Въ сихъ разговорахъ упражняясь, увидѣли мы отъ Гишпанца посланнаго и возвращающагося къ намъ въ провожаніи одиннатцати человѣкъ земляковъ своихъ, коихъ однакожъ по ихъ платью и признать за такихъ было не можно. Предводитель представя ихъ мнѣ, сказалъ: Вотъ, государь мои, отъ смерти избавленные вами, а приведенные хотя была и простые матрозы, однакожъ приняли меня яко знатные послы отправленные отъ великаго героя, или владѣльца, весьма снисходительно и учтиво, но не теряя при томъ природной своей величавости, которая и при самомъ ихъ униженіи оказывалась въ своемъ мѣстѣ. Я будучи въ таковыхъ оговоркахъ мало искусенъ, не зналъ по простотѣ своей; что имъ на то отвѣтствовать, и для того окончалъ оные безъ всякой церемоніи.
А понеже по пріѣздѣ ихъ на островъ случившееся съ ними достойно повѣствованія, и сопряжено съ упомянутыми въ первой части описанными мною приключеніями, то почитаю за должность предложить оное моему читателю. Для лучшаго же порядку надлежитъ напомнить, въ какихъ обстоятельствахъ оставилъ я поселянъ своихъ; а вы, любезной читатель, думаю еще не позабыли, какъ я послалъ избавленнаго мною отъ людоѣдовъ Гишпанца и отца слуги своего, провести къ себѣ находившихся между дикими людьми его товарищей, и какъ все сіе предпринималъ я для избавленія своего отъ неволи: ибо никогда того не думалъ, что бы къ острову моему какой нибудь Европейской корабль притти могъ, то пріѣхавшіе на оной по отъѣздѣ моемъ Гишпанцы, увѣдавши о отбытіи моемъ отъ оставленныхъ на ономъ Агличанъ, весьма тому дивились.
Чтожъ касается до помянутой экспедиціи, въ которую я послалъ означеннаго Гишпанца съ отцомъ Пятницынымъ, то они по случаю тогда бывшей хорошей погоды и тихаго вѣтра отправили ее весьма благополучно. А земляки его видя возвратившагося къ себѣ главнаго своего командира, обрадовались ему, тѣмъ больше, что почитали его уже давно съѣденымъ.
Расказанная имъ товарищемъ своимъ исторія о избавленіи его отъ людоѣдовъ, и учиненныя обнадеживанія, коимъ образомъ привезъ онъ съ собою для нихъ все нужное, казалась имъ такою неправдою, коей и повѣрить никакъ не можно. Но наконецъ будучи въ невѣріи своемъ самымъ дѣломъ изобличены, начали приготовляться къ отъѣзду.
Къ сему необходимо надобны здѣлались лодки, а для полученія оныхъ должно было прибѣгнуть къ обману, и такъ вздумали сказать они дикимъ, у коихъ въ покровительствѣ находились, что поѣдутъ на рыбную ловлю; дикіе же зная, что они и прежде тожъ дѣлывали, дали имъ безотговорочно лучшія суда свои, на коихъ на другой день по пріѣздѣ моихъ посланныхъ ко мнѣ и отправились. А между тѣмъ, какъ помянутые посланцы мои въ ѣздѣ находились, получилъ я щастіе избавиться отъ своей пустыни, при отъѣздѣ же своемъ препоручилъ въ смотрѣніе островъ свой оставленнымъ на немъ бунтовщикамъ, коихъ злонравіе прибывшимъ къ нимъ гостямъ здѣлалось наконецъ весьма несносно, хотя при первомъ случаѣ и поступили они съ ними справедливо; отдали имъ письмо мое, такожъ и всю оставленную мною провизію. Имъ же вручили и бывшаго житія моего пространное описаніе, состоящее въ наставленіи, коимъ образомъ сѣять хлѣбъ, сушить виноградъ, кормить козъ и словомъ, полную и на опытахъ основанную инструкцію, какъ имъ всѣмъ въ плачевномъ ихъ жилищѣ вести себя должно.
Разумѣющіе Аглинской языкѣ Гишпанцы, пользуясь оною находили въ томъ великую помощь, а бунтовщики, такъ я буду называть оставленныхъ на острову Агличанъ, были сперьва съ Гишпанцами весьма согласны, по чему и произходилъ между двумя разными народами изрядной порядокъ, И всѣ жили по братски, бывшей же при мнѣ и учрежденіи моихъ насмотрѣвшейся Гишпанецъ повелъ было оной по моему предписанію, но по прошествіи нѣкотораго времяни здѣлались бунтовщики столь горды и лѣнивы, что за работу и приняться не хотѣли, а только ходя по острову стрѣляли птицъ, чтобы Гишнанцамъ конечно было не противно, естьлибъ они ихъ въ покоѣ оставили. Но сіи тунеядцы, не только наконецъ о общей пользѣ не старались, но и имъ начали въ томъ чинить всякое помѣшательство, а отъ того здѣлались подобными на сѣнѣ лежащей собакѣ, коя не только сама того не ѣстъ, да и другихъ къ ѣдѣ онаго не допускаетъ.
Ссоры начинались между ими съ бездѣлицы, и дошли напослѣдокъ до того, что сіи бездѣльники, презрѣвъ здравой разсудокъ, собственные свои интересы, справедливость и естественное право, начали явнымъ образомъ воевать противъ своихъ однородцевъ.
Но я не входя въ дальнее описаніе междоусобныхъ ихъ здоровъ, почитаю за должность исправить учиненную мною съ перьвой моей части погрѣшность; ибо я позабылъ упомянуть въ ней о такомъ дѣлѣ, кое съ сею послѣднею имѣетъ великое согласіе, а состоитъ въ нижеслѣдующемъ.
Какъ скоро стали мы поднимать якорь, и хотѣли въ путь отправиться, то здѣлался на кораблѣ нашемъ всеобщей мятежѣ, отъ которагобъ конечно и произошли худыя слѣдствія, естьлибъ Капитанъ при помощи моей и вѣрныхъ своихъ товарищей не осилѣлъ начинщиковъ бунта, и не посадилъ злоумышленниковъ въ буи. А хотя они товарищамъ своимъ и говорили, будто онъ имъ для того теперь ласкаетъ, дабы привезши къ Европу отдать въ судъ: однакожъ я, какъ почтенная ото всѣхъ особа, вышедъ къ матрозамъ, уговорилъ ихъ отъ сего злодѣйства, а представленія мои о забвеніи прошедшаго, и обѣщаніе прощенія бездѣльствъ ихъ, учинили наконецъ бунтовщиковъ спокойными, особливожъ тѣмъ, что по прозьбѣ моей закованные въ желѣза ихъ начальники отпущены тогдажъ на волю.
И такъ сіе возмущеніе не допустило насъ отправиться тотъ же день въ путь, а по утру свѣдали мы, что освобожденные укравши ружья, и всякія къ тому принадлежности съѣхали въ елботѣ на островъ.