-- Не знаю, Борисъ Борисычъ. Откровенно говоря, іііітъ у меня на этотъ счетъ въ головѣ ничего яснаго, а вопросъ вѣдь важный и болтать зря не хочу. Только вотъ что я вамъ скажу: смерть меня еще пока не безпокоитъ. Однако же, пусть мнѣ докажутъ, что лѣтъ этакъ черезъ тыщу прекратится органическая жизнь земли,-- понимаете -- ужъ многаго, дескать, люди добились, соціализмъ, красота жизни и все прочее, а потомъ вдругъ -- крышка! Это, признаться, меня ужаснетъ, пить-ѣсть брошу... Ну, а почему это такъ, какая здѣсь логика,-- ужъ это вы сами объясните, а я не берусь.

-- Дѣло не въ срокѣ, Ѳедоръ Платонычъ,-- возразилъ я,-- черезъ тысячу, или черезъ милліонъ лѣтъ, но вѣдь жизнь-то органическая непремѣнно прекратится,-- какъ же вы живете?

-- Нѣтъ, ужъ, извините, чего ей прекращаться-то?

-- Да вѣдь наука-то и доказываетъ! Теплота и свѣтъ солнца изсякаютъ. Ну, черезъ милліонъ лѣтъ, но конецъ все-таки наступитъ.

-- Нѣ-ѣтъ, что вы! Люди предотвратятъ, будьте покойны! Оно, слова нѣтъ, солнце-то, говорятъ, будто изсякаетъ, но человѣкъ-то, понимаете?-- человѣкъ, онъ предотвратитъ. Онъ придумаетъ. У насъ вотъ запасовъ топлива остается всего на нѣсколько столѣтій, а вѣдь кончится оно -- найдутъ ему замѣну, до самаго расплавленнаго ядра доберутся, морскія волны въ оборотъ пустятъ, электрическая тамъ энергія и все прочее... Вотъ вы подумайте: Адаму-бы кто сказалъ -- черезъ столько-то лѣтъ на землѣ будетъ кормиться миліардъ людей,-- вѣдь въ глаза бы плюнулъ, не повѣрилъ бы!-- "Я, сказалъ бы, едва-едва Еву кормлю, безъ рая кормиться очень трудно".-- Вотъ для Адама это и было бы равносильно кончинѣ солнца. Для нашихъ же от-да-лен-нѣйшихъ (онъ поднялъ вверхъ палецъ) потомковъ -- мы суть близорукіе Адамы. Сказать же правду,-- на милліарды лѣтъ впередъ, на безконечные сроки мое чувство -- и радости, и скорби -- не стрѣляетъ. Это ужъ дѣло цифръ, а не чувства... Да что я вамъ скажу: наши потомки не спѣша и къ вопросу безсмертія близко подберутся, дай срокъ, они себя выкажутъ!

-- Позитивной наукой?

-- И позитивной и всякими другими способами, и метафизикой, и мистикой, и еще другимъ, чего мы даже имени не знаемъ и ни предчувствовать ни предугадать не можемъ. Наши орудія познанія несовершенны, слова нѣтъ, но мы ихъ улучшаемъ, стало быть, печалиться нечего... Кто въ наукѣ, кто въ искусствѣ, а кто и еще иначе... Вы, ежели въ смыслѣ религіи спрашиваете, то это ужъ, понимаете, въ сердцѣ человѣческомъ, на слова-то оно пока съ трудомъ цѣпляется; но въ общей, понимаете, совокупности, въ работѣ чувства и мысли какъ нашей, такъ и предковъ и потомковъ, такой можетъ получиться громадный матеріалъ, такой результатъ огромнѣйшій, о какомъ мы и мечтать не смѣемъ! Только одно, знаете,-- не спѣша. Упрямо и неустанно, но не спѣша,-- такъ дьячки совѣтуютъ. Вамъ, Борисъ Борисычъ, съ моимъ бы отцомъ и побесѣдовать: ясной старикъ!

-----

Бываютъ такія няньки, простыя деревенскія бабы, что по какимъ-то неуловимымъ признакамъ угадываютъ, въ чемъ нуждается трехмѣсячный младенецъ. Скажетъ: голодный онъ, или -- жарко ему, озябъ, а то даже такъ: блошка его укусила,-- и непремѣнно угадаетъ! Окажется потомъ -- точно блошка укусила,-- но почему именно блошка, какимъ образомъ она догадалась,-- сама не объяснитъ. А баба простая, порой даже прямо глуповатая.

Вотъ этакая же отгадка, простая и почти чудесная, была у Платоныча.