Садовкинъ. Ну да что же за важность, законы? Къ вашей торговлѣ, кажется, они вовсе не относятся.
Креневъ. Какъ же, помилуйте, Алексѣй Алексѣичъ, какъ же не относятся? Теперь пригласили они меня въ компанію, я спроста и пошелъ, ни записки никакой, ни условія не сдѣлалъ, такъ на совѣсть; а теперь, какъ деньги-то отдалъ, такъ они и говорятъ, либо ты, говорятъ, давай мнѣ тысячу двѣсти отступного, либо убирайся совсѣмъ, потому условія промежду насъ нѣтъ никакого.
Садовкинъ. Да, это скверно. Ну такъ вы и рѣшились дать отступного? А денегъ достали?
Креневъ. Досталъ... Тысячу рублей занялъ, а то свои... (вздыхаетъ). Такъ ужь наказалъ меня Господь... Сдѣлайте божескую милость, Алексѣй Алексѣичъ, заставьте вѣкъ Бога, молить.
Садовкинъ. Да пожалуй я радъ помочь. Шмитъ вѣдь дѣйствительно мошенникъ. Деньги-то съ вами что ли?
Креневъ (хватаясь за карманъ). Со мною-съ.
Садовкинъ. Ну такъ давайте ихъ мнѣ, я самъ передамъ ихъ ему при васъ. Сейчасъ пошлю за нимъ и мы покончимъ.
Креневъ. Что же-съ, пожалуй извольте; прикажете, такъ и я добѣгу, тутъ недалечко?
Садовкинъ. Нѣтъ, ничего, я пошлю; (Кричатъ) Иванъ! (входитъ Иванъ). Сходи, попроси ко мнѣ Шмита съ контрактомъ, да по дорогѣ захвати двухъ грамотныхъ мужиковъ въ свидѣтели. (Въ это время Креневъ вынимаетъ деньги и передаетъ ихъ Садовкину).
Креневъ. Извольте получить тысячу двѣсти рублей; (къ Ивану) скажи, Ваня, Ивану Абрамычу, что и деньги, молъ, тысячу двѣсти рублей готовы.