Н. А. Демидов, как и многие представители его рода, да и вообще дворян "галантного века", был заядлым коллекционером. Поэтому он не только повсеместно осматривал выставки, музеи, картинные галереи, памятники архитектуры, но, стремясь пополнить уже принадлежавшие ему естественнонаучные и художественные собрания, с увлечением искал в ходе поездок разного рода коллекции, -- покупал, например, изделия из янтаря, минералы, камни, редкие растения, экзотические деревья. В разных городах Демидов целенаправленно посещал аукционы, лавки с изделиями местных ремесленников, мастерские художников, где приобретал все, что представлялось ему достойным внимания: картины и золотые табакерки, подсвечники и вазы, прочие предметы декоративно-прикладного искусства. В Париже он вместе с Дидро даже отбирал произведения живописи для Екатерины II.
В то же время Н. А. Демидова, как промышленника, неизменно интересовали фабрики и заводы самого разного профиля, рудники и шахты. Так, составляя маршрут поездки по Англии, он включил в него промышленный район Бирмингема, один из наиболее развитых и передовых в то время центров британской металлургической и машиностроительной промышленности. В Берлине Демидов посетил королевскую фарфоровую, в Женеве -- часовую фабрики, во Фрейберге спускался в шахту, где добывалась серебряная руда.
Всю жизнь Н. А. Демидов сохранял живой интерес к кузнечному, оружейному, литейному делу, при этом он накопил достаточно глубокие познания в области техники, был даже склонен к техническому творчеству и обладал определенными изобретательскими способностями. Во всяком случае он проявлял неизменное внимание ко всем новшествам и изобретениям, с которыми сталкивался в других странах.
В Европе Демидов не упускал случая посетить крупные научные центры, педантично осматривал частные научные коллекции, обсерватории, кабинеты натуральной истории, кунсткамеры, лаборатории, библиотеки, ботанические сады. Кроме того, в объекты его посещений входили учебные и благотворительные учреждения, больницы и дома инвалидов.
В целом "Журнал путешествия..." представляет собой интереснейший памятник русской мемуарной литературы XVIII века. Благодаря ему стали известны многие события этого вояжа, точный маршрут, ежедневные впечатления и встречи, прогулки, увеселения, покупки и цены за них; в него заносились самые разнообразные сведения, все любопытное, занимательное, необычное, что встречалось Демидову и его спутникам.
Кроме того, "Журнал..." рисует подробности тогдашних путешествий, вкусы, привычки и интересы путешественников, среди которых было немало представителей известных русских дворянских фамилий.
* * *
Книга, которую вы раскрыли, написана и издана в первый раз в конце XVIII века. Это было время становления русской орфографии в ее нынешнем виде и совсем иной пунктуации. Тогда еще только входили в обиход многие заимствованные из языков Западной Европы слова. Немножко по-другому склонялись существительные и спрягались глаголы.
Например, к конце XVIII века писали то расчет, то ращет, чаще збор, чем сбор и не считались ошибками написания блиская вместо близкая, разставленные вместо расставленные, к вечерни вместо к вечерне, в Сибире вместо в Сибири и т. п.
Писать "как говорю" и писать по правилам, то есть проверяя все безударные гласные и сомнительные согласные -- эти два принципа пока еще уживались в душе грамотного человека. В прилагательных мужского рода в именительном падеже единственного числа как под ударением, так и без ударения тогда писали окончание -ой (дорогой, большой -- и красной, маленькой, дружной), потому что именно таким было произношение. А в родительном падеже единственного числа писали окончание -аго (большаго, стараго) -- опять церковнославянское влияние! -- хотя говорили, как и мы, на -ово.