-- Къ вашей милости, Алексѣй Ивановичъ! Явите божескую милость! обижаютъ кругомъ....
-- Кто тебя обижаетъ?
-- Извольте прочитать; -- и Никита, вынувъ изъ-за пазухи запачканный сажею и искомканный листъ бумаги, подалъ его Typбину.
Турбинъ прочиталъ и покатился со смѣху, "Вашему Степенству", было написано въ письмѣ, "и восподину фозяину Алексѣю Ивановичу, липартую я вамъ, кочегаръ Микита Сергѣевъ, што изъ конторы рашшоту мнѣ не даютъ и конторшики миня вытолкали въ шею и дѣловъ своехъ ане несправляютъ и управляющей за имъ не ливизируетъ объ чемъ самомъ этомъ вашей милости фазяину и жалюсь и прикажите мнѣ рашшотъ получить за кочегара за Микиту Сергѣева расписался сынъ его Федоръ Микитинъ и бумагу написалъ".
-- Ты на кого же жалуешься-то, Никита? спросилъ Турбинъ, нахохотавшись до колики.
-- Конторшшики, значитъ, въ шею вытолкали миня,-- рашшоту не даютъ.
-- Что жь они,-- гуляютъ?
-- Вѣстимо гуляютъ, дѣловъ своихъ не исправляютъ. Какъ ни придешь, имъ только одни хаханьки.
-- А управляющій что же?
-- И управляющій хаханьки.