Такія-то думы перегоняли одна другую въ головѣ княжны Вѣры, между тѣмъ какъ горничная наряжала ее и перевивала ловкими руками вокругъ головы ея пряди золотистыхъ волосъ.
-- Взгляните же на себя, Princesse, сказала она наконецъ, потому что молодая госпожа ея совершенно машинально прошла чрезъ весь процессъ одѣванья.
Вѣра встала и взглянула на себя; дѣвушка сейчасъ только обрекавшая себя на преждевременную зиму жизни стояла предъ зеркаломъ живымъ олицетвореніемъ весны. Бѣлое платье ея было все усѣяно ласточками, сдѣланными изъ черныхъ брюссельскихъ кружевъ, ласточки были вышиты на широкомъ бѣломъ кушакѣ и на бантахъ ея лифа, и среди волосъ ея красовалась ласточка, качавшаяся на небольшой вѣткѣ миндальныхъ цвѣтовъ.
-- Княжна хорошо сдѣлала, начала Жюли,-- что выбрала это платье на сегодня; его теперь въ послѣдній разъ можно надѣть, такъ какъ у насъ уже конецъ апрѣля; въ маѣ ласточки были бы ужасно некстати и rococo; но этотъ туалетъ очень идетъ къ княжнѣ. Съ этими словами она накинула плащъ на плечи княжны Вѣры и проводила ее до кареты. Графиня Прасковья поздно возвратилась изъ церкви, пообѣдала безъ шпинату, который любила кушать по постнымъ днямъ, чувствовала себя слабою и нѣсколько голодною, пришла въ дурное расположеніе духа и рано улеглась спать.
ГЛАВА XXIII.
Надиръ.
Schweigt, ihr Wogen und Möwen
Vorüber ist Alles: Glück und Hoffnung,
Hoffnung und Liebe: ich liege am Boden,
Ein öder, schiffbrüchiger Mann: