-- Знаю, знаю; но какъ его имя данное ему при крещеніи?
-- Колингвудъ, Генри Сенъ-Джонъ.
-- Колингвудъ! Quest ce que c'est que cela! Да развѣ это христіанское имя? въ честь какого это святаго назвали его Колингвудомъ, скажи пожалуста?
-- Вѣроятно, имя его Генри, а Колингвудъ фамилія англійскаго семейства, должно-быть его матери, которой онъ былъ единственнымъ ребенкомъ.
-- Ужасно! подумайте; и настоящаго имени-то у него нѣтъ. Ну а что еслибъ его убили на войнѣ, какъ бы стала за него молиться его мать.
-- Мать его умерла, когда ему было семь лѣтъ; да кромѣ того Англичане никогда не молятся за своихъ покойниковъ; это большое заблужденіе съ ихъ стороны.
-- Не молятся за покойниковъ? Да на что же это похоже. Такъ и онъ не молится за покойницу мать свою, такъ же какъ и она не стала бы молиться за него? Что стала бы я дѣлать, Вѣра Михайловна, еслибы за всѣ эти годы не могла молиться за упокой души моего сына, призывая заступничество ангела его, Алексѣя Божьяго Человѣка? А вашъ пріятель думаетъ что какой-нибудь Колингвудъ заступится за него въ царствѣ небесномъ. Неудивительно что у него такой ужасный видъ. Я увѣрена что онъ чувствовалъ себя виноватымъ предо мной; замѣтила ты, какъ мало entrain было у него въ разговорѣ?
-- Да, спокойно отвѣчала Вѣра, вспомнивъ о томъ какъ chaperone ея сама озадачила лорда Кендаля и думая про себя что если и было съ его стороны сознаніе вины, то скорѣе въ отношеніи къ ней самой.
Во всякомъ случаѣ она была рада что разговоръ кончился и ушла въ свою комнату, чтобы тамъ хорошенько опомниться отъ волновавшей ее радости и обдумать на свободѣ зародившееся въ ней сегодня убѣжденіе въ сильномъ расположеніи къ ней лорда Кендаля.
Она была оскорблена въ душѣ его вчерашними словами, ибо что можетъ быть тяжеле какъ видѣть что мы не поняты дорогими намъ людьми; съ ихъ стороны непониманіе это кажется намъ всегда произвольнымъ и безсердечнымъ, но если тётя Паша говорила правду, и онъ былъ дѣйствительно расположенъ къ ней, то не ему ли слѣдовало скорѣе жаловаться на частое непониманіе съ ея стороны? Какъ часто она объясняла себѣ иначе чувства его и смыслъ его словъ! Какъ часто должна она была казаться неблагодарной за всю его постоянную нѣжную доброту къ ней! Его задушевныя, искреннія заботы объ ея довольствѣ и счастіи, вопросъ сдѣланный имъ въ Римѣ, сочувствіе высказанное ей въ Лондонѣ, когда она встрѣтилась съ нимъ послѣ смерти ея матери; его попеченія о ней тамъ и всегда, если все это были доказательства его любви къ ней, то какою непреклонною долженъ былъ онъ считать ее, какою глупою и гордою, настолько гордою что расположенія ея надо было вымаливать на колѣняхъ. Нѣтъ, она не такова.