Она наклонилась къ матери, и отбросивъ назадъ длинные, похожіе на крылья, рукава, висѣвшіе у нея за плечами, она склонила свою бѣлокурую голову, цѣлуя нѣсколько разъ увядшія щеки своей матери.
-- Felice notte, bel'uccell di Dio {"Счастливаго вечера, прекрасная Божья птичка", т.-е. ангелъ.}, сказала ихъ донна, вошедшая въ комнату со scaldino, грѣлкой для княгининыхъ ногъ; она видѣла эту картину, и прирожденное всѣмъ Италіянцамъ пониманіе красоты объяснило ей всю прелесть и все значеніе ея. "Прощай птичка моя", повторила и мать ея; и послѣ того какъ и полковникъ Сенъ-Джонъ пожелалъ ей пріятнаго вечера, молодая дѣвушка уѣхала, а герой нашъ возымѣлъ мудрое намѣреніе являться на будущее время почаще въ обществѣ.
Онъ и исполнилъ это намѣреніе, но не извлекъ изъ этого ни особенной пользы, ни удовольствія, такъ какъ княжна, само-собою разумѣется, одерживала побѣды, а онъ, само-собою разумѣется, ревновалъ ее къ ея поклонникамъ, въ особенности къ тѣмъ которые могли говорить съ нею на ея родномъ, незнакомомъ ему языкѣ, а болѣе всѣхъ къ нѣкоторому князю Сергѣю Донскому, молодому человѣку, обладавшему весьма древними предками, многими совершенствами, нѣкоторыми пороками и пустыми карманами, который въ силу всего этого, а также и прирожденнаго ему хорошаго вкуса, оказывалъ чрезвычайное вниманіе единственной дочери князя Михаила Замятина.
Сергѣй Мартыновичъ, тоже единственный сынъ своихъ родителей, былъ въ то же время красивымъ человѣкомъ лѣтъ двадцати четырехъ, нѣсколько хитрымъ, хорошо образованнымъ и даровитымъ, извѣстнымъ болѣе въ чужихъ краяхъ, нежели на своей родинѣ, и гораздо чаще появлявшимся въ жокей-клубѣ и въ баденъ-баденскомъ Cercle, нежели среди мрачныхъ лѣсовъ окружавшихъ родовое имѣніе его и прадѣдовскую усадьбу. Онъ перелеталъ изъ одной столицы въ другую, и единственною преградой къ наслажденіямъ жизни было для него плохое состояніе его финансовъ, достигшихъ такихъ скромныхъ размѣровъ что управляющій его высылалъ ему теперь сумму едва достаточную на перчатки, на сигары и на плату за помѣщеніе во второмъ этажѣ Hôtel d'Angleterre. Онъ отъ всей души проклиналъ управляющаго въ присутствіи своихъ пріятелей, какъ бы надѣясь что проклятія эти могутъ превратиться въ рубли.
-- Нѣмецкій жидъ! говорилъ онъ: -- еслибы не тоска возиться съ этимъ, я бы самъ взялся управлять своими дѣлами, какъ дѣлалъ, бывало, отецъ мой. Но въ его время дѣла эти обдѣлывались очень просто. Онъ держалъ всѣ деньги свои въ ящикѣ, который былъ то полонъ, то пустъ.
-- Но что же снова наполняло его? спросилъ пріятель, западному взгляду котораго на банковую систему подобный способъ обращаться съ имуществомъ своимъ казался нѣсколько страннымъ.
-- Le sais je moi!-- Какой-нибудь счастливый случай -- полученный долгъ, заплаченный оброкъ, продажа серебра или срубка лѣса, все это пополняло ящикъ. О! тогда-то мы начинали кутить. У отца моего былъ свой оркестръ и хоръ (не хуже чѣмъ у князя С.), всѣ пѣвчіе были Малороссы, а maestro di capelle -- Игаліянецъ. У насъ былъ также и свой театръ, съ весьма порядочною труппой, и на немъ давали французскія комедіи. Но все это, прошу васъ замѣтить, происходило внизу, а наверху сидѣла бѣдная моя матушка, погруженная въ молитвы. Я самъ рѣдко заходилъ къ ней наверхъ, запахъ всей этой святости: деревяннаго масла, ладана, чая съ лимономъ, не говоря уже о bouquet des popes, монахинь и Божьихъ людей, все это не особенно поощряло меня ходить туда. У меня были свои лошади, однимъ словомъ, шло все прекрасно, но лишь пока у васъ были деньги. Я никогда не забуду одного дня, когда къ отцу пришли за деньгами. Онъ читалъ въ эту минуту афишу, но за что-то надо было заплатить. Ахъ, да! за сапоги швейцара, который ужь цѣлый мѣсяцъ ходилъ со стоптанными каблуками. Отецъ мой всталъ, понюхалъ табаку -- (онъ нюхалъ его ужасно много, также и матушка; это было, кажется, единственное что было у нихъ общаго) -- поворчалъ и пошелъ отворять ящикъ. Peste, онъ былъ пустёхонекъ, въ немъ валялись лишь три рублевыя ассигнаціи, да нѣсколько копѣекъ! Какъ онъ взбѣсился тогда! счелъ нужнымъ перемѣнить воздухъ и отправился весной за границу. Да, да! жизнь полна подобныхъ превратностей. Человѣкъ находится то въ выигрышѣ -- и смѣется, то въ проигрышѣ, и тоже смѣется!
Но надо сказать что философія князя Сержа требовала постоянныхъ развлеченій и постоянныхъ перемѣнъ мѣста, для того чтобы не измѣнить ему. Однако онъ былъ вовсе не глупый малый; онъ былъ болѣе нежели посредственный музыкантъ и писалъ очень недурные стихи на французскомъ и русскомъ языкахъ, собраніе которыхъ онъ повергъ въ это Рождество къ стопамъ княжны Вѣры. Онъ отлично танцовалъ, и для зарождающейся ревности полковника Сенъ-Джона, было не особенно пріятно видѣть его вальсирующимъ съ Вѣрой; но за то всѣ другіе любовались ими и говорили, въ то время какъ тонкій профиль и золотистая головка Вѣры мелькала рядомъ съ его смѣло очерченнымъ лицомъ и черными кудрявыми волосами, что они похожи на принца и принцессу на древней медали, и что изъ нихъ выйдетъ очень красивая пара.
На балу всѣ преимущества были, безъ сомнѣнія, на сторонѣ молодаго Русскаго, но въ послѣобѣденное время полковникъ Сенъ-Джонъ бывалъ вполнѣ вознагражденъ, ибо одинъ только разъ случилось Сергѣю Мартыновичу сопровождать Замятиныхъ на одной изъ ихъ долгихъ прогулокъ. Они проѣхали черезъ Porta Salara къ виллѣ Нерона. Но, увы! Великолѣпный полукругъ холмовъ, видъ раскинутой предъ ними долины Piombino, глубокое русло рѣки, группы скалъ висящія на другой сторонѣ Тибра, даже зеленые холмы, лишь одни уцѣлѣвшіе на мѣстѣ на которомъ красовалась когда-то вилла тирана, все это, вмѣстѣ съ мрачной повѣстью его убійства, чудною красотой солнечнаго заката, прозрачнымъ воздухомъ и глухимъ шопотомъ колеблемаго вѣтромъ тростника,-- все это пропало даромъ для молодаго варвара. Онъ скучалъ ужаснѣйшимъ образомъ, усѣлся на камень и напѣвалъ мелодіи Tsardas, а очутившись снова въ стѣнахъ Рима, сказалъ потихоньку княжнѣ Вѣрѣ:
-- Ахъ! Еслибы вы только знали какъ я ненавижу поля!