Подхожу къ калиткѣ, но прежде, чѣмъ постучать, долго гляжу въ ночное небо. Жаль съ нимъ разстаться и пойти тянуть волынку съ добрыми знакомыми въ знакомой гостиной съ голубыми обоями и красной атласной мебелью... Яркимъ побѣднымъ блескомъ горитъ Арктуръ; на горизонтѣ, какъ жертвенная лампада, Венера сіяетъ цѣломудреннымъ весельемъ; Марсъ повисъ въ небѣ, какъ живой раскаленный уголекъ, и весь небесный сводъ дрожитъ и переливаетъ золотымъ пескомъ вселенной...-- Тукъ-тукъ...-- Раздается хриплый лай собакъ, но, немного погодя, мой голосъ ихъ успокаиваетъ. Въ освѣщенномъ окнѣ за палисадникомъ появляется красивое лицо Варвары Ивановны съ бѣглыми тѣневыми пятнами отъ деревьевъ, придающими ему и даже ея голосу какое-то прекрасное, но неуловимое безпокойное выраженіе...
-- Неужели телеграмма!-- восклицаетъ она. У Варвары Ивановны боязнь телеграммъ -- настоящая манія. Она страшится ихъ читать даже въ газетахъ.
-- А вамъ, Варвара Ивановна, гривенника на чаекъ жаль,-- шучу я,-- нѣтъ, успокоитесь, никакой нѣтъ телеграммы, это я.
-- А, Борисъ Борисычъ, заходите, голубчикъ. Танюша, поди отопри калитку.
Захожу, здороваюсь, усаживаюсь. Немного погодя изъ кабинета появляется высокая, красивая фигура Алексѣя Алексѣевича. Онъ всегда занимается, и теперь на ходу потягивается отъ усталости. Издали протягивая руку, онъ кричитъ на весь домъ:
-- Привѣтствую васъ, графъ, въ стѣнахъ Ватикана! Ну, душа моя, какъ поживаете? Давненько васъ не видать,-- много ли табуретовъ сколотили? Телеграммы жена испугалась,-- бросаетъ онъ насмѣшливо притворнымъ шопотомъ,-- Варя, дѣйствіе второе и главное: распорядись на счетъ варениковъ съ творогомъ, молочной каши или чего-нибудь подобнаго для Борисъ Борисыча...-- говоритъ хозяинъ дома много, громкимъ низкимъ баритономъ и почти всегда иронизируетъ.
-- Молчи, сама все знаю,-- въ тонъ ему замѣчаетъ жена.-- Сооблазни-ка его лучше своимъ поганымъ куревомъ.
-- Мысль! Великолѣпнѣйшую сигару могу вамъ предложить, родной мой, каирскую; при томъ -- грѣхъ на мою душу -- идетъ? Такихъ сигаръ султанъ не курилъ.
-- Я малыхъ ребятъ въ грѣхъ не ввожу. Отошлите вашу сигару султану.
-- Ну, знаете, напрасно. Какой же вы цеховой: не курите, не пьете...