Карл Егорович Врангель, старый мой знакомый, был назначен по отъезде из Крыма генерала Лидерса командовать войсками, расположенными в Крыму. В начале июня этот новый начальник производил инспекторские смотры всем войскам, в том числе и Смоленскому полку, состоянием которого остался доволен. После поверки сумм, как я узнал впоследствии, один из моих ротных командиров хотел было, прикарманив ротные деньги, запечатать пустой ящик, но проделка эта была замечена товарищами, которые заставили его не только положить деньги обратно в ящик, но и подать в отставку.
Карл Егорович пробыл у меня целые сутки; это был хороший, добрый и словоохотливый старик; он мне много рассказывал о своей долголетней службе и, между прочим, один эпизод, чрезвычайно оригинально обрисовывающий государя Николая Павловича и графа Алексея Фёдоровича Орлова. Генерал Врангель, командуя драгунскою дивизиею, пользовался особенным вниманием покойного государя; будучи раз в Петербурге, куда приезжал представлять ко двору свою дочь, недавно пред тем назначенную фрейлиною, и, крайне нуждаясь в деньгах, обратился он к графу Орлову с просьбою исходатайствовать ему аренду. Граф Орлов обязательно взялся за это, но между тем время проходило, Врангель не получал никакого ответа, а нужда усиливалась и срок отпуска истекал. Пред отъездом, в виде исключения [ В то время назначенных приёмов у государя Николая Павловича не было -- представлялись ему во время развода, а во дворце только исключительно, вследствие особых приказаний. -- В. Д.], вероятно, по слабости государя к драгунскому корпусу генерал Врангель получил дозволение откланяться государю в Зимнем дворце и был принят в кабинете в присутствии нечаянно находившегося там графа Алексея Фёдоровича Орлова.
--В надежде, что граф Орлов уже докладывал государю о моей просьбе, -- говорил Карл Егорович, -- я вопросительно посматривал на Орлова, думая, что мне, может быть, следует поблагодарить государя за оказанную милость, но Орлов избегал моего взора.
Государь много говорил о его любимых драгунских полках, но наконец видя, что аудиенция приходит к концу и вспомнив всю затруднительность моего положения, -- призвав на помощь всю свою энергию, -- я решился лично представить государю свою просьбу, и начал было: "Государь, у меня к вам большая просьба". Как только вымолвил я эти слова, выражение лица государя мгновенно изменилось и он так грозно взглянул на меня, что вся моя решимость меня оставила, а когда государь, перебивая меня, сказал: "Что? что?", -- я ему ответил: "Просьба моя заключается в том, чтобы вы приказали выслать в мою дивизию учителей из гвардии для усовершенствования пешего строя".
Чело государя опять просветлело и он обещал исполнить мою просьбу, а граф Орлов говорил мне, выходя от государя: "Ну, брат, ты ловко вывернулся", -- а об аренде ни полслова, я же был так озадачен двойным усилием, что не настаивал на моей просьбе, и с трудом уехал из Петербурга, едва успев занять незначительную сумму денег.
Карл Егорович был женат на девице Шафнагель; он сам рассказывал Владимиру Саввичу Семека[ Начальник штаба 3-го пехотного корпуса, впоследствии начальник 6-й пехотной дивизии. -- В. Д. ], что, будучи назначен командиром лейб-гвардии конно-егерского, что ныне драгунский, полка, -- ему нечем было сдать свой армейский полк; обстоятельства были до того затруднительны, что приходила даже мысль о самоубийстве. За несколько дней до приезда вновь назначенного полкового командира кто-то посоветовал ему занять денег у господина Шафнагеля; скрепя сердце, Врангель отправился в дом этого господина просить в займы тридцать тысяч рублей ассигнациями... У него он и познакомился с его дочерью.