А вскорѣ-жь надалася до того добрая способность. Власне въ 1836 г. стала опорожнена парохія въ селѣ Валявѣ, которое то село, лишь на малую милю отъ Перемышля отдаленное, приналежитъ до добръ владычихъ, и затѣмъ самъ епископъ перѣмышльскій поставляе и презентуе тутъ пароховъ.
Сейчасъ въ томъ-же 1836 г. епископъ Снѣгурскій поставилъ тымчасовымъ завѣдателемъ онои парохіи капеляна изъ Малковичъ, о. Антонія Добрянского -- а коли въ 1837 г. зайшла справа презентованья дѣйствителъного пароха въ Валявѣ, случилась въ перемьшльской консисторіи незвычайно дивная борьба, котора найдобитнѣйше надъ все поучае насъ: якій то великій патріотъ русскій и пастырь своего стада былъ нашъ епископъ Снѣгурскій.
Ото бо росповѣдае намъ честный въ епархіи мужъ, о. Юстинъ Желеховскій, сродникъ о. Антонія Добрянского, що тогда въ духовной консисторіи въ Перемышли дѣялось:
"На опорожненный приходъ Валяву, где изъ волѣ епископа Снѣгурского насталъ завѣдателемъ нашъ молодый о. Антоній Добрянскій, подалися были и убѣгались въ 1837 г. многіи старшіи священники діецезіи, межи которыми были также близкіи сродники епископа Снѣгурского. А понеже всѣ крылошане и почтенныи члены нашои консисторіи епископа Снѣгурского надзвычайно любили, то обставали они всеусильно за тѣми-же его сродниками, желая и просьбами и могущимъ вліяніемъ привести своего владыку до того, щобы онъ парохомъ въ Валявѣ поставилъ одного изъ своихъ-же сродниковъ, которыи -- якъ сказано -- вѣкомъ и священствомъ были значно старшіи отъ о. Антонія Добрянского. Особливо же найповажнѣйшій крылошанинъ перѣмышльскои капитулы, офиціалъ и архипресвитеръ Іоаннъ Сѣлецкій, провадилъ изъ того поводу съ епископомъ Снѣгурскимъ упорчивую борьбу, вставляючись и самъ и черезъ другихъ по много а много разы съ найбольшою настойчивостію за помянутыми сродниками епископа и освѣдчая частократно: що молоденькiй тогда Антоній Добрянскій побочь таковыхъ старшихъ убѣгателей о приходъ Валяву навѣть не замышляе убѣгатися и не убѣгается, -- що таки и святою было правдою. Но епископъ Снѣгурскій стоялъ непоколебимо при своемъ, и коли вконецъ по его повелѣнію завозвано о. Антонія Добрянского до институціи на приходъ Валяву, а крылошанинъ Сѣлецкій еще въ послѣдній разъ старался туюже институцію отклонити, освѣдчилъ оный великій патріотъ-владыка русскій рѣшительно: "Дорогіи суть для мене мои сродники, и я люблю ихъ и почитаю; но пастыремъ моему народу поставлю труженника найдостойнѣйшого, хотя той менѣ не сродникъ и лѣтами отъ всѣхъ молодшій!"
Такъ скончилася она по-истинѣ честная борьба въ консисторіи, -- и о. Антоній Добрянскій по выбору епископа Снѣгурского уже на третомъ роцѣ своего священства сталъ самостой-нымъ парохомъ въ Валявѣ, где и пробылъ онъ такимъ цѣлыхъ 40 лѣтъ ажъ до скончанія своей жизни.
Отличенный особенною милостію владыки молодый парохъ Валявы уже изъ первыхъ лѣтъ своего тутъ дѣйствованія вполнѣ оправдалъ надѣи, якіи на него всесторонно полагалися. А ужежъ бо така чудная для его жизни выпала доля, що хотя самъ онъ не бажалъ быти ничимъ больше, "якъ сельскимъ священникомъ, которому округъ прихода его цѣлымъ есть свѣтомъ"; хотя не домагался ни достоинствъ, ни розголосу своего доброго имени: но все-таки его нестоятели или случайныи обстоятельства поставляли его -- навѣть супротивъ скромнои его воли -- на виднѣйшое мѣстце, а се съ тою цѣлію, щобы свѣтло его ума "нѣ скрывалося подъ спудомъ", щобы сіяло оно не въ одномъ сельскомъ закутѣ, а и росходилось широко-далеко по краю. Отже такъ само, якъ недавно тому онъ, капелянъ Малковичъ, былъ оразъ учителемъ богослововъ въ Перемышли, такъ теперь що-ино наставши парохомъ Валявы, вразъ съ тымъ назначенъ былъ не то "титулярнымъ, а дѣйствительнымъ проповѣдникомъ перемышльского владыки. Яко такій владычій проповѣдникъ онъ обовязанъ былъ во всѣ нарочитыи праздники храмовъ, особливо же въ навечеріе катедрального праздника Рождества св. Іоанна Крестителя, въ праздникъ св. Тройцы и прч. являтися въ Перемышли, щобы при архіерейскомъ богослуженіи передъ численнымъ народомъ отъ всѣхъ сословій города слово Боже провозглашати та нѣяко отъ имени владыки - архипастыря къ народу говорити.
Не легка то была задача, не малый то подвигъ для молодого сельского священника: исполняти обовязки, въ якихъ до теперь звыкло старшіи достойники капитулы дѣйствовали; однако нашъ о. Антоній, повинуючись своему епископу, принялъ на себе также сіе трудное званіе, -- и по правдѣ, при каждой проповѣди оказовался чимъ-разъ больше того-же званія достойнымъ. Всякая бо его проповѣдь -- якъ се помнятъ еще нынѣ живущіи свѣдки -- не только изливалась отъ устъ его солодкими словами утѣшенія и науки, но и выплывала отъ самой глубины вѣрующого и любящого сердця, и для того плѣняла, одушевляла сердця всѣхъ вѣрныхъ, якіи численно собиралися въ святыняхъ, где онъ проповѣдовалъ.
На одной изъ такихъ проповѣдей въ праздникъ св. Іоанна Крестителя онъ привлекательно росповѣлъ народу въ перемышльской катедрѣ о томъ: "якъ и коли крестилась наша святая Русь", и тая проповѣдь, высказанная съ великою любовъю и съ основнымъ знаніемъ нашои отечественнои исторіи, особенно сподобалася епископу Снѣгурскому, который и не преминулъ при найблизшой способности выразити свое желаніе: що подобало бы такое обученіе "о крещеніи Руси" посредствомъ печати обнародовити.
И въ скоромъ-же часѣ нашъ парохъ Валявы сочинилъ ученую росправу " О введеніи вѣры христіанскои на Руси ", котора въ 1841 г. по велѣнію епископа Снѣгурского напечатана была въ перемышльскомъ епархіальномъ шематизмѣ на польскомъ, а потомъ въ 1846 г. въ вѣденьскомъ "Вѣнку" на русскомъ языцѣ. Росправа та черезъ многіи лѣта съ правдивымъ умиленіемъ читана была въ домахъ русскихъ нашой Галичины.
Такъ отже -- отъ невеликого села Валявы черезъ посредство владычого города Перемышля нашъ о. Антрній уже изъ молодыхъ лѣть дѣйствовалъ на всю Галицкую Русь!