-- Да это-то выгодно -- я знаю, ну а если откроютъ? вы знаете, что Силинъ не расплатится всѣмъ заводомъ; Алексѣй Ивановичъ попадетъ подъ судъ, а вамъ-то, Фадѣй Савельичъ, будетъ предстоять дорога дальняя....
-- Да кто узнаетъ? да какъ узнаютъ? все будетъ шито-крыто, убѣждалъ надсмотрщикъ.
-- Какъ узнаютъ? А вотъ какъ: во-первыхъ узнаетъ весь заводъ. Вы должны будете подговорить магазиннаго приказчика, конторщика согласить, винокура; наконецъ мало мальски толковые рабочіе поймутъ и... слѣдовательно дальше разъяснять нечего.
-- Ну, да, да!.. нѣтъ, братъ надсмотрщикъ! штука неподходящая, сказалъ Турбинъ.-- Давай-ка вотъ выпьемъ, да потолкуемъ о чемъ другомъ.
-- Больно ужь вы робки,-- волка бояться....
-- Ни, ни, ни! Не заикайся, коли хочешь быть пріятелемъ, чтобы не слышалъ ни слова, слышишь?
-- Ну, ну, ладно, сказалъ надсмотрщикъ, сморщившись.
XX.
По окончаніи поставщичей дѣятельности Пискунчикова, въ заводѣ прибавилось тысячъ пять ведеръ спирта и нѣсколько долгу. Винокуреніе остановилось положительно, потому что средствъ для него не имѣлось. Настали лѣтніе жары, ледъ, въ магазинахъ продолжалъ таять и наводнять заводскій дворъ; тишина въ заводѣ водворилась мертвая, бездѣятельность и сонливость обуяли всѣхъ насъ. Илья Ильичъ, амбарная крыса, запилъ, пропилъ съ себя все до послѣдней нитки и гулялъ по заводу едва ли не въ томъ, въ чемъ мать родила. Мнѣ онъ страшно надоѣлъ: бывало ляжетъ подъ окнамя моей квартиры и начинаетъ выть -- не даетъ спать; что хочешь съ нимъ дѣлай. Встанешь, отворишь окно и начнешь его уговаривать.
-- Полноте вамъ, ступайте! какъ вамъ нестыдно, вѣдь у меня семейство -- вы вѣдь спать не даете, съ своимъ вытьемъ.