Говорятъ, что не слѣдуетъ хвалить день прежде вечера, и больнымъ на югѣ Франціи не мѣшало бы помнить эту пословицу, ибо хотя праздникъ Рождества и сіялъ солнечнымъ свѣтомъ и розами, разцвѣтавшими на всѣхъ изгородяхъ, изъ этого еще не слѣдовало что 1го марта всѣ холмы не покроются снѣгомъ и bise не будетъ потрясать слабыя стороны нашего организма. Случилось такъ что весна 1865 года была необыкновенно сурова, и въ мартѣ не только вершины горъ за Mar и за Paillon покрылись снѣгомъ, но и самъ Mont Chauve, пригорокъ составляющій какъ бы заднюю стѣну Ниццы и защищающій ее съ сѣвера, надѣлъ бѣлый плащъ на свою голову и на свои обнаженные бока.
Случилось также что мистрисъ Сенъ-Джонъ избрала именно это непривѣтное время для цѣлаго ряда общественныхъ увеселеній и послѣдовавшихъ за ними неосторожностей, и что слѣдствіемъ послѣднихъ празднествъ карнавала былъ постигшій ее очень сильный приступъ bronchitis. Въ концѣ десятаго дня она была въ такой опасности, что лорду Кендалю дали знать телеграммой въ Лондонъ и вызвали его, какъ полагали Ньюбольды, лишь для того чтобы присутствовать при ея кончинѣ.
Графъ рѣшилъ прошлымъ лѣтомъ, какъ мы уже слышали, и даже открыто выразилъ рѣшеніе свое избѣгать Ниццы, какъ мѣста гдѣ онъ можетъ встрѣтить снова свою "жестокосердую" княжну, и желалъ убѣдить всякаго, не исключая и самого себя, что онъ не изъ тѣхъ людей которые способны кружиться подобно мотыльку вкругъ огня. Но человѣческая природа такъ слаба и такъ склонна къ соблазну, что не хорошо было бы съ нашей стороны допытываться насколько лордъ Кендаль былъ недоволенъ вызовомъ, особенно подъ такимъ благовиднымъ предлогомъ. Скажемъ только что онъ не очень сердился на bronchitis своей мачихи, и когда, по пріѣздѣ своемъ, нашелъ мистрисъ Сенъ-Джонъ уже замѣтно поправляющеюся, то остался вполнѣ доволенъ ею.
На слѣдующій день, рано утромъ, онъ отправился гулять по городу, съ чувствомъ самаго живаго любопытства. Ему не мѣшало, думалъ онъ, взглянуть на Liste des Etrangers. Узнавъ гдѣ живутъ Замятины, онъ могъ еще на свободѣ размыслить слѣдуетъ ли ему побывать у нихъ; можетъ-быть было бы неучтиво съ его стороны не навѣстить ихъ, разумѣется лишь въ такомъ случаѣ если онъ останется здѣсь, что было еще не рѣшено. Но жаль было бы проѣхать столько миль напрасно, и воротиться снова къ лондонскимъ туманамъ, имѣя возможность наслаждаться видомъ подобнаго моря и неба.
Утро было чудесное. Гряды пунцовыхъ salvias и пурпуровыхъ вероникъ стояли всѣ въ цвѣту подъ окнами его сестры, когда онъ пустился въ путь; ясмины и геліотропы благоухали въ саду ея, а апельсинныя деревья и японскія лиственницы окаймляли дорогу. Когда онъ подошелъ къ берегу, большія бѣлыя волны катились ему навстрѣчу, а солнце блистало на пѣнѣ ихъ; лодка съ рыбаками въ красныхъ колпакахъ скользила мимо, и дѣти предлагали букеты пунцовыхъ тюльпановъ. Съ окрѣпшими нервами и высоко поднятою головой шелъ онъ впередъ. На берегу было уже довольно много гуляющихъ, подобныхъ ему раннихъ поклонниковъ живительнаго солнца, но ему пришлось пройти съ полъ-мили среди представителей разныхъ націй прежде нежели онъ наткнулся на знакомое ему лицо.
Его остановила русская дама, съ которою онъ уже не встрѣчался лѣтъ пять, и которая, вставъ съ одной изъ скамеекъ, улыбаясь протянула ему руку.
-- Откуда вы явились, полковникъ Сенъ-Джонъ? спросила она:-- какъ я рада опять увидать васъ.
-- Я пріѣхалъ вчера, и сегодня дѣлаю первую прогулку свою по Ниццѣ, княгиня.
-- Да?.... Гдѣ же вы живете?
-- Я весьма доволенъ что вижу солнце, и что живу у моего зятя; если не ошибаюсь, вилла полковника Ньюбольда прозывается Maison Таите.