Протянувъ руки и раскрывъ глаза, Вѣра очнулась настолько что могла немного приподняться, облокотясь на руку. Она оглянулась вокругъ и глубоко вздохнула. Съ мгновеніе она полулежала молча, но вскорѣ, преслѣдуя вѣроятно нить мыслей занимавшихъ ее при усыпленіи, она въ изумленіи окинула себя глазами. Обвиваясь вокругъ членовъ ея, лежалъ на ней, прикрѣпленный къ ея плечамъ, длинный бѣлый дорожный плащъ ея, а изъ-подъ него виднѣлось черное платье, покрывавшее ея ноги. Она вообразила себѣ что плащъ этотъ саванъ, что она умерла, такъ смутно было еще въ ней сознаніе, и что въ какой-то вевѣдомой чуждой загробной странѣ, она проснулась преждевременно и одна одинехонька. "Опять я одна!" проговорила она; "проживъ всю жизнь одиноко, испустивъ одиноко послѣдній вздохъ, какъ можно быть и тутъ снова одинокою!" Приподнявшись окончательно, она оглянулась вокругъ, и то что она увидала еще болѣе подтвердило въ ней галлюцинацію. Эта безпредѣльная, плоская равнина безъ живой души, безъ дерева и безъ всякаго жилья, принадлежала, очевидно, другому міру; блѣдный бѣловатый свѣтъ, разлитый по ней, былъ зарей великаго небеснаго утра; а рѣдкіе обнаженные камни покрывавшіе кое-гдѣ, вмѣстѣ со скудными кустарниками, все это песчаное пространство, казались ей могилами усопшихъ, пока еще запечатлѣнными и безмолвными, бросавшими предъ собою лишь тѣнь свою, но скоро долженствующими разверзться и разоблачиться. По какому злополучному случаю проснулась она одна, опередивъ съ жестокою поспѣшностью воскресеніе блаженныхъ? Гдѣ были ея родные усопшіе? " Maman ", жалобно звала она, протягивая съ мольбой руки. "Приходи же ко мнѣ Симеонъ! Алексѣй, не оставляй меня одну. Henri! Наконецъ и ты придешь ко мнѣ, потому что я любила тебя такъ много и такъ крѣпко! Henri!"
Слыша воззваніе къ своему духу, живой Генри Сенъ-Джонъ приблизился къ ней и назвалъ ее по имени, между тѣмъ какъ луна бросала предъ нею тѣнь его. Тутъ внезапно, какъ человѣкъ дѣйствительно вызвавшій духа, она закинула руки надъ головой и съ громкимъ пронзительнымъ крикомъ вскочила на ноги. Вся дрожа, она сначала упала, рыдая, къ нему на плечо, а потомъ опустилась на землю и закрыла лицо руками.
-- Что случилось? пролепетала она, въ первый разъ придя къ полному сознанію дѣйствительности.
-- Приключеніе на дорогѣ, но вы въ безопасности, вы со мной; и ты любишь меня, ты звала меня, сокровище сердца моего, родная моя!
-- И ты любишь меня, Генри? Любишь меня?
-- Я полюбилъ тебя съ первой минуты, какъ увидалъ тебя. Вѣра, тебя одну люблю я; кромѣ тебя я никого не могъ и не могу любить.
-- Повтори это еще разъ, прошептала она.
Онъ повторилъ еще и еще разъ, прижимая губы къ волослмъ ея, между тѣмъ какъ голова ея покоилась на его сердцѣ.
Она рыдала.
-- О чемъ ты плачешь, дитя мое?