Я сыскалъ прежняго моего въ семъ городѣ находящагося товарища и сосѣда, о коемъ въ первой части похожденіе въ моихъ упомянуто. Онъ такъ разторговался, что былъ уже тогда богатымъ и знатнымъ человѣкомъ, но не смотря и на то не могъ мнѣ исходатайствовать позволенія торговать съ городскими жителями. Наконецъ приступили старые знакомцы мои къ игумену Августинскаго монастыря, которому подарилъ я пять coтъ муадоровъ. Сей честной старецъ вступясь въ мою бѣдность, принялъ на себя трудъ сходить къ Губернатору, и испросилъ у него, что намъ позволено было пробыть въ городѣ нѣсколько дней.
Пользуясь симъ случаемъ, и подкупа приставленныхъ за нами досмотрщиковъ, свезъ на берегъ нѣсколько кусковъ сукна, штофу и полотна. Ими подарилъ я прежняго своего товарища, а вмѣсто сего подарка получилъ отъ него такой, которой конечно превосходилъ цѣну всѣхъ привезенныхъ къ нему моихъ товаровъ, выключая еще что на щетъ оныхъ же взялся онъ собрать и вооружить тое шлюбку, которую взялъ я для поселянъ своихъ. И такъ сколь строго ни старался Губернаторъ, чтобъ мы товаровъ своихъ въ городъ не провезли; удалось намъ однакожъ столько ихъ промѣнить, сколько состояніе и польза наша дозволяла; ибо таможенные надсмотрщики до тѣхъ только поръ строжатся, пока имъ самимъ довольныхъ подарковъ не дойдетъ.
О вооружаемой мною для посылки на островъ шлюбкѣ услышалъ находящейся на нашемъ кораблѣ матросъ. Онъ будучи до сего на поселеніи въ Маріи Ландѣ, и научась содержанію разныхъ плантаціевъ, вздумалъ поселиться и жить на моемъ острову. Взявъ сіе намѣреніе, просилъ меня о своемъ на оной отправленіи, съ тѣмъ, чтобъ я снабдилъ его всѣми для постановленія сахарныхъ заводовъ нужными вещьми. Яжъ будучи тому весьма радъ, далъ ему тогдажъ письмо къ Гишпанскому Коменданту, чтобъ онъ дѣлалъ въ намѣреніи его всякое вспомоществованіе, купилъ по данному отъ него регистру все для того нужное, а при томъ въ награжденіе за его охоту обмундировалъ сего матроса съ ногъ и до головы, чему онъ весьма радуясь, обѣщался научишь искуству своему всѣхъ поселянъ моихъ. А понеже взятой при послѣднемъ съ дикими сраженіи мой невольникъ къ услугамъ моимъ былъ неспособенъ, то я и его сему новому заводчику отдалъ.
Тѣмъ еще не окончалось умноженіе поселянъ моихъ; ибо будучи въ гостяхъ у прежняго моего товарища, провѣдалъ я о нѣкоемъ Португальцѣ, что онъ по доносу приходскаго священника за тайное отправленіе Калвинскаго закона отверженъ отъ церкви, и что инквизиція конфисковавши все имѣніе, ищетъ и его взять подъ караулъ. А понеже сей бѣднякъ скрывался въ домѣ его, то я имѣлъ случай съ нимъ повидаться, и представя ему опасность, въ коей онъ находился, подговорилъ его къ поселенію на моемъ острову. Онъ и всѣ домашніе его весьма радовались сему щастливому случаю, помощію котораго могли они избавиться отъ безчеловѣчныхъ нападковъ жестокой инквизиціи. И такъ оставя во владѣніе оной все свое имѣніе, перевезся онъ и со всѣмъ своимъ домомъ на нашъ корабль. По томъ какъ уже шлюбка вооружилась, то я снабдя для заводу нужнымъ, велѣлъ перевезти его на оную.
Шкиперомъ опредѣлилъ я на новое судно своего штурмана, и далъ ему шесть человѣкъ матросовъ, которыхъ нанялъ мнѣ бывшей мой товарищъ. Съ ними отпустилъ я еще трехъ женщинъ, для живущихъ на острову холостыхъ Португальцовъ, а за тѣмъ оставшіе холостые три Гишпанца, могли жениться на дочеряхъ отправленнаго къ нимъ помянутаго Португальца; ибо у него было ихъ три. Еще исполняя данное поселянамъ своимъ обѣщаніе, о присылкѣ къ нимъ на заводъ всякаго Европейскаго скота, послалъ я онаго разныхъ сортовъ довольное число. По данному описанію прибыла шлюбка моя на островѣ скоро и благополучно; а приходомъ своимъ причиняла поселянамъ несказанную радость. Число ихъ съ прибывшими на на ней состояло, выключая малолѣтныхъ, и съ женщинами отъ 60 до 70 человѣкъ.
Симъ оканчиваю я описаніе о своихъ поселянахъ, о которыхъ по возвращеніи моемъ въ Англію получаемыми чрезъ Португалію письмами увѣдомился, что они живутъ въ цвѣтущемъ состояніи.
Теперь прошу читателя предать оное забвенію, вмѣстожъ того снисходительно сносить слѣдующую повѣсть о безумчтвахъ такова всесвѣтнаго бродяги, которой ни своими собственными нещастіями происходимыми отъ бѣшенаго желанія къ странствованію, ни злополучіемъ съ протчими отъ тогожъ случившимися, доживъ до старости, не научился знать, сколь безразсудны бываютъ таковыя предпріятія. Дватцативосьмилѣтнее мое на острову пребываніе, терпѣніе крайней бѣдности, взятье въ полонъ морскими разбойниками, и безчисленныя опасности, отъ которыхъ не инако какъ промысломъ Всевышняго избавлялся: всѣ сіи бѣды по щастливомъ своемъ минованіи не представлялись мнѣ столь ужасными, чтобъ могли отвратить меня отъ предпріятія новѣйшихъ странствованіевъ.
Не лучшелибъ было, естьлибъ я по чрезмѣрной любви къ прежней своей пустынѣ, для которой и посѣщенія оставшихъ на ней поѣхалъ съ племянникомъ своимъ изъ Англіи, остался жить въ покоѣ на острову своемъ. Не могъ ли бы я по прибытіи на оной, и съ тѣмъ намѣреніемъ съ поселянами своими разставшись, чтобъ снабдить ихъ необходимо нужнымъ по удовольствія себя оными, на отъѣзжающей своей шлюбкѣ къ нимъ возвратиться, и поставя во владѣніи своемъ доброй порядокъ, предать себя со всѣми моими подданными покровительству и защищенію Аглинской короны. А по исходатайствованіи отъ правительства на владѣніе онаго грамоты, выписать изъ отечества своего всякихъ заводчиковъ и рукомесленниковъ, построить крѣпость, и снабдя оную всею военною аммуниціею, основать себѣ безопасное и спокойное жилище. А послѣ купя корабль, завести съ ближними Аглинскими и прочими селеніями торги, и тѣмъ доставлять для работѣ нужныхъ невольниковъ. Но мнѣ таковыхъ разумныхъ разсужденіевъ и въ голову не приходило. Не трогала меня отъ твердаго поселенія произойти могущая знатная польза; ибо вселившейся, такъ сказать, бѣсъ бродяга къ расположенію таковыхъ мыслей не допуская, побуждалъ меня только таскаться по всему свѣту, и такъ овладѣлъ мною, что я презря всѣ выше упомянутые полезности, вдался при старости своей новѣйшимъ опасностямъ.
Правду сказать, думалъ я иногда за о томъ, чтобы во владѣніи своемъ завести правленіе по Аглинскимъ законамъ, но и то отмѣнилъ наконецъ, за тѣмъ что не хотѣлось подвергнуть мнѣ подданныхъ своихъ нѣкоторой неволѣ, по чему и желалъ вмѣсто этихъ возставить между ими древнее патріаршество, и вложить въ нихъ, чтобы они это меня не по преимуществу моему, но по мѣрѣ чинимыхъ имъ мною благодѣяніевъ, и прилагаемаго о общей пользѣ старанія зависѣли, слѣдовательно отъ единой благопристойности мнѣ повиновались. Сіе предпріятіе можетъ быть и удалось бы мнѣ произвести въ дѣйство, еслибъ я на острову жить остался. Но понеже страсть моя къ предпріятію дальнѣйшихъ странствованіевъ, отвлекла меня отъ исполненія онаго, то за невведеніемъ въ обычай намѣреннаго и за ненаблюденіемъ подлежащей строгости, должно было сіе воставленное мною общество само собою рушиться, какъ то и сдѣлалось, ибо по выѣздѣ моемъ начались у нихъ междоусобія, своевольства и ссоры, сильные причиняли слабымъ всякія насилія и обиды. Излишество нужныхъ вещей здѣлалось началомъ лѣности и роскошей, а наконецъ частые набѣги отъ Американцовъ, причиняемыя ими поеслянамъ разоренія, и безпрерывныя безпокойствія, учинили имъ жизнь ихъ до сего покойную столь горестною и противною, что Гишпанцы уѣхали въ близъ лежащія Европейскія селенія, а Агличане и прочіе просили меня чрезъ письма, чтобъ я имъ хотя умереть въ отечествахъ ихъ дозволилъ.
По описанію вышесказаннаго, прошу читателя войти въ разборъ всѣхъ обѣщевающихъ мнѣ отъ поселенія острова полезностей, такожъ и того, сколь вредно есть отдаваться во власть страстей своихъ. Мое бѣшеное желаніе къ страствованію можетъ въ томъ служить живымъ примѣромъ; ибо предавшись власти оной здѣлался отъ того не только я одинъ нещастливымъ, но ввергъ во оное и всѣхъ поселянъ своихъ, а по случившимся во время моего вояжа новымъ бѣдамъ, не только лишился я способовъ пещися о ихъ пользѣ, но часто доходилъ до такой крайности, что и самъ себѣ помогать былъ не въ состояніи. И такъ безпутно промѣнявши покой на безпокойствія, и видимую пользу на безпутныя склонности, стыжусь и упоминать о разрушившемся отъ того новомъ своемъ заведеніи, и предавъ оное забвенію при описаніи слѣдующихъ приключеніевъ больше о томъ и упоминать не стану.