Такимъ образомъ крейсировали мы изъ стороны въ сторону долгое время, выходили на многіе въ устье рѣки Ореноко лежащіе острова, а тѣмъ узналъ я прежней свой обманъ, когда я будучи на своемъ острову видимую со онаго землю твердымъ кряжемъ почиталъ, потому что оной видъ дѣлали множество одинъ близъ другова въ устьѣ помянутой рѣки лежащихъ острововъ, и что посѣщающіе меня дикіе? не Карибы или людоѣды, какъ я объ нихъ думалъ, но жители помянутыхъ острововъ, кои были иные поселенные, а другіе пустые. На одномъ изъ нихъ увидѣлъ я Гишпанцовъ, и почти ихъ на островѣ мой послѣ меня пріѣхавшими, весьма было обрадовался, но по спросу свѣдалъ, что они пріѣхали туда съ острова де ла Трините или Троицкаго, искать тамъ соли.
Наконецъ расхаживая индѣ кораблемъ, а въ другихъ мѣстахъ данною намъ Французами шлюбкою, наѣхалъ на свой островѣ, который и позналъ наконецъ по его положенію, и легъ на якорь въ своемъ заливѣ почти прогнивъ самаго своею прежняго жилища.
Выведши же Пятницу своего на шканцы, спросилъ у него, узнаетъ ли онъ, гдѣ мы находимся; а слуга мой посмотря нѣсколько, сплеснувши по томъ руками, вскричалъ съ великимъ восторгомъ: Вонъ, вонъ, о! вонъ замокъ. Выговоривши сіе началѣ прыгать, такъ какъ съ ума сшедшей, а наконецъ такъ заплясался, что я насилу могъ его унять, чтобъ онъ въ море не бросился и на берегъ не поплылъ. Приведши же его въ чувство, спросилъ, надѣется ли онъ, чтобъ на острову жители были, и найдетъ ли тамъ отца своего. Онъ же вспомня отца, задумавшись залился слезами. Что тебѣ здѣлалось? опросилъ я у него, или ты о томъ печалишься, что его увидишь? Нѣтъ, нѣтъ, отвѣчалъ онъ шатая головою, я его больше не увижу. Почему ты это знаешь? Я точно знаю, сказалъ мнѣ онъ на то, что онъ давно умеръ. Не сомнѣвайся: онъ еще живъ, а скажи мнѣ, найдемъ ли мы на острову людей. Пятница будучи весьма зорокъ, и посмотрѣвши на берегъ, начавъ указывать на вышину горы близь замка моего находящуюся, вскричалъ: о! не сомнѣвайтесь, я вижу тамъ много людей а хотя то была и правда, однакожъ я и въ зрительную трубу того не видѣлъ, а сіе думаю происходило отъ того, что не могъ навести на то мѣсто, на которомъ люди стояли.
Между тѣмъ приказалъ я по увѣренію слуги своего поднять при двухъ пушечныхъ выстрѣлахъ Аглинской флагъ; по чему увидѣли мы на помянутой горѣ дымъ; и для сего велѣлъ я опустить елботъ, и взявъ съ собою слугу своего и священника, поѣхалъ на островъ. Сей священникъ былъ тотъ же, о коемъ я выше сего сказывалъ, и коему во время нашего вояжа повѣстилъ я о моемъ на острову житьѣ и о оставленныхъ на ономъ жителяхъ. По той причинѣ онъ со мною охотно туда при семъ случаѣ и поѣхалъ; для всякой же опасности далъ я по ружью гребцамъ своимъ, и взялъ еще съ собою многихъ вооруженныхъ людей. Но по щастію все сіе было напрасно; ибо я нашелъ во всемъ правительствѣ своемъ миръ и тишину.
Понеже тогда былъ приливъ, то мы и пристали почти къ самому замку. Тамъ увидѣлъ я перваго избавленнаго мною отъ смерти Гишпанца; узнавши его по лицу; а не по платью, по тому что оно было весьма чудное, и такое, что по немъ бы его и человѣкомъ назвать было не можно, приказалъ остаться людямъ своимъ въ шлюпкѣ. Пятницу же они не удержали за тѣмъ, что онъ увидѣлъ въ лѣсу отца своего, и конечнобъ изъ шлюбки въ воду бросился, естьлибъ его на сходни не пустили. Выбравшись же на берегъ, и прибѣжавши къ нему дѣлалъ то, что бы и самое каменное сердце прослезилось видя необычайной восторгъ сего съ отцемъ свидѣвшагося сына. Онъ обнималъ его, цѣловалъ, и схватя, сажалъ на стоящей близъ того мѣста пень, глядѣлъ на него, будто бы разсматривалъ черты лица его, садился съ нимъ рядомъ, цѣловалъ его съ нова, становилъ на ноги, и смотрѣлъ паки съ несказанною на него прилѣжностію.
На другой день сіи нѣжныя чрезвычайности возъимѣли иной видъ; повелъ его подъ руку гулять по взморью, и почти ежечасно приносилъ изъ шлюбки то сахаръ, то сухари; словомъ, онъ подчивалъ его всѣмъ, чѣмъ только думалъ угостить отца своего.
На третей день обходился съ нимъ предъ прежнимъ инако: посадя старика на землю, плясалъ вкругъ его и пѣлъ безпрерывнымъ и такимъ чуднымъ голосомъ, и увеселялъ его столь удивительнымъ тѣлодвиженіемъ, что мы всѣ иногда нѣжности его дивились, а иногда безобразнымъ позитурамъ его смѣялись. По томъ разсказывалъ ему свои путешествія; словомъ, естьлибъ у всѣхъ дѣтей такая къ родителямъ своимъ съ нѣжностію смѣшенная любовь была, то бы ихъ къ почтенію отцовъ принуждать было не надобно.
Но оставимъ его въ восхищеніи, а станемъ говорить о томъ, коимъ образомъ я былъ принятъ отъ островскихъ моихъ жителей. Показанныхъ ими мнѣ учтивствъ было столько, что расказать ихъ не въ силахъ. Гишпанецъ шелъ, какъ я уже выше сего сказывалъ, къ шлюбкѣ, имѣя въ рукахъ въ знакъ дружества бѣлое знамя, за нимъ слѣдовалъ его товарищъ, а оба они не только меня въ лицо не узнали, но и думать немогли, чтобъ я къ нимъ когда нибудь пріѣхалъ. Я же примѣтя, что они меня чужаются, сказалъ ему по Португальски, какъ! государь мой, развѣ вы меня не узнали? Такія слова Гишпанца будто бы отъ сна пробудили, такъ что онъ отдавши ружье своему товарищу, подбѣжалъ ко мнѣ съ распростертыми руками, и обнимая меня просилъ въ томъ прощенія, что не узналъ того, коего онъ прежде почиталъ посланнымъ свыше ангеломъ для избавленія его отъ смерти. Сему подобныхъ учтивствъ наговорилъ онъ весьма много, по томъ оборотясь къ бывшему съ нимъ, приказалъ привести ко мнѣ всѣхъ своихъ товарищей, съ тѣмъ, чтобъ я принялъ ихъ въ свое повеленіе. По семъ повелъ меня въ прежнюю мою резиденцію, которуюбъ мнѣ за множествомъ вкругъ оной насаженныхъ деревъ и узнать не можно было, такъ что естьлибъ онъ не былъ при томъ моимъ провожатымъ, то бы я до оной, по здѣланнымъ ими кривымъ дорогамъ, одинъ и дойти былъ не въ состояніи. Не терпѣливожъ желая вѣдать, какъ они безъ меня жили, просилъ его, чтобъ онъ меня о томъ увѣдомилъ. Гишпанецъ исполняя такое повелѣніе, началъ говорить слѣдующее:
Хотя я и весьма дивился, и самъ на себя досадовалъ, что не засталъ васъ по прибытіи своемъ на островъ, однакожъ внутренне радовался вашему благополучію. А для какой причины мы такъ загородились, и что съ нами по прибытіи сюда случилось, то раскажу вамъ послѣ, какъ будетъ время мнѣ съ вами о томъ поговорить, ибо повѣсть наша весьма длинновата. Между тѣмъ увѣряю васъ, что я всегда предчувствовалъ, что вы конечно къ намъ когда нибудь пріѣдете.
А какъ я спросилъ его, каково жили оставленные на острову бунтовщики, то онъ жалуясь на прежніе ихъ безпорядки, сказалъ, что они лучше могли съ дикими ужиться, нежели съ нами, такъ что мы принуждены были сносить отъ нихъ великія обиды; а наконецъ ихъ обезоружа покорить своей власти, а сіе здѣлали предупреждая ихъ злоумышленіе, учинить насъ своими невольниками. Я похваляя сей ихъ поступокъ, увѣрялъ Гишнанца, коимъ образомъ всегда былъ и самъ намѣренъ подчинить сихъ безпутныхъ его власти, но того за скорымъ своимъ отбытіемъ здѣлать былъ не въ состояніи.