-- Вы погостите здѣсь, надѣюсь; у васъ здѣсь вѣрно пропасть знакомыхъ; городъ биткомъ набитъ теперь.
-- Я надѣюсь что тѣ знакомые которыхъ я встрѣчу здѣсь сдѣлаютъ мнѣ такую же честь какъ и вы, княгиня, и вспомнятъ меня.
-- Ну, такъ доставьте мнѣ случай доказать вамъ это на дѣлѣ завтра вечеромъ, у меня въ домѣ будутъ живыя картины, хотите, я пришлю вамъ билетъ? Вы по крайней мѣрѣ увидите при этомъ случаѣ многихъ изъ здѣшнихъ жителей.
-- Я буду вамъ чрезвычайно благодаренъ. Они дошли вдвоемъ до угла Jardin Publique, гдѣ и разстались. Княгиня Курбская возвратилась домой къ завтраку въ отличнѣйшемъ расположеніи духа. "Какое счастіе, право!" сказала она про себя; теперь-то я доберусь до сути этого дѣла и до причины всѣхъ скрытыхъ горестей моей бѣдной Вѣры; но какъ чудны и благи пути Провидѣнія! Еще дня три, и было бы уже поздно.
-- Что такое съ вами сегодня?-- сказала Вѣра въ этотъ же день своей пріятельницѣ, замѣтивъ оживленное настроеніе княгини Курбской.
-- У меня все картины мои на умѣ, милое дитя, и я не могу сегодня отпустить васъ; вы должны дать мнѣ слово провести у меня и весь завтрашній день, потому что вы единственная особа умѣющая ладить съ Monsieur Гуагаемъ; а разъ онъ не въ духѣ, онъ способенъ потушить свѣчи въ послѣднюю минуту и испортить намъ все.
Такимъ-то образомъ лукавая хозяйка постаралась продержать Вѣру, такъ-сказать, взаперти, до самаго вечера въ который устраивались живыя картины. Въ послѣдней изъ нихъ, Вѣра должна была явиться въ видѣ Руѳи. Картина эта была изобрѣтеніемъ Monsieur Гуагая, художника слѣдившаго за всѣмъ устройствомъ и ожидавшаго большихъ похвалъ и многочисленныхъ заказовъ въ случаѣ успѣха этой картины. Княжна должна была облечься въ суровую синюю и красную ткань, подобную той изъ которой составлена одежда римскихъ и умбрійскихъ крестьянъ, и оттѣнокъ придаваемый массой ярко-красныхъ складокъ этой одежды длиннымъ бѣлокурымъ волосамъ, обнаженнымъ рукамъ и широкимъ бѣлымъ рукавамъ ея, былъ дѣйствительно чрезвычайно живописенъ.
Изъ опасенія за успѣхъ своихъ картинъ, княгиня Курбская рѣшилась ничего не говорить нашей героинѣ о пріѣздѣ въ Ниццу лорда Кендаля; это лишь развлекло бы ея вниманіе; пусть они лучше встрѣтятся потомъ, за ужиномъ, говорила она себѣ; кромѣ того, ей не хотѣлось вмѣшиваться въ это дѣло и хотѣлось предоставить ему самому говорить за себя; такимъ образомъ, она надѣялась добиться настоящаго пониманія существовавшихъ между ними отношеній.
Во время ихъ утренней прогулки, лордъ Кендаль ни разу не упомянулъ о Вѣрѣ, и она была рада что ей можно не сообщать этого факта молодой дѣвушкѣ; потому она и рѣшила, сообразивъ хорошенько все, не говорить ничего о приглашеніи посланномъ ей однорукому Англичанину.
Единственною помѣхой ея планамъ могло быть то что въ качествѣ музыканта и артиста, князь Сергѣй сумѣлъ выпросить или просто присвоить себѣ право входа за кулисы, и она боялась что ей не удастся удалить его тамъ отъ Вѣры. Она возлагала, впрочемъ, большія надежды на Monsieur Гуагая, долженствовавшаго не давать покоя дѣвушкѣ своими наставленіями, и ожидала всего лучшаго.