Разъ вечеромъ, бабушка Меренціана, сердце которой всегда было полно имъ однимъ, проходя мимо дверей его комнаты, прислушалась. Ей показалось, что донъ-Карлино плачетъ. Она вошла. Юноша стоялъ у кровати на колѣняхъ; руки были раскинуты по одѣялу; губы прижаты къ лежавшему передъ нимъ распятію; лицо было смочено слезами.
-- Что съ тобой? Что случилось?
Онъ пытался отвернуть отъ нея лицо, подавить свои рыданія. Сказать ей правду невозможно. Это все равно, что убить ее. Онъ, какъ могъ, постарался ее успокоить, но нѣсколько дней послѣ этой сцены онъ пролежалъ въ постели: у него едва не развилась горячка. Наконецъ, въ одно прекрасное утро, онъ всталъ, сѣлъ на извощика и уѣхалъ.
Графъ далъ старику въ займы триста франковъ, и старуха довязала послѣднюю пару черныхъ чулокъ для внука.
Съ ноября до Пасхи донъ-Карлино написалъ домой только четыре или пять писемъ, и то весьма краткихъ и несодержательныхъ. Одна изъ сестеръ изрѣдка тоже отвѣчала ему и сообщала о домашнихъ невзгодахъ. Пришлось продать мула и заложить полоску земли. Отецъ заболѣлъ лихорадкой. Джакомо собирался жениться, и т. д. Всѣ эти новости, словно молотомъ ударяли донъ-Карлино по сердцу.
Въ post-sriptum одного изъ писемъ сестры онъ однажды прочелъ: докторъ Делла-Рокко уѣзжаетъ изъ нашего города; его дочь выходитъ замужъ за какого-то господина, который живетъ въ Бергамо.
Это было окончательнымъ ударомъ.
-- Amen, произнесъ донъ-Карлино, сжимая въ кулакѣ роковое письмо, и побѣжалъ на хоры, гдѣ пѣли пѣвчіе: Solitarius ut passer in tecto.
-----
Наконецъ, наступили давно желанные, давно жданные праздники Пасхи. Еслибы кому-нибудь случилось наканунѣ зайти въ домъ Мальгаши, онъ тотчасъ же понялъ бы, что семья готовится къ какому-то необычайному событію. Курато заходилъ къ нимъ два или три раза; заходилъ и дьячокъ за приказаніями. Дворецкій отъ графа Мауриціо тоже появлялся нѣсколько разъ съ разными порученіями. Сестры то и дѣло бѣгали вверхъ и внизъ по лѣстницѣ. Старикъ Мальгаши сидѣлъ цѣлый день на крыльцѣ, отогрѣвалъ на солнцѣ мучившую его лихорадку и тупо глядѣлъ на всю эту суету.