-- Купили, конечно, гдѣ нибудь.
-- Не въ томъ суть, что купилъ, да гдѣ купилъ? Какъ купилъ? вотъ штука-то въ чемъ!-- И Фролкинъ таялъ отъ восторга.
-- Не знаю, могъ только я отвѣтить.
-- Ха, ха, ха! Не знаю, конечно не знаете, гдѣ же вамъ знать? Дѣло это темное, никто не знаетъ, а купилъ-то это вино я, прошепталъ Фролкинъ; наклоняясь ко мнѣ,-- у Александра Петровича.
-- Такъ чтожь тутъ необыкновеннаго-то? спросилъ я.
-- А то и необыкновеннаго, что вино-то это откупное.
-- Какъ откупное? спросилъ я, не понявши хорошенько, что онъ хочетъ сказать.
-- Да такъ и откупное. Скрытное, откупное,-- поняли?
Я началъ смутно догадываться.
-- Дѣло такого сорту, началъ Фролкинъ, принявъ видъ необыкновеннаго глубокомыслія и раздувая ноздри:-- 27 декабря пріѣзжаетъ ко мнѣ въ уѣздъ нарочный отъ конторы, къ хозяину, говоритъ, сейчасъ; я было струсилъ и опять же, подумавши, что теперь я ничего за собой не знаю и черезъ три дня буду вольный казакъ, пріободрился и только ѣхать мнѣ не хотѣлось, потому собственно, что жалко было оставить продажу на подносчика, сами знаете, послѣднее время. Что ни отпустишь, все мететъ, а ужь Фролкинъ на руку охулки не положитъ, греби, знай, не зѣвай, благо время пришло наше ну, только не ѣхать опять нельзя, хозяинъ приказалъ, да и свои дѣла, патенты надо выправить и другое прочее. Поѣхалъ, прихожу въ контору, докладываютъ, что пріѣхалъ Фролкинъ, меня сейчасъ въ кабинетъ. Тамъ хозяинъ съ управляющимъ: я поклонился. Только хозяинъ и говоритъ: ты сколько, говоритъ, кабаковъ открываешь? я говорю восемь. А вина, говоритъ, купилъ? Нѣтъ, говорю, не купилъ, а подведется, такъ теперь куплю. А хочешь, говоритъ, деньгу зашибить? Кто, говорю, не радъ зашибить деньгу. Изволь, говоритъ, я доставлю тебѣ случай за твою вѣрную службу. Я поклонился и поблагодарилъ. У тебя, спрашиваетъ, много ли денегъ есть? Тыщенка, говорю, найдется. А управляющій тутъ и подхватилъ: вретъ, говоритъ, найдетъ и двѣ. Могу, говорю, пожалуй, и двѣ достать; что своихъ не хватитъ, люди дадутъ. Ну, говоритъ, ладно, я тебѣ продамъ вина, только смотри, никому чтобы ни гугу! Можешь ты до времени это вино спрятать -- бери, не можешь -- не бери, а то и я съ тобой въ уголовную попаду. Меня, этакъ маленько, оторопь взяла. Опять же, думаю, волка бояться и въ лѣсъ не ходить, не такія дѣла на вѣку дѣлывалъ, только не могу взять въ толкъ, что это за вино, и спросилъ его. А это, говоритъ, вино, которое я беру для откупа сверхъ пропорціи. Если ты согласенъ у меня купить, то скажи сколько, и давай деньги по семидесяти копѣекъ въ казначейство, да мнѣ по два рубля. Я тебѣ отпущу вина, и ступай ты съ нимъ, куда хочешь. Я подумалъ этакъ, за вино въ складѣ просятъ по три съ полтиной; взять побольше -- больно хорошо, и говорю ему: если возьмете съ меня по два съ полтинкой за ведро, такъ я бы взялъ тысячи полторы ведеръ. Ну, а деньги? спрашиваетъ. Деньги, говорю, половину теперь, а половину на вексель. Слава Богу, немало служу, копѣйки вашей не заѣлъ, не такихъ правилъ. Такъ и согласились. Такъ вотъ этимъ-то виномъ я все и торговалъ; себѣ-то пользу пріобрѣлъ, да и хозяину-то удовольствіе такое принесъ, что какъ я предоставилъ остальныя деньги, такъ онъ не зналъ, гдѣ меня посадить и чѣмъ, меня угостить. Не зналъ я, говоритъ, тебя прежде, я бы тебя передъ всѣми возвысилъ.