-- Они точно принцъ и принцесса моего волшебнаго острова, сказала она.-- Какъ жаль что туземцы ваши скоро придутъ и помѣшаютъ имъ.
-- Да, въ самомъ дѣлѣ, какія прелестныя дѣти! Какъ вы думаете, сколько лѣтъ молодымъ друзьямъ нашимъ?
-- Лѣтъ семнадцать или восемнадцать, я полагаю; и если они не вполнѣ счастливы теперь, то когда же имъ и быть счастливыми?
-- Итакъ, вы хотите сказать что ихъ возрасту и подобаетъ собственно такое состояніе -- любить и быть любимымъ?
Вѣра, вовсе не подозрѣвая никакой аітіere pensée въ этомъ вопросѣ, отвѣчала что "да", что она такъ думаетъ, а собесѣдникъ ея не возразилъ ни слова, но минуты двѣ спустя произнесъ съ задумчивою, доброю улыбкой, не выражавшею ни малѣйшей досады:
-- Да, вы правы, безъ сомнѣнія: Эросъ, слѣдуетъ помнить, былъ совсѣмъ маленькій мальчикъ.
Тутъ Вѣра засмѣялась, и разговоръ кончился.
Полковникъ Сенъ-Джонъ, закуривъ сигару и возвращаясь домой, думалъ про себя: "кажется довольно съ человѣка быть, вопервыхъ, бѣднякомъ, а вовторыхъ, старикомъ, и нечего бы ему еще разыгрывать изъ себя дурака. Но я долженъ признаться, княжна Вѣра, вы были таки жестоки, хотя, конечно, не могли знать что имѣете дѣло съ такимъ старымъ глупцомъ." А затѣмъ, мудрецъ или глупецъ нашъ улегся въ постель и видѣлъ во снѣ коронованіе, при которомъ Вѣра была королевой, а королемъ влюбленный юноша встрѣченный въ домѣ графа X.