Поставка мяса. -- 25000 руб. пропали даром. -- Недостаток дров и фуража. -- Новый способ добывания сена. -- Первая весть о перемирии. -- Встреча русских генералов с французскими уполномоченными. -- Заключение условий перемирия.

1856 г.

Генерал Затлер пользовался в то время (1856 г.) репутациею отличного генерал-интенданта, а впоследствии, когда открылись злоупотребления в громадных, ужасающих размерах, совершавшихся и уже давно совершившихся в его управление, я слышал многих его сторонников, говоривших: "Нельзя гоняться за строгою экономиею, когда дело идёт о том, чтобы войска были сыты; а с тех пор, что русские армии существуют, при Затлере впервые войска не голодали..."

Будучи в Крыму, не вдаваясь ни в какие штабные сплетни, я скажу только то, за что могу поручиться, и опишу то, что сам испытал в качестве полкового командира.

В начале 1856 г., в течение трёх недель, у нас не было хлеба, но зато была увеличена дача крупы. Мясная порция отпускалась постоянно, но я сомневаюсь, чтобы она приносила ту пользу, которой от неё ожидали для сил и здоровья солдата, и вот по какой причине: подрядчики, взявшиеся поставлять мясо войскам, гнали свои гурты из отдалённых губерний без подножного, следовательно, совсем без корма; я сам видел, что несчастные волы, совершенно истощённые бескормицею и продолжительным путешествием, падали на дороге и испускали дух в глубокой грязи наших чернозёмных степных дорог. Когда кому-нибудь из подрядчиков удавалось пригнать гурт скота в расположение той дивизии, которую он взялся снабжать мясом, то в ожидании случая попасть во щи волы бродили по степи и, подобравши остатки бурьяна, питались своим собственным помётом. Немудрено при этом, что при всей своей снисходительности, военные врачи бывали вынуждены браковать говядину, объявляя её вредною или даже негодною. В некоторых полках, как, например, в Полоцком, поставку мяса брали на себя полковые командиры; там, конечно, браковка говядины не имела места, но потому ли, что мясо было доброкачественное? Несмотря на высокие цены, по которым обходилась казне мясная и винная порция, подрядчики были недовольны и жаловались. В одно утро ко мне явился еврей Френкель, подрядчик Смоленского и Могилёвского полков, называвший Варшавского банкира своим дядею, и с радостною физиономиею объявил мне, что ходатайства полковых командиров увенчались успехом, и что главнокомандующий приказал увеличить цену ещё на пятьдесят копеек с пуда. Я на это объявил господину Френкелю, что он ошибается, что я об этом не ходатайствовал, что у него с Смоленским полком заключён контракт, и что он не имеет права его нарушать... В это время ко мне вошёл полковой квартирмейстер штабс-капитан Клименко с бумагами, подтвердил слова Френкеля и подал мне печатное приказание по полкам, именем главнокомандующего отданное, но подписанное начальником главного штаба Н. Меня всё это бесило, потому что я инстинктивно чуял какую-нибудь проделку... Пробежав краткое печатное приказание, где действительно было сказано, что главнокомандующий, во внимание к ходатайству полковых командиров, согласился увеличить цену на говядину ещё на двадцать пять копеек, передал это приказание Френкелю, говоря: "А ты всё-таки врёшь, потому что прибавлено не пятьдесят, а только двадцать пять копеек серебром".

...Несмотря на негодование, возбуждаемое во мне, когда я убеждался, что у нас... так бесцеремонно занимались (сделками с подрядчиками), я был настолько осторожен, что из всего этого не поднял шуму, никому не писал, не говорил, но спрятал оба экземпляра приказаний по армии, то есть то, которое было получено в полку официальным путём, а равно и то, которое было выдано подрядчику

....................... .................................... .....................

До какой степени одолевала меня в то время бессильная злоба, можно судить потому, что теперь (1872 г.), по прошествии шестнадцати лет, у меня при одном воспоминании о том холодеют и дрожат руки, так что я решительно не в состоянии писать...

...Уже три недели после моего водворения в землянке полкового командира Смоленского полка я удалился настолько от общества А. Н. У. и бригадных [ Бригадными командирами были у нас Г. М. Бялый и С., получившие известность командуя Якутским и Селенгинским полками; оба были очень храбрые офицеры, но люди совершенно необразованные, а С. к тому же пьяница. Первый вышел в отставку в 1857 г., а второй умер керченским комендантом, кажется, в 1865 г. -- В. Д. ] и полковых командиров, что вскоре составил себе репутацию мизантропа. В это время я научился курить и, выписавши себе сигар, скоро сделался настоящим курильщиком.

Несмотря на совершенное бездействие собственно в военном отношении, нельзя сказать, чтобы наши войска, на Бельбеке расположенные, отдыхали. За неимением дров и лесу на Бельбеке надо было для отопления землянок и для варки пищи посылать целые отряды в так называемый лес, то есть мелкий дубовый кустарник; его вырубали и за восемь вёрст приносили на руках. Я было хотел посылать подводы, но это оказалось совершенно невозможным: во-первых, наши огромные и тяжёлые полуфурки не могли пройти там, где проходили пешеходы, а во-вторых, третья часть против числа по штату положенных подъёмных лошадей, принятых мною с полком, были изнурены до того, что не были к состоянии передвигать ноги. Фураж, доставляемый интендантством, soi-disant, натурою, уже давно получался очень неаккуратно: случалось, что по две недели не получался вовсе. Смоленские подъёмные лошади стояли под навесом и когда я заметил квартирмистру, что следовало бы что-нибудь сделать для предохранения их от стужи, то Клименко показал мне, что конюшня имела прежде стены из плетня, но что этот плетень был не только обгложен, но почти до основания съеден лошадьми, пользующимися интендантским сеном. За этим сеном приходилось посылать, когда получалось извещение, что на таком-то пункте оно заготовлено, но так как оно заготовлялось постоянно в пропорции гораздо меньшей против действительной необходимости, то часто бывало, что голодные лошадки, с трудом двигая тяжёлые и хотя пустые полуфурки по глубокой грязи, возвращались домой с тем, чтобы по-прежнему объедать свою плетнёвую конюшню.