Послѣ этихъ приключеній въ Ирландіи, моя гувернантка пріобрѣла общую извѣстность и потому, оставивъ Дублинъ, отправилась въ Англію; такъ какъ срокъ ея ссылки еще не истекъ, то она бросила свое прежнее ремесло, опасаясь снова попасть въ плохія руки, что несомнѣнно привело бы ее къ гибели.
Теперь главная для меня опасность заключалась въ томъ, что я стала извѣстностью въ своемъ дѣлѣ; многіе мои товарищи по ремеслу ненавидѣли меня скорѣй изъ зависти, чѣмъ по какому нибудь другому поводу; они негодовали на меня за то, что я избѣгала опасности въ то самое время, когда ихъ отводили въ Ньюгетъ. Они-то и дали мнѣ имя Молль Флендерсъ, не имѣвшее ничего общаго съ моимъ настоящимъ именемъ; впрочемъ, одинъ разъ въ своей жизни, я, какъ уже говорила объ этомъ, называлась Молль Флендэрсъ, и именно въ то время, когда я жила въ Минтѣ. Но этого не могъ знать никто изъ этихъ негодяевъ, и потому я рѣшительно не понимаю, почему и при какихъ обстоятельствахъ они дали мнѣ такое имя.
Скоро до меня дошли слухи, что нѣкоторые изъ заключенныхъ въ Ньюгетѣ поклялись донести на меня, и такъ какъ я знала, что между ними двое или трое были на это весьма способны, то я сильно встревожилась и долго не выходила изъ дому. Но моя гувернантка, раздѣляя со мной мои успѣхи и играя всегда навѣрняка, придумала новый способъ дать мнѣ возможность спокойно выходить на улицу: она одѣла меня мужчиной и заставила такимъ образомъ начать новую профессію.
Я была высокаго роста, хорошо сложена, но имѣла слишкомъ гладкое для мужчины лицо; однако же это не особенно мѣшало, потому что днемъ я выходила очень рѣдко. Но я не скоро привыкла къ своему новому платью; въ немъ я не чувствовала себя такой ловкой и подвижной, я дѣлала все неувѣренно и потому мнѣ было не такъ легко, какъ прежде, избѣгать опасности; въ виду этого я рѣшила оставить этотъ костюмъ, тѣмъ болѣе, что слѣдующій случай вполнѣ оправдалъ мое рѣшеніе.
Моя гувернантка, переодѣвъ меня мужчиной, въ то жо время познакомила съ однимъ молодымъ человѣкомъ, весьма опытнымъ въ своемъ дѣлѣ; въ теченіи первыхъ трехъ недѣль мы работали съ нимъ вмѣстѣ. Главнымъ нашимъ занятіемъ было сторожить прилавки магазиновъ и таскать какой попадется товаръ, оставленный тамъ по небрежности; работая такимъ образомъ, мы, говоря нашимъ языкомъ, сдѣлали много хорошихъ дѣлъ. Мы были всегда вмѣстѣ и потому стали очень дружны, хотя онъ никогда не узналъ, что я женщина, не смотря на то, что наше занятіе заставляло меня иногда ночевать съ нимъ въ одной комнатѣ.
Но его злосчастная судьба скоро положила конецъ нашей совмѣстной жизни. На одной улицѣ была лавка, позади которой находился складъ, выходившій на другую улицу; такимъ образомъ, этотъ домъ образовалъ уголъ. Черезъ окно склада мы замѣтили на прилавкѣ или на выставкѣ, бывшей прямо передъ нами, пять штукъ шелковой матеріи; было почти темно, но прикащики, занятые уборкой, вѣроятно не успѣли или позабыли закрыть окно.
Мой молодой товарищъ такъ обрадовался этому, что не могъ сдержать себя; онъ говорилъ мнѣ: "клянусь, что все это будетъ мое, даже въ томъ случаѣ, если бы потребовалось взломать домъ". Я хотя и отговаривала его, но видѣла, что слова мои были напрасны; и такъ, онъ быстро бросился къ окну, ловко вынулъ одно стекло, взялъ четыре штуки шелковой матеріи и съ ними вернулся ко мнѣ. Но за нимъ немедленно погналась страшная толпа; мы стояли другъ противъ друга, у меня въ рукахъ ничего не было, я тотчасъ шепнула ему:
-- Ты погибъ!
Онъ бросился бѣжать съ быстротой молніи, я тоже; но его преслѣдовали настойчивѣе, чѣмъ меня, потому что у него былъ товаръ; онъ выпустилъ изъ рукъ двѣ штуки; это на мгновеніе остановило толпу, однако же она увеличивалась и насъ преслѣдовали обоихъ; скоро его схватили съ двумя другими штуками шелку и тогда толпа раздѣлилась,-- часть повела его, а другая погналась за мной. Я бѣжала изо всѣхъ силъ и, наконецъ, достигла дома моей гувернантки. Меня горячо преслѣдовали нѣсколько человѣкъ, которые, имѣя острое зрѣніе, увидѣли, куда я скрылась, и осадили домъ; они не сразу стали стучать въ дверь, что дало мнѣ время сбросить мужской костюмъ и одѣться въ свое платье; между тѣмъ моя гувернантка, бывшая всегда наготовѣ, заперла дверь и закричала, что сюда не вбѣгалъ никакой мужчина. Но толпа утверждала, что всѣ видѣли, какъ въ этотъ домъ вбѣжалъ молодой человѣкъ, а потому она требовала отпереть, угрожая въ противномъ случаѣ выломать дверь.
Моя гувернантка, нисколько не смущаясь, спокойно отвѣчала, что они могутъ свободно войти и обыскать ея домъ, если пожелаютъ привести съ собой констэбля, который выберетъ нѣсколькихъ человѣкъ для осмотра, понимая, что было бы безразсудно впускать въ домъ всю толпу; толпа согласилась, тотчасъ послала за констэблемъ и, когда тотъ явился, хозяйка безпрекословно отворила дверь; констэбль остался охранять входъ, отправя нѣсколькихъ человѣкъ осмотрѣть домъ; моя гувернантка ходила съ ними по комнатамъ и, когда они подошли къ моей двери, она окликнула меня и громко сказала: