своего епископа началъ преподавати церковно-славянскій языкъ русскимъ богословамъ въ Перемышли, они, ксендзы-латинники доводили въ своихъ печатныхъ изданіяхъ: що въ богослуженіи католическихъ христіанъ, до которыхъ и унiаты причисляются, важнымъ и загальнымъ признается исключно одинъ языкъ латинскій; другіи же языки, якій гдекуда уніатами въ церквахъ ихъ употребляіотся, только суть "толерованы", т. е. терпятся или дозволяются отъ нужды.
И поки латинники писали собѣ таку стару свою теорію о литургійномъ языцѣ католиковъ, то еще наши русины тымъ ихъ загально-римскимъ предрозсудкомъ не дуже горьшилися, а епископъ Снѣгурскій, усмѣхаючись надъ гордостію латинянъ добродушно, поживалъ и дальше съ бискупомъ Корчиньскимъ, ровнымъ собѣ архіереемъ, въ непритворной сгодѣ. Но коли въ 1836 г. Рrzyjacіеl сhrzеscijаnskej рrаwdу поважился выступити уже и противъ другого условія уніи, т. е. противъ законнои женитьбы русскихъ священниковъ, которую назвалъ "вредливою" и безвстыдно доводилъ, що женатыи священники легко допускаются грѣха нарушенія таинства исповѣди, тогда уже и благосердный владыка Снѣгурскій принялъ такое грубое оскорбленіе нашого духовенства латинниками съ обуреньемъ и отъ того часу сталъ избѣгати близшого сожитія съ такими рrzуjасіеlаmі, и оттакъ лѣтомъ долше якъ звыкло пересижовалъ въ дворѣ своемъ въ Валявѣ.
Тіи нехорошіи выходки польскихъ ксендзовъ противъ Руси были сновь однимъ добре-чуткимъ толчкомъ, якихъ отъ часу до часу отъ братей поляковъ намъ богато доставалось и якіи изъ допуста Божого ино на тое послужити мали: щобы насъ русиновъ отъ всенароднои дремоты будити и всегда намъ пригадовати, що Русь а Польща то не wszуstkо jеdnо. Многіи русскіи священники въ нашомъ краю, которыи своими грошми поддержовали того ложного Рrzуjасіеlа сhrzеsc рrаwdу, отвергли теперь его отъ себе съ найбольшимъ недовольствомь, а ученый крылошанинъ нашъ въ Перемышли, докторъ богословія Фома Полянскій, написалъ коротку, но основную росправу въ оборонѣ законного супружества русскихъ священниковъ.
Владыка же Іоаннъ Снѣгурскій написалъ изъ того повода урядовую жалобу до самого найяснѣйшого монарха, въ которой исчисливши многіи тяжкіи укоризны и напасти, якихъ духовенство его уже отъ 1818 г., т. е. отъ коли насталъ онъ епископомъ въ Перемышли, дознавало и дознае со стороны начальниковъ латино-польского клира, выразилъ въ конци слѣдующу умильную просьбу: щобы для удаленія подобного лиха на будучность и за-для точного обученія русскихъ богослововъ въ ихъ питомомъ обрядѣ поставляемы бывали въ перемышльскомъ духовномъ училищѣ, призначенномъ такъ для латинниковъ, якъ и для русиновъ, по три учители изъ обохъ обрядовъ, т. е. щобы вмѣсто до-теперѣшнихъ всѣхъ шести професоровъ латинскихъ ксендзовъ отъ теперь бывало ту по ровному числу -- три латинники а три русины.
А хотя тая жалоба и просьба, такъ скромна и справедлива въ тогдашнихъ обстоятельствахъ и потребахъ нашои перемышльскои Руси, за стараньемъ польскихъ пановъ и бискуповъ, еще нѣсколько лѣтъ (до 1845 г.) залягала нерозрѣшена; но всежь таки сама уже вѣсть о внесенью таковои жалобы до монарха отъ стороны высоко тымъ-же монархомъ почитанного епископа Снѣгурского держала ксендзовъ польскихъ и бискупа Корчиньского -- якь то кажутъ -- въ "страсѣ Господнемъ", такъ, що изъ тои поры они уже на долшій часъ не осмѣлялись русскій обрядъ нашъ и русское духовенство дуже дерзко и грубо оскорбляти.
Послѣ того простороннѣйшого розсказа, поясняющого тогдажніи межинародныи и межиобрядовыи отношенья въ перемышльской Руси, вертаемъ назадъ до описанія жизни нашого о. Антонія Добрянского.