Тогда бы мнѣ должно было опамятовавшись возвратиться къ моимъ родителямъ, ибо отъ сея перемѣны зависѣло все мое благополучіе.
Отецъ мой по примѣру того, о которомъ говоритъ Евангеліе, конечно бы убилъ для приколу моего упитаннаго изъ своихъ тельцовъ, а особливо, что онъ по разбитіи того корабля, на коемъ я находился, почитать былъ долженъ меня за утопшаго.
Но судьба влекла меня безпримѣтно съ несказаннымъ образомъ силою въ мою погибель. А хотя иногда разумъ и возбуждалъ обратиться на путь истинны; но я всячески усыпить его старался, послѣдуя единственно такой охотѣ, которая ввела меня въ видимую сію глазами моими пропасть. Я былъ тогда, какъ какъ будто бы назначенъ приготовляться къ претерпѣнію великой и неминуемой бѣдности, и не взирая на то, что прешедшія во время моего короткаго путешествія бури, предвѣщая мнѣ злополучія, побуждали меня отстать отъ сего предпріятія послѣдовалъ моему недоумѣнію. Товарищъ этой, которой столь много выхвалялъ мнѣ, морскую жизнь, былъ тогда меня еще печальнѣе, ибо разбитой корабль принадлежалъ отцу его.
Въ перьвой разѣ увидѣвшись со мною въ Ярмутѣ, дни три или четыре спустя послѣ нашего нещастія, ибо видѣться мнѣ со нимъ прежде было не возможно, за тѣмъ, что мы разставлены были въ городѣ по разнымъ квартирамъ, спрашивалъ онъ у меня, шатая головою, а при томъ весьма жалостно, какъ я обрѣтаюсь, и не дожидаясь отъ меня на то отвѣта, сказалъ отцу своему: "Сей человѣкѣ сѣлъ съ нами на корабль для того, чтобъ ѣхать смотрѣть свѣта". Отецъ его выслушавъ такія слова, оборотясь ко мнѣ началъ величавымъ, и при томъ сожалѣтельнымъ голосомъ говоришь слѣдующее: "Мальчикъ! не ѣзди впредь по морю, но прими послѣднее свое нещастіе, точнымъ предзнаменованіемъ, что ты, отъ сего элемента будешь несчастливъ. "Государь мой", отвѣчалъ я ему, "для чего бы такъ, развѣ и вы намѣрены отказаться отъ морской службы?" "Обстоятелства мои", отвѣчалъ онѣ "съ твоими весьма несходны, званіе мое велитъ мнѣ быть мореплавателемъ, потому и долженъ я исполнять оное, а ты поѣхалъ провѣдать только, какова морская служба, но вмѣсто того видишь изъ сего начало, какое тебѣ отъ того благополучіе слѣдовать можетъ. Станется, что нашему несчастію ты одинъ причиною, какъ нѣкогда былъ Іона; пожалуй скажи мнѣ, кто ты таковъ, и для чего съ нами поѣхалъ?" Я началѣ было разсказывать ему исторію мою; но онѣ перервавъ рѣчь мою вскричалъ съ великимъ сердцемъ. "Ахъ, что я здѣлалъ, за чемъ принималъ на свое судно такова несчастливца; знай другъ, что я въ жизнь мою на то судно, гдѣ ты будешь, не сяду;" и воображая себѣ, будто бы судьба, наказывая меня допустила пропасть кораблю его, началъ мнѣ говорить весьма огорчительными словами, а при томъ совѣтовалъ возвратиться къ отцу моему, признавая точно, что на меня явно гнѣвъ Божій изливается. "Бродяга!" сказалъ онъ мнѣ наконецъ, "есть ли ты не воротишься домой, то тебѣ ни въ чемъ не будетъ успѣху, и до тѣхъ поръ будешь несчастливъ, пока на тебѣ отца твоего слова не сбудутся".
Я мало ему на то отвѣтствуя, пошелъ своею дорогою, и послѣ того нигдѣ съ нимъ не токмо не видался, но и не слыхалъ, куда онъ дѣвался. Чтожъ до меня касается, то я получа отъ Магистрата на дорогу деньги, пошелъ въ Лондонъ.
Разсуждаяжъ дорогой о предпріемлемой мною жизни, иногда думалъ возвратиться домой, но ожидаемой меня тамъ стыдъ и поношенія, кои бы за мой побѣгъ претерпѣвать былъ долженъ, отвращали меня отъ сего моего намѣренія. Вотъ какое въ насъ, а особливо въ молодыхъ людяхъ звѣрское и развратное разсужденіе, стыдимся признаться къ своихъ погрѣшностяхъ, не зная того, что ихъ инако исправить не можно, не вѣдаемъ, что порокъ учиненной молодымъ человѣкомъ, приписывается отъ разумныхъ людей только одной его молодости, и что могутъ поправить непорядочную жизнь свою, не инако, какъ долженъ признаваемъ Быть человѣкомъ разумнымъ для того, что онъ могъ преодолѣть себя привычкою яко бы второю натурою.
Бывъ долгое время въ сихъ разсужденіяхъ, не зналъ за что принятыя, и какую жизнь выбрать. Непреодолимая противность къ дому отца моего часъ отъ часу умножалась. Прешедшее несчастіе начало приходить въ забытіе, а хотя и вспоминалъ когда ужасное разбитіе корабля, однако то меня нимало не отвращало отъ охоты моей къ мореплаванію.
Склонность сія, отведшая меня отъ дому родительскаго, такъ мною овладѣла, что я не послушалъ ни увѣщаваній, ни совѣтовъ, ни повелѣній моихъ родителей. Сія склонность, говорю я, побудила меня и нынѣ предпріять неосновательнѣйшее въ свѣтѣ дѣло. Словомъ сказать: по прибытіи въ Лондонъ сѣлъ я на корабль отправляющейся на Африканскіе берега, говоря по морскому, въ Гвинею.
Не знавъ, въ какую вступить должность, и что лучше записаться матросомъ, отъ того бы выучился по малой мѣрѣ Навигаціи, и могъ бы здѣлаться искуснымъ штурманомъ, а наконецъ быть командиромъ какова нибудь судна, и при семъ случаѣ взялся не за свое дѣло. Ибо имѣя въ карманѣ деньги, и одѣтъ будучи въ хорошее платье, за стыдъ себѣ считалъ принять матросскую службу, и для того сѣлъ на оной вояжиромъ безъ всякаго намѣренія, только послѣдуя къ мореплаванію стремительной своей охотѣ.
По счастію попался я по приходѣ моемъ въ Лондонѣ въ хорошую компанію, что рѣдко съ такими бродягами и непостоянными людьми, каковъ я былъ, случается. Мнѣ удалось нечаянно познакомиться съ бывшимъ въ Гвинеѣ Капитаномъ, которой при перьвой своей поѣздкѣ получилъ тамъ великой барышъ, по чему и еще тудажъ ѣхать намѣрился. Я ему понравился; онъ слыша желаніе мое къ мореплаванію началъ совѣтовать мнѣ ѣхавъ въ Гвинею. Тебѣ сія поѣздка ни чего не будетъ стоить, говорилъ онъ, ты будешь во всемъ мнѣ товарищъ, ѣсть станемъ вмѣстѣ, и естьли можешь взять съ собою какіе товары, то я постараюсь, чтобъ ты имѣлъ отъ нихъ хорошую прибыль, до которой мнѣ ни малой не будетъ нужды.