Они то, Святители наши, именно тогданшій Первосвятитель нашои Руси, Митроплитъ Киръ Сильвестеpъ, не приняли совсѣмъ ніякихъ мѣръ ни въ часъ учительской анкеты, ни за послѣдующого нагло по ней урядового введенія фонетики, а не приняли ніякихъ мѣръ и одъ тѣмъ будь то пpедлогомъ, що фонетика вводилась въ школахъ исключно тôлько для міpскихъ студій, вовсе же не для pелигійныхъ пpедметôвъ. И коли тогда предъ Митрополитомъ Сильвестpомъ явилась подъ веденіемъ Сеніора Ставропигіи, бл. п. Дра Исидоpа Шараневича, численная депутація изъ самыхъ поважныхъ мужей русскихъ съ требованіемъ защиты уже хотя-бы науки религіи отъ школьной фонетики, Митрополитъ той торжественно и клятвенно завѣрялъ депутатовъ о такой защитѣ изъ своей стороны, "доки житья стане." Менѣ же, участнику той депутаціи, онъ на отходномъ крѣпко пожимая руку, еще досказалъ по дружески: "Старый! тримайся! все буде добре!"--Такъ и выйшли мы, русскіи депутаты, отъ палатъ св. Юра хоть съ тою надіею, що по крайней мѣрѣ за Владыки Сильвестра Церковь наша отъ фонетики не пострадае, не будутъ въ школѣ и дома учити дѣтей нашихъ читати иначе писанныхъ "религій," чѣмъ якіи за насъ были та за предкôвъ нашихъ, таки начиная изъ лѣтъ первого христіанского князя всей Руси, св. Владиміра Великого.
Но мы страшно въ надѣяхъ нашихъ завелися! Тойже самъ Митрополитъ Киръ Сильвестеръ, що лѣтомъ 1892 завѣрялъ насъ о дожизненномъ постояніи своемъ противъ фонетизма, вскорѣ же, бо въ 4 лѣтъ потомъ, уже яко Pимскій Кардиналъ препоручилъ сроднику моему, о. Алексею Тоpонскому, составите "Малий Катехизм" и "Більший Катехизм" для pусскихъ школъ точно -- фонетикою!
А що Владыка нашъ Киръ Сильвестеръ завелъ фонетику въ науку религіи власне тогда, коли сталъ Римскимъ Кардиналомъ, то подозрѣвало въ тую пору у насъ, що будьто онъ вразъ съ тѣмъ высокимъ чиномъ получилъ на то отъ Рима особую привилегiю; однакожь о таку привилегію онъ ани не допрошался, ани не получилъ бы ей отъ Рима, зналъ бо документально, що тойже самъ Папа Римскій, который здѣлалъ его Кардиналомъ, не тôлько двократно съ отеческимъ негодованіемъ отвергалъ новизны, затѣваемыи мадяронами для литургіи русскихъ уніатовъ въ Угорщинѣ, но и спеціально при случаю одного спора двохъ нашихъ Крылошанъ (Григорія Шашкевича и Михаила Малиновского) о томъ, чи мы, галицко-русскіи уніаты, маемъ называтмсь по-новому "правовѣрными", чи по-старому "православными," розрѣшилъ деpжатись намъ на-всегда своего названiя по нашимъ древне-литургическимъ книгамъ, не уважая на то, а може власне и для того, що тѣмъ-же самымъ именемъ называють себе также всѣ славянскіи не-униты.
Фонетичныи "Катехизмы", аппробованныи Кардиналомъ Сильвестромъ въ г. 1896 и 1897, а по его кончинѣ также всѣма трема нашими владычими Ординаріатами въ г. 1899, печатаны же дальшимъ изданіемъ въ 1901 г. и очевидно находящiйся все въ школьномъ употребленіи, служатъ доказомъ того, що таки найшлися у насъ Святители Цеpкви, которыи помимо завѣреній своихъ о защитѣ всего свое-церковного, отже и церковныхъ письменъ отъ всякого рода излишнихъ новшествъ, отказались отъ такой защиты, а подвеpглися волѣ чи увѣщаніямъ иныхъ инстанцій, которыи ніякой власти въ дѣлахъ, относящихся до русской Церкви, а пpислужающихъ лишь ея Святителямъ, николи не имѣли и не имѣютъ!
Въ обоихъ тѣхъ "Катехизмахъ" А. Торонского суть наведены на послѣднихъ страницахъ отдѣльно споконвѣчныи, навѣть кирилицею печатанныи молитвы Церкви нашой, однакожь съ побôчь приставленнымъ пеpеводомъ на новый фонетичный ладъ, отже просто таки съ легко и въ простонародѣ догадливымъ указаніемъ для молодой генераціи, якъ тiи молитвы старой, будьто уже заумеpающой цеpковщины малибы нынѣ, звучати и писатися "по-новому", т. е. фонетикою.
Правда, иниціаторъ популярного перевода молитвъ старой церковщины въ тѣхъ "Катехизмахъ" имѣлъ на цѣли здѣлати тѣ молитвы больше зрозумѣлыми дѣтямъ и паче всего простому народу, -- а то цѣли и добра и похвальна; но зачѣмъ уже для той цѣли было добирати пpедпочитатитутъ новую фонетику, коли всякому письменному Русину даже изъ простонародія, кто дожилъ и учился читати по-русски до 1892 г., добре извѣстна владѣвшая отъ вѣкъ-вѣка и тогда якъ въ школѣ такъ и въ свойской литературѣ, чи ученой, чи популярной, русская этимологія, т. е. одна и тая сама правопись, яка живьемъ все живе и въ его священной церковщинѣ, отже я тѣмъ бôльше простолюдьемъ почитаема ? Хоть-бы отже въ молитвахъ Божихъ остался дѣтямъ нашимъ слѣдъ добрый того, якъ молилися мы Господу, якъ писали и читали мы долгими вѣками тіи мольбы наши, которыи лишь съ малымъ изъятіемъ абстрактныхъ или за временъ нашого лихолѣтiя ненаученыхъ чи позабытыхъ словѣ навѣть простолюдину суть удобо понятны! А впрочемъ на то суть же у насъ своя духовныи учители, священники, для которыхъ трудъ въ поясненiи неудобопонятныхъ выраженій нашои церковщины есть даже о много легчій, чѣмъ на пр. для такихъ учителей въ сусѣдной намъ протестантской Германіи, где есть около 20 простолюдныхъ діалектовъ, значно несходныхъ съ книжнымъ языкомъ Мартина Лютера, или тѣмъ паче въ препросторонномъ римо-католическомъ свѣтѣ, где въ богослуженіи на много сотень языковъ существуе "una-lingua." Та вѣдай у насъ, на пр. въ самой главной Молитвѣ Господней, кромѣ одного-однѣсенького словечка "иже" все прочее и не требуе ніякихъ точнѣйшихъ поясненій для простолюдія и дѣтей его, бо всѣ слова въ ней суть на-скрôзь и простолюдны, таки русскiи, наши.
И що-жь за введеніемъ фонетичныхъ "Катехизмовъ" дается и що еще далѣй станеся у насъ съ тѣми нашими русско-святыми молитвами та и съ цѣлою нашою церковщиною, сохраняемою нами донынѣ всецѣло яко найдоpожшое единое наслѣдіе по добрыхъ нашихъ предкахъ, да и сохраняемою также за благоволеніемъ святѣйшихъ Папъ Pимскихъ съ тою головно цѣлію, що мы, Русины уніаты, назначены Pимомъ послужити пpеимущественными содѣятелями въ дѣлѣ соединенія хpистіанскихъ Церквей въ великомъ міpѣ Славянства ? Ото дѣется уже нынѣ у насъ такое, що обучаемая исключно въ фонетицѣ молодая генеpація уже и не знае отчитати цеpковныи книги наши, такъ якъ суть въ тѣхъ книгахъ нерозгаданныи для ней сфинксы-буквы ѣ, ы, ъ, а вмѣсто преизобильно фонетикою употребляемого значка і стоятъ полный самогласныи тутъ о, е, тамъ даже совсѣмъ незнамое ѣ.-Вѣдай Сами Вы, Высокопреосвященный Отче Владыко, -- якъ я то отъ достовѣрныхъ людей въ Золочêвщинѣ увѣдалъ -- Сами Вы дознали весною 1904 г. въ часѣ архіерейской визитаціи Золочêвского деканата, що одинъ русскій алюмнатъ-богословъ не зъумѣлъ передъ Вами Апостолъ отчитати! А що-жь бы то еще сказати о не-алюмнахъ, а о дѣтяхъ русскихъ изъ самыхъ меньшихъ школъ, где даже учители каждое случайное инстинктивное проявленіе этимологіи въ школьныхъ письменныхъ задачахъ (на пр. о, е, вмѣсто і) подчеркиваютъ яко неспасенную ошибку!
На томъ -- долженъ бы я закôнчити мое такъ предолгое толкованіе о фонетицѣ, бо изъ него уже легко понятенъ станетъ поводъ, побудившій нашу "Матицю" въ г. 1900 до устороненья одной важной установы въ ей статутахъ. Но я не могу воздержатись отъ искреннего чувства откровенности, якое повзялъ я къ личности Вашого Высокопреосвященства, щобы еще не побесѣдовати и о такъ званой "высшой политицѣ", за-для якой изъ-давна уважано заведете розличныхѣ новизнъ, особливо подъ взглядомъ языка и письма для насъ необходимымъ. Се тѣмъ бôльше уважаю тутъ потребнымъ, що уже и выше намекалъ я на политичный побудки, рѣшившіи для насъ доконечность заведенія фонетики.
Не коснуся же весьма давнихъ часôвъ, бо исторія ихъ ажь надто печальна и кромѣ того надто извѣстна; а тôлько упомяну хоть тое, що на склонѣ старыхъ преобразованiй въ исторіи Польщи и Руси, т. е. въ самомъ концѣ XVIII вѣка, Всечестный Крылошанинъ русско-уніятской капитулы Луцкой, о. Феодосій Бpодовичъ, въ своемъ дѣлѣ "Widok przemocy na slaba niewinnosc wywartej" (мое изд. 1861 г.) явно призналъ нашъ "великій пеpвоpодный, пpиpожденный намъ гpѣхъ," именно той грѣхъ нашъ, що "мы зъ-первобыту принадлежимъ къ Востоку." Подъ Востокомъ о. Бродовичъ розумілъ Цapегpадъ и Кіевъ, а властиво подрозумѣвати слѣдуе лишь Кіевъ, и то Кіевъ съ тѣми, навкругъ него и далеко на всѣ стороны свѣта лежащими славянскими землями, которымъ отъ него-же, отъ Кіева, яко отъ колыбели пpосвѣщенія тѣхъ земель, надано имя Русь, святая Русь!
Се то онъ великій неспасенный грѣхъ нашъ по указанiю о. Феодосія Бpодовича, що и мы, самая западно-укpаинная Русь, просвѣщенныи были свѣтломъ христіанства и всякои культуры отъ старо-пpeстольного всей Руси города Кіева, где возникли и откуда роспространились на всю Русь сокровища умственной русской жизни, вся истоpія и литература концентрующихся тутъ земель русскихъ. Отъ коли же наша Галицкая Русь подпала подъ чужое владѣніе, то политика, уже не сказати-бы яка "высшая", а просто сама утилитарная затребовала отгородити насъ отъ духовныхъ памятниковъ Кіевскои старины, совсѣмъ уже не для того, що оныи памятники ишли отъ попавшогося съ нами-же подъ чужую власть Кіева, а едино для того, що тая-же Кіевская старина на-скрôзь стала "своею" также и въ цѣлой сѣверной Державѣ велико-русской. Отже се не диво, що изданная вскорѣ по нашомъ національномъ возрожденіи стapо-русская "Xpестоматія" Якова Ф. Головацкого, напечатанная въ г. 1854 для школъ иждивеніемъ нашои Матицы, а содержащая изобильно литературный памятники Кіевскои старины, т. е. таки нашой южно или мало-русской старины, якъ-стôй запрещена была въ нашихъ школахъ, а то едино за-для той политичной раціи, що изъ такихъ-же точно старо-русскихъ Хрестоматій учатъ повсюду и въ цѣлой Pоссіи! Такъ то политика самымъ запрещеніемъ сеи школьнои книжки поставила намъ, Галицкимъ Русинамъ, преграду для познанія отечественной старины, якое то познаніе и изученіе историчной старины отъ самыхъ школьныхъ лавокъ водится обовязково у всѣхъ другихъ культурныхъ, ба и меньше культурныхъ народовъ свѣта. А еще-жъ та преграда за введеніемъ фонетики затарасована у насъ ажь до такой степени, що молодшая генерація наша чудныи творенія своей рôдной старины ани отчитати не умѣе!