Эта внезапная выходка поразила Вѣру. Сначала она как бы не совсѣмъ поняла ея смыслъ, но глаза лорда Кендаля говорили, что въ ней заключается упрекъ, и видя что не послѣдовало извиненія, она не удостоила графа ни словомъ отвѣта и подобравъ свое платье, встала и ушла. Вспышка гнѣва придала живую краску ея подобной бѣлой розѣ красотѣ и зажгла глаза ея внезапнымъ мощнымъ огнемъ негодованія, поразившимъ ея собесѣдника. Казалось что кровь цѣлаго поколѣнія бояръ, не высказывавшаяся до сихъ поръ въ такомъ крѣпкомъ и изящномъ существѣ, тѣмъ не менѣе способна заговорить въ ней; она-то не дала ей возразить ни слова лорду Кендалю и заставила ее уйти домой оскорбленною, безмолвною и возмущенною.
Большую часть вечера была она предоставлена своимъ собственнымъ размышленіямъ; графиня Зотова и слуги ушли къ всенощной, и лишь слѣдующее утро дало мыслямъ ея другой оборотъ: ей пришлось присутствовать вмѣстѣ съ отцемъ своимъ на похоронахъ князя N. И ей и отцу церемонія эта, происходившая подъ впечатлѣніемъ мрака тяготѣвшимъ надъ дворомъ и окруженная лишь тою пышностью которую могъ доставить небольшой французскій городъ, казалась не особенно величественнымъ торжествомъ, едва ли достойнымъ знаменитаго сановника. Но для западныхъ глазъ, не привыкшихъ къ русскимъ обрядамъ, зрѣлище это представляло не мало любопытнаго и занимательнаго.
Просили позволить иностраннымъ полкамъ пройти по городу въ полномъ вооруженіи, и обязательныя мѣстныя власти дали на то полное согласіе; большой отрядъ съ русскихъ фрегатовъ сопровождалъ тѣло, держа ружья на погребеніе подъ звуки задушевно-печальной мелодіи, похожей скорѣе на пѣснь любви, нежели на похоронный маршъ. Сынъ покойнаго шелъ пѣшкомъ за гробомъ, затѣмъ слѣдовала делегація мѣстныхъ властей и такое множество каретъ, заполненныхъ дамами, что процессія обратила на себя общее вниманіе, извиваясь по мосту, и всѣ улицы и окна были полны зрителей. На высокой, открытой и разукрашенной колесницѣ стоялъ гробъ, а на немъ лежали шляпа, шпага и многочисленные знаки отличія покойнаго, свершившаго такимъ образомъ свой путь отъ величія міра сего къ еще малѣйшему и невѣдомому величію тайнаго царства смерти.
У всякаго свое горе, и во время всѣхъ этихъ печальныхъ и торжественныхъ событій, постигшихъ великихъ міра сего, размолвки съ любимою женщиной было достаточно для того чтобы сдѣлать лорда Кендаля несчастнымъ на цѣлое утро.
ГЛАВА XXII.
Зенитъ.
I spent an afternoon within
The city of the clouds.
G. W. Thornbury.
Выраженіе нѣмаго упрека, прочитанное имъ въ послѣднее свиданіе на лицѣ Вѣры, и прекрасный образъ ея, ярко отдѣлявшійся отъ линіи моря и неба, рисовавшійся въ концѣ ряда осыпанныхъ пурпуровыми цвѣтами деревьевъ и окруженный порхающими надъ головой ея горлицами, повсюду преслѣдовали лорда Кендаля. Это побудило его, наконецъ, сдѣлать нѣчто, на что онъ рѣшался весьма рѣдко, а именно утренній визитъ, и навѣстивъ княжну, постараться, если-можно, примирить ее съ собой.