Да, это былъ канунъ того великаго дня, дожить до котораго такъ жаждала бабушка Меренціана, того дня, въ ожиданіи котораго бабушка прочитывала Богородицу съ каждымъ новымъ рядомъ вязавшагося ею чулка.
День всталъ веселый и ясный. Весна обѣщала быть роскошной. Живыя изгороди покрывались цвѣтами; въ бурыхъ бороздахъ полей начинали зеленѣть густо и дружно хлѣбные всходы. Садикъ Мальгаши былъ до того полонъ цвѣтами, что ихъ ароматъ подымался къ окну комнатки донъ-Карлино, и врывался въ комнату. Около 9 часовъ утра, курато послалъ пономаря ударить въ колоколъ. Благовѣстъ пріятно отзывался въ сердцѣ каждаго, кто зналъ молодого патера. Но когда колоколъ замолкъ, молодого патера уже не было на свѣтѣ.
Двѣ недѣли тому назадъ, онъ вернулся домой, одержимый, какимъ-то неопредѣленнымъ, но видимо мучившимъ его недугомъ. Вся семья Мальгашей заливалась слезами.
Не плакала только бабушка, потому что она постигла тайну своего любимца.
<Перевод Н. Н. Фирсова>
"Отечественныя Записки", No 11, 1883