-- Кузина, прошу васъ, отворите дверь; этимъ господамъ нужно осмотрѣть вашу комнату.
Вся моя обстановка имѣла скромный и благопристойный видъ; поэтому они обошлись со мной такъ вѣжливо, какъ я не ожидала, впрочемъ, не прежде, чѣмъ сдѣлали самый тщательный обыскъ, причемъ они осмотрѣли все на кровати, подъ кроватью, словомъ, вездѣ, гдѣ можно было что нибудь спрятать; окончивъ обыскъ и не найдя ничего, они извинились и спустились внизъ по дѣстеицѣ.
Осмотрѣвъ такимъ образомъ весь домъ отъ чердака до погреба и отъ погреба до чердака и не найдя никого, они успокоили толпу, но взяли съ собой мою гувернантку и повели ее къ судьѣ, гдѣ двое свидѣтелей божились, что они видѣли, какъ преслѣдуемый ими воръ вбѣжалъ въ ея домъ. Тогда моя гувернантка возвысила голосъ и стала шумѣть, говоря, что опозорили ея домъ, а съ ней поступили, какъ съ какой-то негодяйкой; можетъ быть къ ней и входилъ какой нибудь человѣкъ, который, безъ ея вѣдома, тотчасъ же благополучно вышелъ, но она готова присягнуть въ томъ, что ни одинъ знакомый ей мужчина не переступалъ ея порога въ этотъ день; могло легко случиться, что въ то время, когда она была на верху, какой нибудь человѣкъ, найдя дверь открытой, въ страхѣ вбѣжалъ въ домъ, желая найти въ немъ убѣжище отъ преслѣдователей, и если это дѣйствительно такъ случилось, то онъ могъ свободно уйти черезъ другой выходъ, потому что въ домѣ есть еще дверь, которая выходитъ въ переулокъ.
Все это было вполнѣ правдоподобно, и судья только заставилъ ее дать присягу въ томъ, что она не впускала къ себѣ никого съ цѣлью помочь ему скрыться отъ правосудія; она охотно дала эту присягу и затѣмъ ее отпустили на свободу.
Легко представить, въ какомъ страхѣ я жила все это время; съ тѣхъ поръ моя гувернантка ничѣмъ не могла убѣдить меня переодѣться мужчиной: вѣдь это значило бы, говорила я ей, самой выдать себя.
Благодаря этому несчастному случаю, дѣла моего товарища оказались чрезвычайно плохи; его привели къ судьѣ, который отправилъ несчастнаго въ Ньюгетъ; поймавшіе его люди стали преслѣдовать его судомъ; они приняли участіе въ слѣдствіи и обязались явиться въ засѣданіе суда, чтобы поддержать противъ него обвиненіе.
Однако онъ получилъ отсрочку, въ виду его обѣщанія открыть своихъ соучастниковъ и главнымъ образомъ человѣка, съ которымъ совершилъ послѣднюю кражу; онъ сообщилъ мое имя, Габріель Спенсеръ, подъ которымъ я дѣйствовала съ нимъ, и сдѣлалъ все, что могъ, чтобы разыскать Габріеля Спенсера; онъ описалъ мою наружность, указалъ, гдѣ я жила, словомъ сообщилъ всѣ извѣстныя ему подробности; но онъ поневолѣ скрылъ главное, а именно мой полъ, что и было моимъ спасеніемъ въ данномъ случаѣ. По его указаніямъ потревожили двѣ или три семьи, но никто и ничего не зналъ обо мнѣ; говорили только, что у него былъ товарищъ и что его видѣли съ нимъ. Что касается моей гувернантки, то хотя она и была посредницей при нашемъ съ нимъ знакомствѣ, но оно состоялось черезъ вторыя руки, такъ что онъ тоже ничего не зналъ о ней.
Такимъ образомъ дѣло приняло для него плохой оборотъ, такъ какъ онъ не могъ исполнить своего обѣщанія; присяжные рѣшили, что онъ издѣвается надъ правосудіемъ, и лавочникъ съ большей жестокостью началъ противъ него свои преслѣдованія.
Все это время я была въ ужасной тревогѣ и, наконецъ, во избѣжаніе всякой опасности я послала горничную взять мѣсто въ почтовой каретѣ и отправилась въ Донстебль къ моимъ бывшимъ друзьямъ, хозяевамъ гостинницы, въ которой когда-то я такъ хорошо прожила нѣсколько времени съ моимъ Ланкаширскимъ мужемъ. Здѣсь я разсказала имъ выдуманную басню, что я ожидаю своего мужа изъ Ирландіи и послала ему письмо, въ которомъ пишу, что хочу встрѣтить его въ Донстеблѣ, въ ихъ гостинницѣ; онъ навѣрное прибудетъ сюда черезъ нѣсколько дней, если его корабль встрѣтитъ попутный вѣтеръ.
Моя хозяйка очень обрадовалась моему пріѣзду, а хозяинъ поднялъ такую суматоху по этому случаю, что будь я герцогиня, то не могла бы ожидать лучшаго пріема. Такимъ образомъ, если бы я захотѣла, то могла бы прожить здѣсь съ удовольствіемъ мѣсяцъ или два, но меня поглотили совершенно иного рода заботы. Я страшно безпокоилась, чтобы мой товарищъ не выдалъ меня, и это наполнило страхомъ мою душу; мнѣ не у кого было искать помощи, я не имѣла друзей, кромѣ моей гувернантки, и не видѣла другого выхода, какъ отдать себя въ ея руки, что я и сдѣлала, сообщивъ ей свой адресъ и получая отъ нея письма, которыя бросали меня въ ужасъ. Наконецъ, она сообщила мнѣ, что онъ повѣшенъ; это было для меня такимъ пріятнымъ извѣстіемъ, какого я давно не получала.