Дѣдичка того же села баронова Вайзенвольфъ была еще въ часъ такъ званои "польскои рабаціи" въ 1846 г. доокрестными мазурскими селянами въ дворѣ своемъ нападена; но честныи подданыи еи изъ Русскогo Села, прогнавши мазуровъ, спасли еи жизнь и цѣлый дворъ отъ погибели. На запросъ дѣдички; яку селяне-спасителѣ еи требуютъ за то нагороду, отповѣли тіи же яко правыи русины: "Маемъ малу старенькую церковь и належимъ до сосѣдной парохіи въ Дубецку; збудуй намъ нову, большую церковь и установи особного пароха въ селѣ нашомъ!" Вдячная баронова выполнила сіе Богу угодное желаніе своихъ селянъ: збудовала имъ нову просторнѣйшую церковь и сложивши соотвѣтный капиталъ на учрежденіе особнои парохіи въ Русскомъ Селѣ, выеднала теперь на тое уже и позволенье y епископа Яхимовича, который цѣле оное событіе съ искренною милостію принялъ до своего сердця. Тожь коли въ 1857 г. нова церковь въ Русскомъ Селѣ была вполнѣ устроена, поѣхалъ онъ самъ лично на еи посвященіе и взялъ съ собою на то славное торжество заровно славного своего проповѣдника, о. Антонія Добрянского, который и выконалъ свою должность къ полному удовольствію такъ своего владыки яко и дѣдички и всего люду, въ новой Русско-сельской церкви численно собранного.
О томъ же часѣ нашъ о. Антоній, яко отличный проповѣдникъ часто чуючи ласкавыи ободренія со стороны владыки Яхимовича, списовалъ прилѣжно свои многіи лучшіи проповѣди, якіи бывало говорилъ къ народу будь въ Валявѣ, будь въ Перемышли, будь и въ другихъ церквахъ діецезіи. Тыхъ проповѣдей собралось y него три поважныи книжки, которыи напечатаны были въ Перемышли въ 1860 и 1861 г. подъ заглавіемъ " Нayки цepкoвныи на всѣ недѣли и праздники цѣлого року для жителей сельскихъ ".
A щобы згадати тутъ про велику проповѣдническую славу о. Добрянского, якую онъ и до нынѣ въ Руси нашой мае, досыть буде того, если скажемъ: що майже нѣтъ такои библіотеки во всѣхъ деканатахъ четырехъ русскихъ епархій Галичины и Угорскои Руси, где бы тiи "Науки церковныи" пароха изъ Валявы не находилися и за найлучшіи изъ подобныхъ изданій не уважалися. Кто бо тіи Науки, коротко, ясно, простолюдно выложенныи, разъ перечиталъ, увѣрился основно: що проповѣдати слово Боже сельскому люду не возможно лучше, якъ проповѣдалъ нашъ славный о. Антоній Добрянскій.
Въ лѣтахъ отъ 1858 до осени 1860 г. o. Антоній, удостоенный уже отъ давна особеннымъ довѣріемъ своихъ владыкъ, малъ случайность близше розглянути и познати тое мало кому извѣстное дѣло : якъ производится нoминaцiя и поставленье нашихъ галицко-русскихъ архіереевъ. Сталося бо тогда, що д. 2 (14) сѣчня 1858 г. умеръ въ Уневѣ старенькій примасъ-митрополитъ Галицкои Руси, кардиналъ Михаилъ Левицкій, -- и очевидно наслѣдникомъ eгo такъ посля лѣтъ жизни, заслугъ, якъ и за-для великихъ дарованій ума и сердця, не могъ быти никто другій, только перемышльскій епископъ Григорій Яхимовичъ, носящій владычую митру уже цѣлыхъ 18 лѣтъ. Ба таки еще отъ памятного 1848 г. вся Русь Галицка уважала любимого владыку Яхимовича своимъ первѣйшимъ начальникомъ духовнымъ, a уже-жь по упокоеніи кардинала Михаила она Русь на весь голосъ нарекла русско-народного Батька Яхимовича настоящимъ своимъ митрополитомъ. И справа та взглядомъ поставленья нового нашого митрополита была бы тогда переведена весьма скоро и легко, если бы тутъ рѣшали были воля и голосъ Галицкои Руси. Однакожь, отъ коли поляки стали нами, яко унiатами, опѣковатися, то уже и якъ согласная воля и якъ вопіющiй голосъ нашои Руси, ба и хоть яка смиренная просьба o наданье намъ владыкъ по нашому сердцю, не только мало маютъ значенья, но еще напротивъ часомъ еще большій вредъ и долголѣтній клопотъ на насъ наводятъ! -- Такое случилося y насъ и вь ону пору по смерти митрополита Левицкого, коли до того явился еще другій убѣгатель o митрополію, 19 лѣтами молодшій Спиридонъ Литвинoвичъ, що-ино отъ 10 мѣсяцевъ епископомъ-помочникомъ или суфраганомъ именованный. По-неже бо владыкъ уніатскихъ поставляютъ намъ самы латиняне и понеже оба убѣгатели наши о митрополію были добрыи русины, то за дѣйствіемь особливо латино-польскихъ интригъ, престолъ митрополичій во Львовѣ оставалъ близко 3 лѣта опорожненый, и черезъ цѣлый той часъ списовалися пространно латинскіи доносы и роспросы -- ажь наконецъ перемогла воля нашого монарха, и на дни 13 ноемврія 1860 г. введенъ былъ на митрополичій престолъ нареченный изъ-давна Русію Батько нашъ Григорій Яхимовичъ.
За оныхъ отже 3 лѣтъ борьбы латинянъ противъ галицко-русскои митрополіи владыка Григорій Яхимовичъ, яко епископъ перемышльскій, пребывалъ найчастѣйше въ селѣ своемъ Валявѣ, a почтенный парохъ Валявы, бывши тогда найблизшимъ его повѣренникомъ, часто читалъ и переписовалъ въ то время клеветныи письма латинянъ и щиродушныи отвѣты на нихъ епископа Яхимовича, та и съ великою болестію своего русского сердця узналъ онъ и переконался: яка тo бѣдна нaшa Pycь пo пoводy лaтинcко-пoльскои опѣки надъ нею!
Въ первыхъ дняхъ мѣсяця листопада 1860 г. происходило въ Перемышли торжественное пpaщaньe епископа Яхимовича съ духовенствомъ и народомъ его дотеперѣшнои діецезіи, и при той способности отъ имени перемышлянъ и перемышльского деканата сказалъ до него одну изъ найбольше трогательныхъ бесѣдъ пращальныхъ нашъ о. Антоній Добрянскій, который тогда и самъ прослезился; и привелъ до слезъ всѣхъ собравшихся y владыки русиновъ, -- якъ то и природно было и соотвѣтно тому радостно-печальному пращанію дѣтей съ Батькомъ, найвысшои славы Отца Отечества достигнувшимъ.
A до якои степени и самъ владыка Яхимовичъ тронутъ былъ пращальнымъ словомъ о. Антонія, въ якъ достойный способъ постановилъ онъ еще разъ съ своимъ любимцемъ въ Валявѣ попращатися, доказомъ служитъ слѣдующая згадка достовѣрного очевидця о. Юстина Желеховского, записана для насъ вотъ сими словами: "Великую честь о. Антонію Добрянскому проуказалъ владыка Григорій Яхимовичъ въ часъ своего пращанья съ перемышльскою діецезіею. Коли бо онъ, яко митрополитъ Галицкій, малъ отъѣздити изъ Перемышля до Львова, то щобы отличительно съ о. Антоніемъ попращатися, пріодѣлся въ фiолеты и надѣвши на себе крестъ архіерейскій и наданный монархомъ крестъ командорскій ордена св. Леопольда, въ парадной каретѣ, чворкою запряженной, поѣхалъ до Валявы и сдѣлалъ тамъ своему пароху столь почестну гостину пращальную, желая такимъ достоинскимъ способомъ необыкновенно великіи заслуги того же, положенныи для блага церкви и народности русскои, нагородити."
Въ память того счастливого событія: що таки разъ для нашои Галицкои Руси поставленъ былъ митрополитъ по сердцю народа, ученыи русины, собравшися изъ; цѣлого краю въ числѣ 52 людей, напечатали во Львовѣ книгу подъ названіемъ "3оря Галицкая яко Альбумъ ва 1860 г.", и поднесли тую же въ дарѣ на привѣтъ новому митрополиту Яхимовичу. Въ числѣ сихъ ученыхъ русиновъ былъ также нашъ о. Антоній Добрянскій, который въ помянутомъ Альбумѣ помѣстилъ свои "историчныи записки o мѣстѣ Самбор 23; ", вынятыи изъ найважнѣйшого его рукописного дѣла - изъ "Исторіи o епископахъ Перемышльскихъ".
За возшествіемъ на митрололичій престолъ такъ славного русина, якимъ былъ Григорій Яxимовичъ, настала для Галицкои Руси счастливая пора большого розвою народнои жизни. Уже отъ сѣчня 1861 г. стала выходити во Львовѣ подъ покровомъ нового митрополита и при сотрудіи многихъ русскихъ патріотовъ, a также и о. Антонія Добрянского, поважнѣйша политичная газета "Слово", котора и содержаніемъ и объемомъ далеко перестигла двѣ другіи дотеперѣшніи газеты того рода, якими были отъ 1848 до 1856 г. львовская "3оря Галицка", a отъ 1849 г. "Вѣстникъ", сперва во Львовѣ, потомъ еще 20 лѣтъ во Вѣдни издавамый.
Другій объявъ сильнѣйшого розвитія русско-народнои жизни послѣдовалъ сейчасъ въ два мѣсяцы по явленію "Слова", a то при случаю выбора пословъ до первогo кpaeвого coймa въ Галичинѣ. Случилось бо тогда сіе надзвычайно счастливое, изъ тои поры уже и до-нынѣ не повторившоеся событіе, що при томъ выборѣ соймовыхъ пословъ д. 3 цвѣтня 1861 г. наши русины, ободренныи письмами и повагою митрополита Яхимовича, выбрали всѣхъ 47 пословъ, якіи ведля царскои уставы выборовои были для нихъ возможны, самыхъ своихъ русиновъ, a то имѣнно 17 селянъ, a 30 духовныхъ и образованныхъ мірянъ. A хотя въ загальномъ числѣ 150 пословъ краевого сойма львовского тіи 47 русиновъ уже и тогда становили такую меньшость, що былъ одинъ русинъ противъ двохъ поляковъ и они 47 при голосованью супротивъ 103 польскихъ голосовъ николи не могли устояти и свои внесенья пересадити; но всежь таки самое число ихъ было такъ значительное и поважное, a русское слово ихъ такъ часто и такъ громко гомонѣло въ соймовой салѣ, що паны поляки помимоволъно то тревожились, то приходили въ удивленіе.