Если онъ въ самомъ дѣлѣ любитъ ее, если онъ избралъ ее изъ всѣхъ женщинъ въ мірѣ чтобы дать ей свое имя, то пусть онъ скажетъ ей это, и она отвѣтитъ ему искренно и честно. Но какъ выскажетъ онъ ей любовь свою? Поговоритъ ли онъ сперва съ отцомъ ея, или же, по англійскому обычаю, прямо отнесется къ ней? А если такъ, то когда? Сегодня они встрѣтятся съ нимъ на концертѣ у леди П., можетъ-быть встрѣча эта будетъ послѣдняя; извѣстія изъ виллы Бермонъ были очень неутѣшительны. Что если ей придется надѣть трауръ и не удастся болѣе встрѣтиться съ нимъ, какъ тогда въ Лондонѣ, на возвратномъ пути изъ Ричмонда, когда сердце ея впервые забилось любовью къ нему и къ родной его странѣ? Что если имъ никогда не суждено понять другъ друга, суждено разойтись по разнымъ дорогамъ; что если они затѣмъ сошлись на жизненномъ пути чтобы вскорѣ разойтись на вѣкъ, какъ тѣ пастухи степей про которыхъ поется въ народныхъ пѣсняхъ, которые сходятся другъ съ другомъ, разказываютъ другъ другу повѣсть свою въ заунывныхъ, жалобныхъ напѣвахъ, не имѣющихъ окончанія, и затѣмъ расходятся, чтобы никогда болѣе не встрѣтиться въ жизни и отголосокъ унылой пѣсни ихъ замираетъ въ широкой степи? Есть человѣческія жизни такъ же глухо замирающія безъ опредѣленнаго конца, неужели и ея жизни суждено походить на пѣснь стопнаго пастуха? Она надѣялась что нѣтъ, она такъ нуждалась въ пріютѣ, въ другѣ, въ любви, въ тепломъ привѣтѣ; ей нуженъ былъ кто-нибудь кто бы хранилъ и лелѣялъ ее.
Разсуждая такимъ образомъ, Вѣра стояла у открытаго окна и обрывала большой букетъ розъ, пропуская сквозь пальцы лепестки ихъ, и не гадая по цвѣтамъ, подобно Фаустовой Маргаритѣ, а какъ бы разсыпая вмѣстѣ съ ними всѣ сокровища своего сердца на чью-то возлюбленную главу. Обрывая цвѣты она улыбалась.
-- Другъ милый, безцѣнный! шептала она про себя, тихонько вздыхая между каждымъ вѣжнымъ словомъ, и наконецъ прошептала еще другое названіе, самое завѣтное и дорогое: "мужъ мой".
Она тихо прошептала его по-англійски, какъ дитя затверживающее сбой урокъ, и затѣмъ покачала головой. "Какой мужъ? спросила она себя, "у меня его вѣроятно никогда не будетъ", и она опять вздохнула, опустила голову на широкій подоконникъ и тутъ, полагаю, недовѣрчиво засмѣялась, какъ нѣкогда Сара, жена Авраама.
Она просидѣла весь остальной день въ своей комнатѣ, погруженная въ глубокія и безконечныя думы; но она не все только думала, она и молилась. Эта чистая и благородная дѣвушка возносила хвалы Тому Кто, внимая крику голодныхъ вороновъ, готовъ также утолить и голодъ человѣческаго сердца и готовъ даровать ему, подобно прекрасной землѣ, весну и новыя богатства, и новую жизнь. О, благодатная, сладкая надежда! О, благодатный, свѣтлый Божій день, въ который занялась такая заря счастія надъ ея одиночествомъ! О, радость озарившая всю ея душу при мысли обрѣсть любовь благороднаго сердца и преданность цѣлой, чистой и честной жизни! Неужели подобное счастіе дѣйствительно низошло къ ней, къ той которая, живя среди этого шумнаго міра интригъ, любовныхъ продѣлокъ и безумныхъ пороковъ, игры, скуки и безчестія, была поставлена въ необходимость отыскивать себѣ мужа? Она старалась всегда исполнять долгъ свой въ отношеніи къ своему отцу, но онъ, собственно говоря, не нуждался въ ней, и лишь Тотъ Кто сотворилъ ея сердце зналъ насколько оно чувствовало себя одинокимъ. А теперь вдругъ такая радость посѣтила ее,-- ее, маленькую Вѣру, въ то самое время какъ царственныя сердца надрывались отъ скорби и паровозы несли Отца и Невѣсту къ смертному одру Цесаревича, наслѣдіе котораго составляло восьмую часть земнаго шара. Къ смертному одру! Да, Николай Александровичъ умиралъ. Ни молитвы милліоновъ, ни слезы царей, ни искусство врачей, ни громадные фрегаты на рейдѣ, ни вся храбрая гвардія Франціи, ничто не было въ силахъ удалить смерть изъ сада его. Тамъ, среди фіалокъ и померанцевыхъ цвѣтовъ, подъ тѣнью финиковой пальмы и цвѣтущихъ деревьевъ. каждый годъ краснѣющихъ за измѣну Іуды и за униженіе Спасителя, играла притаясь смерть, и воскликнувъ при появленіи его: вотъ онъ, наслѣдникъ! запечатлѣла поцѣлуемъ своимъ Николая, сына Царева, въ третій часъ дня.
"Ему смерть, мнѣ жизнь, продолжала Вѣра,-- и вѣнецъ жизни -- любовь!" а при этихъ словахъ все лицо ея занялось нѣжнымъ румянцемъ; она закрыла его руками, и подъ покровомъ ихъ, безъ внятныхъ словъ, сердце ея высказало всю тихую исповѣдь свою и отдалось навѣки. Съ этой минуты она знала что оно было его достояніемъ теперь и навсегда, когда лишь ему угодно будетъ предъявить на него права свои. Сегодня вечеромъ они увидятся.
-- Жюли, сказала она своей горничной,-- княгиня Курбская заѣдетъ за мной въ десять часовъ; приготовьте мнѣ къ вечеру бѣлое платье.
-- Которое, Princesse, бѣлое съ азаліями или toilette съ ласточками?
-- Съ ласточками, отвѣчала госпожа ея, благословляя въ душѣ Англичанъ, Пасха которыхъ наступала раньше чѣмъ у Русскихъ.
Князь Михаилъ привезъ печальныя вѣсти изъ виллы Бермонъ и отказался ѣхать къ леди П. Вѣра одѣвалась одна, погруженная въ торжественныя и тревожныя думы. Вечеръ этотъ долженъ былъ рѣшить ея участь; ей вѣроятно не придется болѣе выѣзжать въ общество, а если Цесаревичъ умретъ, то вся русская колонія въ Ниццѣ сейчасъ же разлетится въ разныя стороны. Тогда ей придется воротиться въ Петербургъ, и послѣ пышнаго и печальнаго погребальнаго торжества, тамъ снова начать свою обычную, тоскливую жизнь въ столицѣ. Похороны эти были бы въ то же время погребеніемъ ея собственной молодости, и ужь лучше ей тогда удалиться съ дороги отца, дать ему жениться на графинѣ Прасковьѣ, а самой пойти въ Новодѣвичій монастырь. Если жизни ея предстояла вѣчная неудача, то чѣмъ скорѣе она погрузится въ этотъ непробудный сонъ, тѣмъ лучше: весна безъ зелени и лѣто безъ цвѣтовъ дадутъ лишь осень безъ плодовъ; итакъ лучше ей ужь вступить прямо, разъ навсегда, въ зиму жизни.