-- А! раскусилъ, каковы Турбины-то; у меня, братъ, Павелъ звѣзда, такая звѣзда, что всѣ-то вы противъ него ничего не стоите. Вотъ что, коли ужь пошло на правду.
-- Ну, если твой Павелъ звѣзда, то какое же имѣешь ты право тушить эту звѣзду въ своемъ гниломъ Чудринѣ.
-- Ну, опять же ты этого дѣла не знаешь, онъ молодой человѣкъ, можетъ избаловаться на сторонѣ, а со мной, братъ, сдѣлай милость.
-- Не безпокойся, не избалуется, дай ему только средства учиться, при тебѣ-то, я говорю, онъ скорѣе можетъ развратиться отъ бездѣлья.
-- Да ты слушай, развѣ я худому учу, что ли?
-- Попъ свое, а чортъ свое, сказалъ Новкинъ, махнувъ рукой.-- Ну, прощайте друзья, обратился онъ къ намъ,-- пишите мнѣ, пожалуйста, пишите.
-- Нѣтъ, ты постой, приставалъ Турбинъ,-- ты скажи, худому я учу? А? худому?
-- Отвяжись, пожалуйста, ты ровно ничему его не научилъ, ни худому ни хорошему, все что, онъ имѣетъ хорошаго, онъ обязанъ не тебѣ, а себѣ. Прощай.
-- Ну прощай, давай поцѣлуемся, да выпьемъ еще, толковалъ Турбинъ.
-- Прощай, прощай, будетъ... попили....