Когда какой-нибудь вопросъ, разговоръ, или чтеніе выходили за предѣлы того, что Ѳедоръ Платонычъ понималъ или надѣялся постичь онъ, часто внезапно, махнетъ рукой и скажетъ:
-- Я -- пассъ, не пойму: вѣдь мы, дьячки, т.-е. (онъ часто говорилъ о себѣ "мы", точно рядомъ съ собой чувствовалъ чье-то присутствіе), на. башку туги, на мѣдяки учены. Мой старикъ, какъ чего не пойметъ, только скажетъ: мнѣ, дьячку, не понять, въ дьячкахъ вовѣки и пребуду.
Или, бывало, замѣтитъ:
-- Лѣтъ черезъ двадцать, погодите, и до этого люди дойдутъ. Сейчасъ же оно еще и не подъ силу.-- Или:-- сразу этого не схватишь, не тараканъ, тутъ надобно не спѣша подумать.
Напротивъ, когда кому-нибудь случалось отъ разговора отвлеченнаго, философскаго характера отмахнуться небрежной фразой, вродѣ: глубокомысленное умствованіе, философія съ антимоніей, и т. п.,-- Платонычъ въ такихъ случаяхъ говаривалъ:
-- Нѣтъ, знаете, не говорите; не о хлѣбѣ единомъ живъ человѣкъ. Это вопросъ интересный.
-- Да вы, Платонычъ, въ этихъ дебряхъ и сами ногу сломаете, поговоримъ о другомъ.
-- Погодите, авось, не сломаю. Вѣдь мы, дьячки, т.-е., народъ упрямый. Ужъ коли началъ -- кончай, а то -- не берись спервоначалу.
Онъ не пытался единымъ махомъ разрѣшить всѣ вопросы и сознавалъ, что надъ нѣкоторыми -- онъ безсиленъ; но это его не огорчало:-- дѣдъ говорилъ, что латынь Богомъ дается, а разумомъ ее не постичь, анъ, внукъ-то и постигъ.-- Или:-- у меня вонъ сосѣдъ падучей страдаетъ и леченія для него сейчасъ нѣтъ, а внукъ мой, погодите, вылечитъ!-- Онъ безъ всякаго усилія чувствовалъ себя какъ бы на грани прошлаго и будущаго, твердо былъ убѣжденъ, что надъ прошлымъ онъ возвышается, что сейчасъ большаго не постигнешь, но будущее возвысится надъ нимъ и постигнетъ нынѣ еще только мечтаемое, а главное -- что все это его не минетъ, черезъ него какъ-то проходитъ... Это была даже не мысль его, а живое ощущеніе текучаго, какъ время, міра...
Когда я съ нимъ завелъ разговоръ о безсмертіи души, онъ внимательно и спокойно меня выслушалъ и на вопросъ, какъ онъ на это смотритъ, отвѣтилъ: