Послѣ того сталъ я отважнѣе, ходилъ на то мѣсто и вымѣрялъ ступень меня столь много испужавшую, нашелъ ее своей больше, я отъ того задрожалъ, будто бы отъ злой лихорадки. Наконецъ будучи точно увѣренъ, что у меня на острову были гости, побѣжалъ въ свое жилище.
Въ безпамятствѣ слѣдуя отъ страху развращенному уму своему, думалъ раззорить хуторы, и распустить скотъ свой, чтобъ дикіе нашедъ ихъ не могли дознаться, что на острову есть селеніе, перемѣняже старое свое жилище, выбрать безопоснѣйшее къ тому мѣсто, и срыть лѣтней домъ; словомъ, лишиться всѣхъ неизчислимыхъ и многихъ лѣтъ трудовъ своихъ.
Въ такихъ безпокойствахъ не находилъ уже больше того утѣшенія, какое я при таковыхъ обстоятельствахъ, обыкновенно полагаясь на святую Всевышшаго волю, въ себѣ чувствовалъ; душевное смущеніе, отъ ужасу происходящее, побуждало меня часто отъ сна возбуждаться. Въ крайней своей бѣдности почиталъ себя несчастливѣйшимъ человѣкомъ въ свѣтѣ, а хотя въ 15 лѣтѣ моего на острову житія не видалъ я ни одного человѣка, однакожъ всегда думалъ, что такой пріятной, плодоносной и не далеко отъ твердой земли лежащей островъ необходимо долженъ быть жителями оной или для прогулки, или по случаю великихъ вѣтровъ посѣщаемой.
Для лучшей безопасности вздумалъ еще огородиться, и отступя нѣсколько шаговъ отъ стараго тына здѣлать въ самомъ томъ мѣстѣ, гдѣ лѣтѣ съ 12 назадъ тому посадилъ въ два ряда реченныя росливыя деревья, новое укрѣпленіе, такъ часто, чтобъ сквозь оной человѣку и продраться было не можно.
Въ срединѣ стараго моего тына положены были всякіе корабельные брусья, старые канаты, щепы и тому подобной здоръ пересыпанной пескомъ. Въ немъ же здѣлалъ я пять сквозныхъ дыръ, а въ никъ вложилъ свои ружья, уступя отъ него небольшую площадь, дабы непріятель въ случаѣ нападенія не имѣлъ прикрытія, посадилъ въ сходство помянутаго своего намѣренія множество частореченныхъ деревъ, изъ коихъ чрезъ нѣсколько лѣтъ потомъ такая густая и непроходимая роща здѣлалась, что издали и догадаться не льзя, естьли за нею какое жилище: а хотя бы кому и удалось добраться до помянутой площади; то бы чрезъ тынъ за неимѣніемъ въ него дверей безъ потерянія жизни перевалиться было не можно, ибо выше сказано, что я ходилъ чрезъ оной посредствомъ двухъ лѣстницѣ, кои на немъ не оставляя, бралъ всегда внутрь своего укрѣпленія.
Такимъ образомъ предпріималъ я всѣ способы къ сохраненію жизни своей служащіе. А изъ нижеслѣдующаго будетъ видно, что сіе было не напрасно, хотя при семъ случаѣ и произошло оно отъ одного пустаго страха.
Между тѣмъ имѣлъ я попеченіе и о домашнихъ своихъ дѣлахъ, а особливо о козьемъ заводѣ, подавающемъ мнѣ въ нуждахъ моихъ не токмо великую прибыль, но и впредь надежду, что я помощію онаго могу наконецъ и безъ пороху обойтися; а изъ того видно, сколь важна была для меня потеря оныхъ, и сколь неосновательно то намѣреніе, что я ихъ раззорить было вздумалъ.
Сіе тогда познавши для лучшаго збереженія скота своего вздумалъ рыть такія пещеры, въ кои бы ихъ по ночамъ загонять было можно. Къ тому сыскалъ я три, одно отъ другова въ немаломъ разстояніи находившіяся мѣста. Въ разныхъ же мѣстахъ рыть пещеры думалъ для того, что есть ли дикимъ случится найти и раззорить одинъ заводъ, то бы имѣть въ оставшихъ способъ къ награжденію учиненнаго ими убытка; а хотя то было и весьма трудно, однакожъ надежно; но начавши рыть вспомнилъ ту уединенную и густымъ лѣсомъ окруженную пустыню, гдѣ я во время перваго моего путешествія заблудился; и такъ перевелъ туда козъ своихъ, яко въ безопасное для нихъ отъ всѣхъ чаемыхъ нападеній по мѣстоположенію жилище.
Вотъ сколько труда надѣлала мнѣ одна ступень человѣческая; отъ нее цѣлые два года жилъ я во всегдашнихъ состояніе мое огорчающихъ безпокойствахъ. Душевныя смущенія препятствовали мнѣ съ искренностію отправлять мою набожность. Будучи въ непрерывномъ страхѣ, ежеминутно ожидалъ погибели своей, а отъ того здѣлался со всѣмъ къ молитвѣ неспособнымъ; ибо молитва есть дѣйствіе души націей, а отъ страха происходящими болѣзньми зараженное тѣло порядочно мыслить ей препятствуетъ.
По приведеніи выше сказаннымъ порядкомъ нѣкотораго числа скотовъ моихъ въ безопасность, здѣлался нѣсколько спокойнѣе. Но спокойство мое вдругъ миновалось тогда, какъ я прогуливаясь по берегу увидѣлъ отъ моего острова въ морѣ пловущую лодку; за неимѣніемъ при себѣ зрительной трубки могъ видѣть, сколько на ней людей было. Сіе привело меня въ такой безпорядокъ, что не зналъ, что дѣлать; и въ крайней задумчивости будучи пришелъ къ тому мѣсту, гдѣ разбросанныя въ кругъ уже погасающаго бывшаго великаго огня человѣческія руки и прочіе до половины изжареные и оглоданные члены; словомъ, сіе позорище поразило меня такъ, какъ громовымъ ударомъ, а здѣланныя изъ земли въ кругъ огня лавки подали причину думать, что на семъ мѣстѣ дикіе торжествовали побѣду свою надъ непріятелями.