Таким образомъ о содержаніи жизни своей въ неизчетныхъ трудахъ обращаясь, могу сказать, что всякой прилежной и трудолюбивой человѣкъ найти можетъ себѣ всегда нужное пропитаніе, и что праздность, нераченіе и лѣность, бѣдности неминуемое напало. А хотя для пріобрѣтенія онаго великое терпѣніе требуется, однакожъ остается при томъ человѣку та надежда, что пѣтъ въ томъ ни малой невозможности. Сіе доказываетъ неусыпная моя прилѣжность, и счастливое окончаніе всѣхъ предпріятыхъ мною отъ одного человѣка почти невозможныхъ дѣлъ, а особливо при томъ, когда безъ всякаго намѣренія брошенными, а потомъ взошедшими пшеничными и ржаными сѣменами къ полученію пропитанія моего надежна открылась. А изъ того слѣдуетъ, что всякой человѣкѣ, естьли только трудовъ своихъ щадить не будетъ, всегда нужное себѣ найти можетъ.
Сіе мнѣніе будетъ изъ нижеслѣдующаго ясняе, когда вы меня представите себѣ ничего неимущимъ. Начиналъ пахать землю, не имѣя ни сохи, ни сошниковъ; словомъ, я терпѣлъ во всѣхъ при земледѣліи необходимыхъ вещахъ крайней недостатокъ: однакожъ вмѣсто сохи рылъ землю лопатою, сдѣланною изъ крѣпкаго дерева, въ Бразиліи для того желѣзнымъ называемаго; но и сей инструментъ часто обламываясь, дѣлалъ земледѣліе мое весьма продолжительнымъ. Вмѣсто бороны употреблялъ кудрявой по концамъ обрубленной сукъ, коимъ волоча его по пашнѣ боронилъ, или лучше сказать, ерошилъ землю. А какъ рожь созрѣла, то срѣзавши одни колосья, за неимѣніемъ овина, сушилъ ее на солнцѣ; вмѣсто молодьбы мялъ ихъ въ рукахъ своихъ, а вмѣсто вѣянья принужденъ былъ выдувать изъ нее мякину.
Сѣмена надобно было перемолоть въ муку; для сего здѣлались необходимы во первыхъ жерновы, потомъ сито или решето, дрожди, чѣмъ заквашивать тѣсто и печь хлѣбы. Вотъ въ какихъ вещахъ былъ у меня недостатокъ! но не смотря ни на что, прилежностію своею такъ преодолѣлъ я всѣ сіи неудобства, что не было мнѣ въ нихъ напослѣдокъ ни малой нужды. Правда, что оно часто выводило меня изъ терпѣливости, а хотя о потерянномъ на то времени сожалѣть было и не можно, а особливо, что по учиненному мною росписанію, оставалось за всѣмъ много праздныхъ часовъ; однакожъ упражненіе сіе было мнѣ тѣмъ больше несносно, что принужденъ былъ ждать плодовъ своихъ цѣлые полгода.
Впрочемъ пашня моя была въ долинѣ не далеко отъ замка находящейся. Я огородилъ ее росливыми деревьями, кои чрезъ нѣсколько лѣтъ здѣлались столь густы, что и руки между ими просунуть было не можно. Въ дождьливое время, сидя въ своей пещерѣ, выучилъ попугая выговаривать мое и свое имя; отъ него услышалъ я первыя слова во всю мою на острову бытность. Въ разговорахъ съ нимъ проходила моя скука.
Между тѣмъ вздумалось мнѣ дѣлать глиняную посуду. Глины нашелъ я довольно; на солнцѣ сушить ее была не мудрость, но въ дѣланіи недоставало искусства. Не смотря и на то, валялъ ее въ рукахъ до тѣхъ поръ, пока стала изъ того выходить видъ дурнова горшка имѣющая посуда, коя при всемъ своемъ безобразіи и нескладѣ разваливалась или въ рукахъ моихъ, или при переноскѣ съ мѣста на мѣсто; одна конь наконецъ вышли изъ дѣла цѣлыхъ двѣ корчаги, которыя высуша на солнцѣ въ нарочно для нихъ сплетенныхъ и соломою наполненныхъ корзинахъ, для сажанія въ нихъ хлѣба поставилъ въ свою пещеру. Сею удачею ободренной началъ дѣлать себѣ горшки, тарелки, чаши и прочую мѣлкую домашнюю посуду, которая отъ солнечныхъ лучей получила великую крѣпость.
Но все сіе не соотвѣтствовало еще съ моими желаніями; ибо мнѣ хотѣлось имѣть такой горшокъ, въ которомъ бы вода не токмо держаться, но и вариться могла. Между тѣмъ случилось мнѣ найти въ пеплѣ глиняной черепокъ. По вынятіи его изъ огня, усмотрѣлъ, что онъ былъ такъ крѣпокъ какъ камень, а красенъ какъ уголь. Видя сіе обрадовавшись вскричалъ: Теперь вижу, что горшки мои огонь вы терпятъ; но не имѣя ни малаго въ обжиганіи горшковъ знанія зарылъ на удачу въ горячую залу три кружки и два горшка, и оклавши ихъ дровами, развелъ великой огонь. Горшки начали сперва краснѣть, и потомъ отъ жару растопляться; яжъ видя сіе сидѣлъ за ними цѣлую ночь, мало по малу уголья разгребая получилъ къ утру видомъ хотя и нехорошей, однакожъ весьма крѣпкой горшокъ.
Послѣ сего изобрѣтенія не имѣлъ я въ глиняной посудѣ ни малой нужды. Правду сказать, она была весьма неудѣльна, да что въ томъ кому нужды? Довольно, что къ употребленію годна. Удачею своею пользуясь, и не дождавшись, какъ горшокъ простынетъ, наливши въ него воды, сварилъ себѣ съ козьимъ мясомъ изрядную похлебку.
Выше сказывалъ я, что у меня не было жерновъ и решета, и такъ за неискусствомъ въ дѣлѣ жерновѣ и за неимѣніемъ удобныхъ къ тому камней и къ отдѣлкѣ оныхъ инструментовъ, выдумалъ толочь рожь свою въ ступѣ. Для сего срубя пень, по Бразильски желѣзнымъ называемаго дерева, здѣ~ лалъ помощію топоровъ и долотѣ своихъ въ верьху онаго чашу, кою выжигалъ ширѣ, и равнялъ раскаленымъ желѣзомъ. Изъ того же дерева здѣлалъ я себѣ и пестъ.
А хотя я и весьма прилежно толокъ рожь свою, однакожъ она такъ крупна была, что и Ѣсть ее было не можно; и для того необходимо вдѣлалось надобнымъ сито, или по крайней мѣрѣ рѣшето. Вмѣсто онаго здѣлалъ себѣ ящикъ, обшилъ его парусиной, и провертѣвши на немъ небольшія дыры, сѣялъ имъ рожь свою; но какъ дыры засорились, а при томъ и нитки здвинулись, то принужденъ былъ сей способѣ бросить. Послѣ обшилъ вкругъ согнутой мною палки старую изъ рѣдкой холстины шитую рубашку, но какъ и та изодралась, то выдумалъ къ тому новой способъ.
При дѣланіи изъ муки тѣста и печеніи изъ онаго хлѣбовъ, явился первой недостатокъ въ дрождяхъ; но не имѣя способу получить ихъ, долженъ былъ оныя оставить, а только здѣлавши по примѣру ступы своей квашню, помышлялъ о строеніи печи, кою и склалъ на конецъ изъ здѣланныхъ и обожженныхъ мною по примѣру, какъ я обжигалъ горшки свои, кирпичей; а пекъ хлѣбы выметая подъ, и положа тѣсто въ горшокъ, оборачивалъ его въ верьхъ дномъ, кое осыпалъ горячею золою. Такожъ пекъ я себѣ изъ пшеницы и пироги, и такимъ образомъ могу сказать, что научила меня нужда калачи ѣсть.