-- Нѣтъ, погоди,-- искоренять, это сказать легко... Можешь ты бороться со зломъ, насиліемъ, т.-е. тоже зломъ?
-- Нѣтъ, не должонъ, если по совѣсти...
-- А теперь смотри самъ: человѣкъ рѣшилъ себя убить, вѣшается, а ты его насильно спасаешь. Вотъ ты, значитъ, противишься злу насиліемъ.
-- Да нѣтъ, что это такое! На моихъ глазахъ человѣкъ у веревкѣ виситъ, а я стой на мѣстѣ, да хлопай глазами, какъ баранъ! Вы по-ду-майте, Наумъ Марковичъ, что вы сказали!..-- 'Вася уже не за верстакомъ, а мечется по комнатѣ и, жестикулируя молоткомъ и сапогомъ, то и дѣло подступаетъ къ Браверману.
-- Но вѣдь онъ самъ, своей волей рѣшилъ,-- упорно настаиваетъ послѣдній, и не думая сдаваться.
-- Да, Господи, Боже-жъ мой!-- выходитъ изъ себя Вася.-- Человѣкъ напуганный, потерялъ хозяйскіе гроши, извѣстно, боится наказанія, какая же тутъ, по совѣсти, своя воля? Вы же слыхали, что его довели до того?
-- Значитъ, ему наказаніе хозяина страшнѣе грѣха?
-- Чего вы спорите?-- вмѣшивается Анна Константиновна. Я по глазамъ ея вижу, что она, дѣйствительно, не понимаетъ, изъ-за чего происходитъ споръ.-- Я бы ножницами веревку перерѣзала и больше ничего. Самъ бы онъ потомъ спасибо сказалъ.
Наумъ Марковичъ и Пантелей улыбаются снисходительно, лицо же Васи расцвѣтаетъ радостной и побѣдной улыбкой. Водоносъ утвердительно киваетъ головой. Наумъ Марковичъ готовъ еще поспорить, но Талызинъ отрывается отъ работы и, поднявъ голову, спокойно и рѣшающе произноситъ:
Вы оба, думается мнѣ, не правы. Вопросы насилія и непротивленія рѣшаются не спорами, а совѣстью. Анна Константиновна перерѣзала бы веревку, Наумъ говоритъ, что не перерѣзалъ бы; но, можетъ случиться, если придется на дѣлѣ, они поступятъ какъ разъ наоборотъ и... оба будутъ правы. Это рѣшится тогда же, на мѣстѣ, совѣстью.