Почти невозможно представить, чтобы природа человѣка могла извратиться до такой степени, чтобы сдѣлать забавнымъ и пріятнымъ то, что само по себѣ составляетъ полное бѣдствіе. Я думаю, нѣтъ такого положенія, которое былобы хуже этого; я была такъ интенсивно несчастлива, какъ можетъ быть несчастливъ человѣкъ, у котораго когда то была жизнь, здоровье и средства существованія.
Я обвинялась въ преступленіи, за которое законъ полагаетъ смерть; доказательства были такъ очевидны, что я не могла обжаловать приговоръ; я была такая извѣстная преступница, что не могла ожидать ничего, кромѣ смерти, и не могла допустить мысли избѣгнуть ее; а между тѣмъ моей душой овладѣла какая то странная летаргія; смущеніе, боязнь, горе не касались ея; первый страхъ прошелъ, и я могу сказать, что я не знала, кто я; мои чувства, мой разумъ и всего болѣе моя совѣсть уснули во мнѣ; въ теченіе сорока лѣтъ моя жизнь была ужасной смѣсью разврата, прелюбодѣянія, кровосмѣшенія, обмана и кражи; словомъ, съ восемнадцати и до шестидесяти лѣтъ я была причастна всѣмъ преступленіямъ, кромѣ убійства и измѣны. Teперь меня поглотили бѣдствія наказанія, у моей двери стояла позорная смерть, и тѣмъ не менѣе я не сознавала своего положенія и не думала ни о небѣ, ни объ адѣ; все это производило на меня не больше впечатлѣнія, чѣмъ уколъ жала; мое сердце настолько ожесточилось, что я не просила милосердія у Бога, я не думала объ этомъ. Мнѣ кажется, что я набросала вѣрную картину одного изъ ужасныхъ человѣческихъ бѣдствій на землѣ.
XXIV.
Мое изумленіе при встрѣчѣ съ мужемъ въ тюрьмѣ. -- Меня приговариваютъ къ смерти. -- Мое душевное состояніе.
Во время этого грубаго періода моей жизни меня постигла внезапная случайность, которая отчасти пробуждала во мнѣ то, что называютъ горемъ, о которомъ я начинала терять всякое представленіе. Однажды ночью мнѣ разсказали, что наканунѣ, тоже ночью, привели въ тюрьму трехъ разбойниковъ съ большой дороги, которые совершили грабежъ возлѣ Хаунслоутъ и которыхъ крестьяне преслѣдовали до Эгебриджа, гдѣ послѣ мужественнаго сопротивленія они были взяты, причемъ многіе изъ крестьянъ ранены, а нѣкоторые убиты.
Ничего нѣтъ удивительнаго, что мы, заключенные, сильно желали увидѣть этихъ бравыхъ и ловкихъ молодцовъ; о нихъ говорили, что еще не встрѣчали такихъ и что утромъ ихъ переведутъ на другой тюремный дворъ, гдѣ они будутъ пользоваться большей свободой и лучшимъ помѣщеніемъ, за что они заплатили главному начальнику тюрьмы. Итакъ, мы, женщины, стояли на дорогѣ, чтобы лучше разсмотрѣть ихъ; но какъ описать мое изумленіе, когда въ первомъ выходившемъ мужчинѣ я узнала своего ланкаширскаго мужа, съ которымъ я прожила нѣсколько времени въ Денстеблѣ и съ которымъ встрѣтилась потомъ въ Брикхилѣ, въ то время, когда вышла замужъ за послѣдняго мужа, какъ я уже говорила объ этомъ.
Я онѣмѣла отъ удивленія и не знала, что говорить и что дѣлать. Единственнымъ моимъ утѣшеніемъ въ эту минуту было то, что онъ не узналъ меня; я оставила своихъ товарищей и, насколько было возможно, быстро ушла изъ этого страшнаго мѣста и долго горько плакала.
-- Жестокое созданье,-- говорила я себѣ, сколькихъ людей ты сдѣлала несчастными! Сколькихъ ты привела въ отчаяніе и бросила въ когти дьявола!
Я обвиняла себя въ несчастіяхъ этого джентльмена. Онъ говорилъ мнѣ въ Честерѣ, что нашъ бракъ разорилъ его и привелъ его состояніе въ самое ужасное положеніе: думая, что я богата, онъ надѣлалъ долговъ, которыхъ никогда не могъ выплатить; такимъ образомъ, по его словамъ, ему оставалось одно: или поступить въ армію, или купить коня и отправиться въ путешествіе; положимъ, я никогда не говорила ему, что у меня большое состояніе, и лично не принимала участія въ обманѣ, однакоже, я поддерживала это убѣжденіе и потому была главной причиной его дальнѣйшихъ несчастій. Неожиданность этой встрѣчи заставила меня углубиться въ себя и вспомеить все, что произошло со мной до сихъ поръ; я плакала день и ночь, такъ какъ мнѣ сказали, что онъ былъ начальникомъ банды и совершилъ столько грабежей, что Хайндъ, Уитней и даже Золотой фермеръ были карлики въ сравненіи съ нимъ; что онъ будетъ непремѣнно повѣшенъ, такъ какъ противъ него существуетъ масса уликъ.
Меня поглотило горе; мое собственное положеніе меня мало безпокоило, когда я сравнивала его съ положеніемъ моего мужа; я осыпала себя упреками; теперь я оплакивала свои несчастья и свое паденіе такъ, какъ никогда прежде, и по мѣрѣ того, какъ я разбирала свое ужасное прошлое, во мнѣ пробуждалось глубокое отвращеніе къ этому мѣсту и ко всей этой жизни... Вообще я совершенно измѣнилась съ этихъ поръ и стала другимъ человѣкомъ.