Я приготовя все сіе ожидалъ его прибытія, вычистилъ елботъ, поднялъ флагъ и флюгеръ, словомъ, исправилъ все къ принятію гостей господскихъ, Но онъ пришедъ ко мнѣ одинъ говорилъ, что гости для нѣкоторыхъ нуждѣ отложили намѣреніе до другаго дня, и для того приказалъ мнѣ ѣхать, какъ обыкновенно бывало съ Арапомъ и съ вышеозначеннымъ мальчикомъ; ибо гости хотѣли къ нему быть ужинать. По повелѣнію его началъ я приготовляться къ отъѣзду.
Но какъ скоро онъ ушелъ, то желаніе избавиться отъ неволи побудило меня, пользуясь симъ случаемъ думать не о рыбѣ, но о исполненіи моего издавна предпріятаго намѣренія, токмо не зналъ какою ѣхать дорогою, при чемъ почиталъ великимъ счастіемъ и въ что могу уйти отъ Муриновъ; за такъ положилъ ѣхать на удачу.
Въ сихъ мысляхъ помышляя о пище, сказалъ бывшему со мною Арапу: Слушай, другъ мой! намъ господскаго хлѣба ѣсть не льзя, въ морѣжъ пробудемъ долго, и такъ не можешь ли ты сыскать гдѣ нибудь хлѣба, поди и принеси къ намъ. Онъ не представляя себѣ моего умысла, и признавая сіи слова искренними безотговорочно пошелъ, и принесъ цѣлую корзину да еще четыре крушки свѣжей воды, а я не теряя времени сходилъ между тѣмъ на барку, гдѣ былъ сторожемъ, и переносилъ изъ находившейся на ней шкатулы бутылки съ разными питьями, а Арапъ по приходѣ своемъ думалъ, что онѣ уже давно для гостей перенесены были; также взялъ я съ собою воску фунтовъ съ пятьдесятъ, нѣсколько свѣтильны, топоръ и молотокъ, какъ необходимо нужныя вещи, а особливо воскъ для дѣланія изъ него лампадъ; Арапъ же весьма легковѣрно вдался въ мой обманъ; его звали Измаилъ, по простому же Мули. Мули, сказалъ я ему, у насъ есть господскія фузеи, не можешъ ли промыслить пороху и дроби? Мы бы для себя настрѣляли дичины, на баркѣ всего того довольно, подитка дружокъ, и принеси, сколько можешъ. И впрямь такъ, отвѣчалъ онъ мнѣ, сіе не худо, и выговоря сіе пошелъ, и принесъ цѣлой мѣшокъ пороху, дроби и пуль всего фунтовъ съ десять. Я положилъ сіе въ судно; бывши же съ нимъ вмѣстѣ на кораблѣ украдкою отъ него насыпалъ еще пороху цѣлую бутылку. Запасшись такимъ образомъ вышли мы изъ гавани съ тѣмъ, чтобъ ѣхать на рыбную ловлю. Караульные зная, что мы часто за тѣмъ ѣздимъ, пропустили насъ безъ всякой остановки. Съ милю отъ ѣхавши отъ пристани опустили мы парусы, и начали ловить рыбу; вѣтръ былъ хотя и противной моимъ желаніямъ, однакожъ будучи твердо намѣренъ бѣжать, полагался во всемъ на волю Божію.
Долго ловили мы рыбу безъ всякаго успѣху; я крайне старался оную изъ сѣтей выпускать, потомъ сказалъ Арапу, что сіе мѣсто неудачливо, пріѣхать же съ пустыми руками домой нельзя, поѣдемъ далѣе, можетъ быть, тамъ будетъ рыба ловиться лучше. Арапъ не представляя себѣ ничего дурнаго, поднялъ парусъ, а я сидя на рулю правилъ отъ берегу далѣе. По томъ остановившись посадилъ на руль мальчика, а самъ подошедъ къ Арапу сталъ позади его, будто бы поднимать сѣти, но вдругъ схватя его подъ ноги выбросилъ за бортъ. Онъ вынырнувши изъ воды плылъ за елботомъ, прося о принятіи себя въ судно, обѣщаясь со мною всюда ѣхать. Вѣтръ былъ тогда малой, и по тому елботъ шелъ такъ тихо, что Арапъ приплывши началъ уже хвататься за бордъ онаго, я видя сіе, схватя ружье, и приложась на него сказалъ: слушай, другъ мой! Я тебѣ никакова зла еще не здѣлалъ, и дѣлать не намѣренъ, естьли ты меня самъ только оставишь въ покоѣ; ты умѣешъ хорошо плавать, и конечно доплывешь до берега, море теперь тихо, спѣши пользоваться тишиною онаго, воззри на беретъ, онъ отъ тебя не далеко, прощай, и не говори ни слова, знай же при томъ, что естьли поупрямишься, и ухватишься за бордъ, то я тебя убью досмерти; я намѣренъ отсюда бѣжать и искать прежней своей вольности, прощай. Арапъ выслушавъ сіе, и не отвѣтствуя мнѣ на то ни слова, поворотясь поплылъ къ берегу, и думаю, что онъ будучи въ плаваньѣ искусенъ счастливо добрался до онаго.
Правда, что я лучшебъ утопилъ мальчика, нежели сего Арапа; ибо онъ мнѣ былъ нужняе перваго, но не можно было ему себя повѣрить. Такимъ образомъ отогнавши его, оборотясь къ мальчику, которой назывался Ксури, началъ ему говоришь: Ксури, естьли ты хочешь мнѣ быть вѣренъ, то я тебя здѣлаю щастливымъ; но когда мнѣ въ томъ не обѣщаешься и положеніемъ рукъ своихъ на чело не присягнешь Магометомъ, и не закленешься въ томъ бородою отца его, то принужденъ буду и тебя бросить въ воду. Мальчикъ усмѣхнувшись увѣрялъ меня въ вѣрности своей столь много и простосердечно, что я безъ всякой опасности принужденъ былъ ему въ томъ повѣрить, однакожъ для осторожности велѣлъ ему учинить себѣ присягу.
Между томъ какъ плову щей Арапъ былъ еще у насъ въ виду, то я, не перемѣняя перваго своего курса, держалъ все въ правую сторону, дабы скрыть намѣреніе свое и въ самомъ дѣлѣ никтобъ и подумать не могъ, чтобъ я пошелъ въ такія мѣста, гдѣ только варвары и людоѣды жительство имѣютъ, и безъ крайней опасности отъ дикихъ звѣрей и такогожъ свойства людей на берегъ вытти было не можно. Но какъ здѣлался вдругъ туманъ, и наступила ночь, то перемѣня оной пошелъ къ Западу, держась всегда къ берегу, и имѣя способной и хорошей вѣтръ и спокойное море, отъѣхалъ такъ далеко, что думалъ на другой день послѣ обѣда, когда я увидѣлъ землю, быть отъ Сале со ста съ пятьдесятъ миль къ Югу.
Не смотря на то такъ боялся Араново, и опасался попасться въ ихъ руки, что не останавливаясь, и не сходя нигдѣ на беретъ, продолжалъ путь свой пять дней съ ряду при способномъ вѣтрѣ, которой однако наконецъ перемѣнясь здѣлался съ Юга. Тогда почиталъ я себя уже внѣ всякой опасности, потому что посланнымъ за мною изъ Сале въ погоню сей вѣтръ былъ противенъ. Симъ увѣряясь осмѣлился пристать къ берегу, и вошелъ въ устье одной рѣчки, которой имя и положеніе той области, откуда она протекала, были мнѣ совсѣмъ неизвѣстны. Я не нашелъ тамъ ни одного животнаго, можетъ быть за тѣмъ, что не выходилъ на берегъ, а только запасся свѣжею водою, стоя въ устьѣ оной рѣчки. По наступленіи ночи думалъ сойти на берегъ и посмотрѣть, гдѣ мы находимся; но какъ услышалъ ужасной вой и ревъ дикихъ звѣрей, а какихъ, того было не видно, то мальчикъ мой такъ испускался, что не смѣлъ одинъ остаться на суднѣ, прося усердно, чтобъ и я не выходилъ изъ онаго; а я будто согласясь на его прозьбу, сказалъ ему: Нѣтъ Ксури, теперь на берегъ не пойду, а лучше намъ отсюда удалиться; можетъ быть, что завтра увидимъ тамъ такихъ людей, которые будутъ еще страшняе и дикихъ звѣрей.
Онѣ обрадовавшись тому, что я его послушался, и на берегъ нейду, по своему на Аглинскомъ языкѣ умѣнью сказалъ мнѣ: "Мы дадимъ имъ доброй фузей стрѣлять, и она отъ насъ бѣжать". Ибо онѣ въ бытность свою съ Аглинскими невольниками не выучился лучше того говоришь; между тѣмъ я былъ весьма тому радъ, что онѣ мнѣ усердствуетъ. Я поднесъ ему за то чарку водки, и слѣдуя изрядному его совѣту, отваля отъ берегу бросилъ якорь, и не спалъ во всю ночь для того, что скоро послѣ нашихъ разговоровъ увидѣли мы чрезвычайной величины и въ великомъ множествѣ сшедшихся къ берегу звѣрей, которыхъ именами и назвать не умѣли. Они плавая по водѣ такъ ужасно ревѣли, что я въ жизни моей не слыхивалъ еще такого реву.
Ксури дрожалъ отъ страху, да и я, сказать правду, былъ его не бодряе, къ вящей же бѣдѣ нашей услышали вдругъ пловущаго къ судну нашему великаго звѣря. Намъ хотя было его и не видно, но по чинимому имъ въ водѣ шуму заключали, что онъ весьма великъ. Ксури называлъ его львомъ, и совѣтовалъ мнѣ наискоряе поднять якорь, и удалиться отъ берега, но я почитая сіе ненужнымъ отдался по канату, зная, что звѣрь далеко за нами плыть не осмѣлится, онъ былъ отъ насъ весьма близко, и для того выстрѣлилъ я изъ ружья, и принудилъ его воротиться къ берегу.
Не возможно изобразить великаго того реву изъ вою учинившагося послѣ моего выстрѣла, сперьва на берегу, а потомъ и внутри острова. Казалось, будто бы сіи звѣри никогда звуку сего не слыхали, а изъ того видна была опасность, коимъ образомъ не токмо ночью, но и днемъ на берегъ вытти было не можно, дабы не попасться въ руки дикихъ народовъ, или въ когти лютыхъ звѣрей, ибо отъ нихъ слѣдовалабъ конечно неминуемая смерть.