Гренадерскій корпусъ представлялъ печальное зрѣлище: малое число рядовъ, изнуренный видъ нижнихъ чиновъ--все свидѣтельствовало о тѣхъ лишеніяхъ, которымъ подвергались эти полки, расквартированные въ безлюдной мѣстности окрестностей Евпаторіи. Но видно было, что присутствіе государя оживляло и радовало солдатиковъ.
Послѣ смотра, у государя обѣдали въ станціонномъ домѣ всѣ начальствующія лица въ одной комнатѣ, въ другой же расположились лица свиты, въ томъ числѣ гр. Владиміръ Ѳедоровичъ Адлербергъ, еще завѣдывавшій почтовымъ вѣдомствомъ.
Не помню, кто именно изъ флигель-адъютантовъ воспользовался присутствіемъ главы почтоваго департамента, чтобы представить довольно рѣзкими красками печальное состояніе почтовыхъ трактовъ, преимущественно главнаго, служившаго единственнымъ сообщеніемъ Москвы съ Крымомъ; я упоминаю объ этомъ разговорѣ потому, что не могъ надивиться безцеремонности отвѣта гр. Владиміра Ѳедоровича, котораго мы привыкли считать человѣкомъ умнымъ и образцомъ самой утонченной учтивости. На этотъ разъ, вѣроятно раздраженный рѣшеніемъ государя ѣхать до Москвы не съ нимъ, а съ его сыномъ, Александромъ, онъ вдругъ напустился на остроумнаго разскащика и заключилъ слѣдующими словами, обращаясь уже ко всѣмъ:
"Вы, гг., забываете, что почтовая гоньба была установлена, въ царствованіе императрицы Анны Ивановны, исключительно для казенной надобности, и если вамъ теперь дозволено ею пользоваться, то будьте благодарны, а не порицайте и не глумитесь".
Я былъ пораженъ и, конечно, еще бы долго оставался въ видѣ истукана, если бы не подали экипажъ государя...
Я поѣхалъ въ расположеніе Азовскаго пѣхотнаго полка, которымъ въ то время командовалъ бар. Виллибрантъ, съ тѣмъ чтобы, переночевавъ въ его саклѣ, на другой день отправиться также въ Петербургъ, но не на Одессу, чтобы не ѣхать на лошадяхъ, измученныхъ проѣздомъ 18 нумеровъ, составлявшихъ императорскій поѣздъ. Въ это время, а именно 3-го ноября, настали значительные для Крыма морозы, доходившіе до 8-ми градусовъ; въ холодныхъ станціяхъ безъ зимняго платья это было очень непріятно, но зато захваченная морозомъ сухая гладкая дорога представляла идеальное шоссе, по которому я скоро и благополучно доѣхалъ до Москвы. Здѣсь меня ожидалъ сюрпризъ; желая отдохнуть, я хотѣлъ пробыть сутки въ Москвѣ и побывать у старыхъ знакомыхъ. Пріѣхалъ къ Аннѣ Евграфовнѣ Шиповой --она встрѣтила меня поздравленіемъ, .... я сначала не понималъ, потомъ не вѣрилъ, наконецъ, принесли наканунѣ полученный въ Москвѣ высочайшій приказъ отъ 6-го ноября, которымъ я назначался командиромъ 13-го Смоленскаго полка, бывшаго слишкомъ 20 лѣтъ герцога Веллингтона. Мнѣ страннымъ показалось одно, что если государь имѣлъ намѣреніе мнѣ дать это назначеніе, что онъ мнѣ объ этомъ не сказалъ ни слова въ Крыму, гдѣ видѣлъ и полкъ и меня, во вторыхъ, мнѣ казалось это назначеніе, въ смыслѣ удаленія отъ государя, обиднымъ, тѣмъ болѣе, что до тѣхъ поръ подобныя назначенія считались немилостью (disgrБce), что кромѣ кн. Михаила Волконскаго еще никто изъ флигель-адъютантовъ не получилъ подобнаго назначенія, и наконецъ, что еще при жизни покойнаго Николая Павловича я всегда принадлежалъ къ числу флигель-адъютантовъ, которымъ можно было давать порученія. По всѣмъ этимъ причинамъ мнѣ нелегко было свыкнуться съ мыслью, что государь удаляетъ меня отъ себя.... Какъ бы то ни было, мнѣ надо было спѣшить въ Петербургъ и распорядиться тамъ своими дѣлами, чтобы спокойно вновь, уже третій разъ, отправиться въ Крымъ.
На другой день послѣ возвращенія моего въ Петербургъ, я, какъ всегда, отправился въ Царское село, для представленія государю, не подозрѣвая, что меня тамъ ожидало неиспытанное мной дотолѣ огорченіе. Представляющихся было довольно много и, вѣроятно, по этой причинѣ ихъ не звали, какъ это дѣлалось обыкновенно, къ государю въ кабинетъ, а приняли въ маленькой пріемной, украшенной статуетками конныхъ ординарцевъ разныхъ полковъ. Обходя представляющихся,--государь, проходя мимо меня, показалъ видъ, что меня не замѣчаетъ, но когда возвращался въ кабинетъ, взглянувъ сердито на меня, сказалъ: "а ты подожди, я тебя позову". При Николаѣ Павловичѣ во время моей службы при немъ, я не испытывалъ никогда ничего подобнаго; за всѣ исполненныя мною порученія я получалъ только благодарности, и не имѣлъ еще случая навлечь на себя немилость--и вовсе не былъ, да и по характеру и убѣжденіямъ своимъ, не могъ быть подготовленъ (къ немилости).
Гордость моя,--а надо сознаться, что я мало грѣшилъ христіанскимъ смиреніемъ,--возмутилась и когда чрезъ пять минутъ меня позвали къ государю, я уже все передумалъ и твердо рѣшился объявить государю, что подаю въ отставку...... Въ кабинетѣ меня государь встрѣтилъ словами: "по какому случаю ты здѣсь?"
Я отвѣчалъ, что возвращаясь вслѣдъ за нимъ изъ Крыма, я, совсѣмъ неожиданно для себя, въ Москвѣ прочиталъ въ приказѣ о новомъ назначеніи и пріѣхалъ въ Петербургъ сдѣлать необходимыя распоряженія и проститься съ отцомъ, который, какъ оказалось еще, не возвратился изъ Варшавы.
На это государь сказалъ: "такъ ты не отказываешься?"