-- Возвысился я или не возвысился -- это знаю я, никто больше...
-- Мама, не дразни его!-- кричитъ Лиля,
-- Погоди, Лиля, помолчи минуту... Я говорю не о святости, исключеніяхъ и разной чепухѣ, а о порядочности и приличіи. Вѣдь мы о себѣ высоко думаемъ, въ такомъ случаѣ насъ обязываетъ мнѣніе о себѣ; если чортъ возьми, нѣтъ принциповъ, пусть будетъ тактъ...
-- Вы, милостивый государь, человѣкъ совѣсти, а мы, милостивые государи, обыватели-съ, пошехонцы, имѣть совѣсть намъ не пристало... Не всегда и вы будете такимъ, какъ сейчасъ...
-- Дай Богъ,-- перебиваю я его раздраженно.
-- Вѣрно! Вотъ увидите. Во-первыхъ, когда женитесь -- перемѣнитесь, ужъ это обязательно... Вамъ бы взаправду жениться, Борисъ Борисовичъ, сурьезности у васъ поубавилось бы. Нѣтъ, безъ шутокъ, женились бы, мой другъ. Нехорошо человѣку быть единому... Мало ли хорошихъ дѣвушекъ...
Онъ болтаетъ отъ нечего дѣлать, а мнѣ на все это хочется серьезно отзываться.
-- Очень мало. Т.-е. для меня, а не вообще. Даже совсѣмъ нѣтъ.
-- Почему же, помилуйте!
-- Потому что нужно, чтобы нашлась такая, что меня, настоящаго, возненавидѣла бы всѣми силами души! Вотъ тогда я бы ее полюбилъ, а она, быть можетъ, полюбила бы меня будущаго... А такой не найдется.