Несчастія этой женщины случились за нѣсколько мѣсяцевъ раньше моей послѣдней исторіи, которую я уже разсказала. Они послужили отчасти поводомъ для моей гувернантки предложить мнѣ переодѣваться въ мужское платье, чтобы я могла выходить, не бывъ замѣченной; но я скоро оставила эти переодѣванія, представлявшія для меня большія затрудненія.
XIX.
Я успокоиваюсь.-- Мои похожденія въ качествѣ проститутки.
Теперь я была спокойна относительно всякихъ свидѣтельствъ противъ меня, потому что всѣ тѣ, кто былъ замѣшанъ со мной въ различныя дѣла или кто зналъ меня подъ именемъ Молль Флендэрсъ, всѣ были повѣшены или высланы; поэтому я, такъ сказать, свободно открыла себѣ новый кредитъ и имѣла много счастливыхъ другихъ похожденій, впрочемъ, мало похожихъ на прежнія.
Теперь настало веселое время года, начиналась Варѳоломеевская ярмарка. Я не имѣла привычки ходить по ярмаркѣ, такъ какъ она не представляла для меня особенныхъ выгодъ; въ этомъ же году я направилась къ монастырямъ; во время одной изъ такихъ прогулокъ я случайно попала въ лавку, гдѣ разыгрывались въ лотерею различныя вещи. Здѣсь тоже не представлялось мнѣ ничего особеннаго, пока не явился какой то джентльменъ; онъ былъ прекрасно одѣтъ и повидимому очень богатъ. Бесѣдуя то съ тѣмъ, то съ другимъ, онъ обратилъ на меня особенное вниманіе и былъ очень любезенъ со мной. Прежде всего онъ сказалъ мнѣ, что возьметъ на мое счастье билетъ, что и сдѣлалъ. На этотъ билетъ выпала какая то бездѣлица, кажется, пуховая муфта, которую онъ предложилъ мнѣ; онъ продолжалъ поддерживать со мной разговоръ съ болѣе чѣмъ обыкновенною любезностью, но очень вѣжливо, какъ истинный джентльменъ.
Такимъ образомъ мы долго говорили, пока не вышли изъ лавки и не направились вмѣстѣ къ монастырю; онъ наговорилъ мнѣ тысячи различныхъ пустяковъ, не дѣлая однако никакого предложенія. Наконецъ онъ объявилъ, что очарованъ моимъ обществомъ, и спросилъ, позволю-ли я себѣ довѣриться ему и сѣсть съ нимъ въ карету. Сначала я отклонила его предложеніе, но потомъ, не смотря на то, что мнѣ немного наскучили его любезности, я согласилась.
Сперва я не могла сообразить, что представляетъ изъ себя этотъ джентльменъ, но скоро я замѣтила, что онъ немного пьянъ и не прочь выпить еще. Онъ повезъ меня къ Спрингъ-Гарднъ, въ Найтсъ-бриджъ, гдѣ мы гуляли въ саду, причемъ онъ очень деликатно обходился со мной, хотя пилъ много, предлагая и мнѣ выпить, но я отказалась.
До сихъ поръ во всѣхъ его бесѣдахъ не было никакихъ непристойныхъ намековъ. Мы ѣздили въ каретѣ по разнымъ улицамъ; было около десяти часовъ вечера, когда онъ приказалъ остановиться возлѣ одного дома, гдѣ повидимому у него были знакомые, которые не постѣснялись показать намъ тотъ-часъ отдѣльную комнату. Сначала я сдѣлала видъ, что не хочу войти туда, но послѣ многихъ настояній съ его стороны я согласилась, желая знать, чѣмъ кончится все это, и надѣясь въ концѣ концовъ кое что продѣлать съ нимъ.
Здѣсь онъ началъ держать себя со мною немного свободнѣе, чѣмъ обѣщалъ, и мало по малу я уступала ему, словомъ мнѣ нѣтъ надобности больше распространяться на эту тему. Все время онъ продолжалъ пить; было около часа утра, когда мы снова сѣли въ карету и поѣхали. Свѣжій воздухъ и толчки экипажа подѣйствовали на него и мало по малу онъ крѣпко заснулъ.
Я воспользовалась этимъ случаемъ, обыскала его и обобрала начисто. Я взяла у него золотые часы, кошелекъ съ червонцами, изящный тонкій парикъ, перчатки, шпагу и красивую табакерку. Затѣмъ я тихо открыла дверцу кареты, соскочивъ на приступку; въ это время карета остановилась въ тѣсной улицѣ, недалеко отъ Темпль-Баръ, чтобы дать проѣхать другой каретѣ. Я вышла, крѣпко заперла дверцу и оставила карету вмѣстѣ съ спящимъ въ ней джентльменомъ.