-- И онъ гуляетъ?
-- Гуляетъ, какъ есть. Не ливизируетъ ихъ... коленкомъ, говоритъ, вашего брата подъ...
-- Ну, такъ что же ты?
-- А я, говорю, коли такъ, такъ мы къ самому Алексѣю Ивановичу дорогу знаемъ.
-- Да, я-то кто же?
-- Кто? вѣстимо кто, фазяинъ.
-- А управляющій кто же?
-- А почемъ я знаю, вашей милости эфти дѣла лучше знать.
-- Эдакая шельма, эдакая бестія, эдакая распротокональя, шутилъ Турбинъ съ Никитою, повергая его за чубъ къ своему подножію. Никита поклонился и остался на колѣняхъ, улыбаясь и хныкая. Сцена кончилась запискою на выдачу двадцати рублей.