По щастію былъ съ нами Шотландской купецъ, а Московской житель. Онъ услышавши позывной ихъ голосѣ, приказалъ намъ построившись ударить на сихъ бездѣльниковъ. Татары смотря на такую нашу отвагу, не думали ни мало о порядкѣ, и по приближеніи нашемъ къ нимъ, пустили по насъ изо своихъ луковъ много стрѣлъ; однакожъ ими никого изъ насъ не ранили, не отъ того, чтобъ дурно мѣтили, но причиною тому было наше отъ нихъ отдаленіе, естьли же бы мы къ нимъ хотя на полъ-аршина ближе были, то бы они хотябъ насъ и не побили, однакожъ всѣхъ переранили. Видя такую ихъ ошибку, дали по нихъ залпъ, и послали имъ вмѣсто стрѣлъ пули, а выстрѣливши изъ ружей, поскакали на нихъ по приказу нашего храбраго шотландца съ пистолетами, и по приближеніи къ нимъ, здѣлали вторичной залпъ, а послѣ вынувши сабли, бросились въ ихъ кучу, однакожъ напрасно. Ибо мошенники тотчасъ обратились въ бѣгство, куда и выѣхавшіе же на зовъ ихъ Татара товарищей своихъ бѣгущихъ видя убралися.

Такимъ образомъ окончилось наше сраженіе, во время котораго принуждены мы были упустить пойманныхъ нами барановъ. У Татаръ было пять человѣкъ убитыхъ; чтожъ принадлежитъ до раненыхъ, то я о томъ подлинно сказать не могу, по тому что они ихъ увезли съ собою. Пять дней по томъ спустя, въѣхали мы въ безводную степь, и для того принуждены были везти съ собою воду, а наслѣги имѣть подобные имѣть, какіе имѣютъ вояжиры, проѣзжающіе Аравію. Сію пустыню щитаютъ къ Китаю, но они ее и защищать не думаютъ, но чему проѣздѣ чрезъ оную есть отъ набѣговъ Татарскихъ весьма опасной, а особливо въ маломъ числѣ людей состоящемъ караванамъ. Мы же будучи многолюдны, сихъ бездѣльниковъ не боялись, случилось же съ нами то, что они побудили насъ къ осторожности, однакожъ безъ дальнихъ хлопотъ, а только подстрѣлили лошадь, которую мы и бросили имъ на съѣденіе.

Послѣ того ѣхали мы цѣлой мѣсяцъ со всѣмъ безопасною дорогою, и нѣкоторымъ образомъ Китайцамъ подвластною землею. Тамъ было нѣсколько деревень, и отъ нападеніемъ Татарскихъ укрѣпленныхъ замковъ. По пріѣздѣжъ къ городу Науму случилась мнѣ нужда въ верблюдѣ, коихъ приводятъ въ сіе мѣсто для продажи проѣзжающимъ. Я бы могъ достать его не ходя самъ за сею скотиною. Но какъ старой дуракѣ вздумалъ побывать и тамъ, гдѣ ихъ отъ Татаръ прячутъ, съ собою подозвалъ я и старика лотсмана. Съ нимъ дошли мы до помянутаго города, лежащаго въ низкомъ и болотномъ мѣстѣ, и окруженнаго набросанными въ великія кучи каменьями. Въ немъ находился Китайской гарнизонъ, изъ числа котораго стоялъ у воротъ сей крѣпости часовой, похожей на корчебмыхъ крючковъ. Купивши верблюда, и возвращаясь въ провожаніи Китайца, сей скотины хозяина въ караванѣ, атакованы были Татарами. Ихъ было пять человѣкъ; двое изъ нихъ отняли у Китайца верблюда, а послѣдніе бросились на меня и лотсмана. Мы не успѣли еще и шпагъ своихъ вытащить, и не имѣя къ защищенію своему отъ сей кавалеріи удобнаго оружія, ожидали конца судьбы своей, а между тѣмъ ударилъ меня Татаринъ по головѣ саблею, и лиша памяти, сшибъ съ ногѣ. Португалецъ, видя меня упавшаго, выхватя пистолетъ, у него въ карманѣ случившейся, убилъ моего злодѣя, а по томъ вынувши свою саблю, безъ которой онъ и на сторону не хаживалъ, ранилъ лошадь, на него штатнаго другаго вора, коя збѣсившись потащила ѣздока своего въ лѣсъ, а на конецъ и со всѣмъ его съ себя збивши придавила. Китаецъ, у коего отняли верблюда, поѣхалъ къ лежавшему подъ лошадью Татарину, и вынувши егожъ саблю, разрубилъ ему голову. Храброму старику моему должно было управляться съ третьимъ Татариномъ, коего видя сверьхъ чаянія стоящаго еще на мѣстѣ, угрожалъ своимъ пистолетомъ. Но разбойникъ не дожидаясь вторичнаго выстрѣла, поскакалъ въ лѣсъ, т бѣгствомъ своимъ вручилъ старику совершенную побѣду.

Между тѣмъ началъ приходить я въ чувство, и будто отъ глубокаго сна пробужаясь, чувствовалъ въ головѣ несказанную боль; но не могъ вспомнишь, отъ чего упалъ я на землю, и отъ чего у меня сія боль происходитъ. А какъ приходя въ чувство схватился за голову, и замаралъ въ крови руку, то вспомня о произшедшемъ, началѣ было вынимать шпагу, но и то оставилъ за низложеніемъ всѣхъ моихъ непріятелей; ибо близъ меня лежалъ изъ пистолета убитой Татаринъ; подлѣ тѣла его стояла лошадь, которую я схватя, на силу могъ оттащить отъ ее господина.

Португалецъ видя меня на ноги вставшаго, съ радостнымъ восторгомъ обнимая, восклицалъ побѣду, и осматривая мою рану; увѣрялъ меня, что уже нѣтъ ни малой опасности, и что непріятели наши уже со всѣмъ прогнаны. Отъ сей побѣды не имѣли мы большаго убытка; ибо лишась верблюда, получили вмѣсто того Татарскую лошадь. Ее хотѣли мы отдать Китайцу; вмѣсто отнятаго у насъ Татарами верблюда; но онъ о томъ не хотѣлъ и слышать, а требовалъ отъ меня договоренную за скотину свою плату. Сперьва смѣялся я такому его требованію, но на конецъ принужденъ по приговору судьи находящагося въ той деревнѣ, гдѣ тогда для отдохновенія караванъ нашъ стоялъ, заплатить ему полную за онаго сумму. Судъ же между мною и Китайцомъ производился слѣдующимъ образомъ: Судья выслушавши Китайцовъ доносъ, и учиненной мною на то отвѣтъ, спросилъ, кто изъ насъ велъ верблюда? Я отвѣчалъ, Кишаецъ. По прозьбѣ иностранца, купившаго мою скотину, взялся проводить его до сей деревни, и такъ ты былъ на сей случаи его слугою, а за слугу, яко невольника, другой не отвѣтствуетъ, и за причиненной имъ постороннимъ людямъ вредъ никто не платитъ, кромѣ того, которому онъ служитъ. Слѣдовательно вы, господинъ иностранецъ, бывшей на помянутой случай Китайцовымъ помѣщикомъ имѣете за него отвѣтствовать, и за потеряніе имъ верблюда, заплатить хозяину сей скотины договоренную между вами за оную цѣну. Выговоривши сіе, спросилъ онъ у насъ, довольны ли мы его приговоромъ; а хотя Китайцу и досадно было называться моимъ слугою, однакожъ сносилъ сей титулъ для полученія отъ меня требуемыхъ имъ денегъ.

Я не могъ противорѣчить мнѣнію сего судьи, для чего и заплатилъ безъ всякихъ отговорокъ договоренную за верблюда цѣну, я приказалъ къ себѣ привести еще другова. Можно повѣрить, что я уже вторично за нимъ итти не вздумалъ; ибо потерянные мои деньги и разбитая голова, были наставленіемъ къ дальнѣйшей отъ того предосторожности. Между тѣмъ подъѣзжали мы къ пограничному Китайскому городу, отъ всѣхъ Крѣпостью называемому. Но я будучи хотя и мало въ искуствѣ укрѣплять города свѣдомъ, не беру на свою совѣсть именовать ее такою. Ибо сей городъ окруженъ былъ только каменной стѣною, которую въ разсужденіи живущихъ въ сихъ мѣстахъ и огнестрѣльнаго оружія не имѣющихъ Татаръ, не только посредственною, но и то всѣмъ непобѣдимою назвать хотя и можно; однакожъ она въ число и малыхъ Европейскихъ замковъ не войдетъ. Въ нѣкоторомъ разстояніи отъ сего пограничнаго Китайскаго мѣста повстрѣчался съ нами курьеръ, изъ онаго къ намъ на встрѣчу посланной. Губернаторъ Китайской разослалъ ихъ по всѣмъ дорогамъ, во осторожность проѣзжающимъ, съ такимъ приказаніемъ, чтобъ дожидались для провожанія въ городъ посланныхъ отъ него конвоевъ, ибо по другую сторону крѣпости появились нѣсколько тысячъ Татаръ.

Сей честной Губернаторской поступокъ былъ пачѣ хотя весьма пріятенъ, однакожъ по полученной чрезъ курьера, о приближеніи къ городу Татаръ вѣдомости, не знали мы что дѣлать, становились по приказанію Губернаторскому въ угодномъ для насъ мѣстѣ, и дожидались обѣщаннаго отъ него конвою, которой въ числѣ 500 Кишайскихъ салдатъ скоро по томъ къ намъ и прибыль, по чему и отважились мы продолжать путь свой, учредили изъ нихъ аванъ и аргергарды, каравану же приказали итти въ срединѣ. Въ такомъ порядкѣ будучи къ бою готовыми подъѣзжали къ городу. Перьвой день походу нашего шло порядочно, и къ принятію непріятеля было все въ готовности; но на другой день приняло оное со всѣмъ иной видъ, и отъ приближающихся Татаръ произошло въ салдатахъ, защитникахъ нашихъ, крайнее нестройство.

При входѣ въ помянутой городѣ должны мы были переправляться чрезъ рѣку, при чемъ бы Татары, естьлибъ хотя мало догадливы были, могли всѣхъ насъ по рукамъ разобрать, а особливо когда при переправѣ каравана аріергардъ нашъ на другой сторонѣ помянутой рѣки находился: но тогда непріятелей нашихъ и въ виду не было, а показались они часа чрезъ три послѣ того, какъ мы уже въ степь въѣзжать начали, гдѣ узнали обѣ нихъ по восходящей вверьхъ пыли. Сіе видя составляющіе авангардъ Китайцы, за день предъ тѣмъ несказанно храбровавшіе, начали ежеминутно назадъ оглядываться. Старой лотсманъ примѣтя ихъ трусость, просилъ меня, чтобъ я ободрялъ сихъ бездушныхъ тварей. Они, говорилъ онъ, побѣгомъ своимъ приведутъ и насъ въ замѣшательство. Не лучше вашего и я объ нихъ думаю, отвѣчалъ ему на то, но чѣмъ пособить сему нещастію? По моему мнѣнію, перервалъ онъ рѣчью мою, надлежитъ стать намъ самимъ по флангамъ, и подкрѣплять сихъ бездѣльниковъ, и отъ того можетъ быть и они удержатся на своемъ мѣстѣ. Я выслушавши сей полезной совѣтъ его, поскакалъ къ караванному командиру, и объявя ему о томъ, построилъ своихъ людей по ботсманову намѣренію, а оставшимъ отъ того ста человѣкамъ, приказалъ составить для подкрѣпленія фланговъ запасной корпусъ. Въ такомъ порядкѣ продолжали мы путь свой, приставя 200 человѣкѣ Китайцовъ къ охраненію нашихъ верблюдовъ и въючныхъ лошадей.

Скоро по томъ подскакали къ намъ и Татары. Ихъ было нѣсколько тысячъ. По приближеніи къ намъ, отдѣлили они отъ себя не малой корпусъ, конечно осмотрѣть въ какомъ идемъ мы порядкѣ. Командирѣ нашъ видя приближающихся непріятелей, и не дождавшись отъ нихъ нападенія, приказалъ съ произвожденіемъ огня на нихъ ударить, Татары ни мало не обороняясь, поворотили къ главному своему корпусу и сей услышавши о учиненномъ отъ насъ на товарищей ихъ нападеніи, весь остановился; по томъ давъ намъ дорогу, подался въ лѣвую сторону, и открывши тѣмъ свободной путь, безпрепятственно и базѣ всякаго бою пропустилъ насъ въ городѣ, въ которой мы на третей день и пріѣхали. За высланныхъ къ намъ изъ крѣпости салдатъ должно было подарить Губернатора, такожъ и трудившихся для насъ служивыхъ, коихъ въ командѣ его было болѣ девяти сотъ человѣкъ. Правду сказать, Губернаторъ заслужилъ себѣ нашу благодарность. Чтожъ принадлежитъ до его солдатъ, то не стояли они ни малаго награжденія; однакожъ, что дѣлать, надобно было и ихъ удовольствовать, и для того собравши 200 ефимковъ поднесли ихъ командиру.

Отдохнувши въ сей крѣпости нѣсколько дней отравились мы въ путь свой, въ которомъ должно было переѣзжать намъ множество великихъ рѣкъ, и двѣ степи. Сія земля, какъ уже выше сказывалъ, была со всѣмъ пустая, не къ кому не принадлежащая. 13 Марта прибыли на Россійскія границы, естьли не обманываюсь въ городѣ Аргунѣ, на рѣкѣ тогожъ имяни лежащей. До того видѣли мы только идоловъ, и народъ обоженіемъ проклятыхъ дѣлъ рукъ своихъ оскверняющей службу Творцу ихъ должную. По пріѣздѣжъ на помянутыя границы, наѣхали людей прославляющихъ имя Господне. Въ радости своей о разширяющемся въ сихъ мѣстахъ Xристіанскомъ законѣ, почитаю я себя будто бы между однородцевъ своихъ находившимся, и благодарилъ Бога за избавленіе отъ неисчислимыхъ во время странствованія мнѣ случившихся бѣдѣ.