— Какая власть? — сердится агроном, — разобраться, Шильдер, нужно. А то с ваших слов так и пойдет.
— Позвольте, Карпенко, — вмешивается учитель из Раменского, в очках, с остренькой вперед, рыженькой бородкой. Когда говорит, все поправляет очки и теребит бородку. Смотрит из-под очков и кажется себе на уме. На деле — простодушен, как телок.
Начался спор.
Шильдер сидит с Верой на террасе у большой облупившейся колонны. Долго шутил, потом неожиданно спросил:
— Вы в бога верите?
— Охота вам глупые вопросы задавать, — от обиды передергивает плечами Вера.
— А я, вот, да. Даже в церковь хожу. Очень люблю смотреть, когда исповедуются. Честное слово, завидую попам. Сколько через них материала проходит, самого чистейшего, из первых рук. Следовало бы печатать, иначе пропадает.
— Это попы с ихнем стилем, — смеется Вера.
— Я бы такую толстую книгу издал и назвал бы ее — «исповедное».
— Болтун вы, а еще немец. Немцы все дельцы.