По пріѣздѣ въ Тамбовъ, въ исходѣ марта или въ началѣ апрѣля {Державинъ пріѣхалъ въ Тамбовъ уже 4-го марта (Т. V, стр. 425). Съ этой поры начинается у него обширная переписка съ его петербургскими друзьями, съ Гудовичемъ и съ другими лицами, которая гораздо подробнѣе Записокъ знакомитъ со многими обстоятельствами его тамбовской жизни. Она почти вся напечатана въ Ѵ-мъ Томѣ; на частностни ея мы можемъ ссылаться только въ важнѣйшихъ случаяхъ. Для прочихъ подробностей отсылаемъ читателя къ Указателю V-го Тома, особенно подъ именемъ Державинъ.} ( 1786 ) нашелъ сію губернію, по бывшемъ губернаторѣ Макаровѣ, всѣмъ извѣстномъ человѣкѣ слабомъ, въ крайнемъ разстройствѣ. Сначала съ генералъ-губернаторомъ графомъ Гудовичемъ {Генералъ-фельдмаршалъ графъ Иванъ Васильевичъ Гудовичъ (1741-1821), братъ любимца и одного изъ немногихъ приверженцевъ Петра ІІІ-го, Андрея Васильевича, получилъ извѣстность и дошелъ до большихъ чиновъ, проведя большую часть жизни въ военной службѣ. Управленіе внутренними дѣлами, кажется, было ему не по нраву. Въ должности рязанскаго и тамбовскаго намѣстника онъ пробылъ съ апрѣля 1785 по первые мѣсяцы 1789 г. Онъ отличался въ персидскую войну, и потомъ, съ 1809 по 1812 г., былъ главнокомандующимъ въ Москвѣ. Онъ оставилъ довольно пространную записку о своеи службѣ, но съ подробностями преимущественно военными. Записка эта напечатана въ 1-й книжкѣ Русскаго Вѣстника 1841 года. [П. Б.]. Объ отношеніяхъ Державина къ Гудовичу см. Т. V.} весьма было согласно, и онъ губернаторомъ весьма былъ доволенъ, какъ по отправленію его настоящей должности, такъ и по приласканію общества и его самого: когда онъ лѣтомъ посѣтилъ Тамбовъ, въ честь его былъ устроенъ праздникъ, который описанъ въ ІѴ-й части сочиненій Державина {Это было Торжество восшествія на престолъ Императрицы Екатерины, отправленное въ Тамбовѣ губернаторомъ Державинымъ въ его домѣ, 28 іюня 1786 г. (Т. ІV, стр. 3). Хоръ дѣтей подошелъ къ Гудовичу съ дубовымъ вѣнкомъ и цвѣтами и благодарилъ его "за оказанныя обществу благодѣянія". На одной изъ картинъ, представлявшей Аполлона и относившейся къ Гудовичу, была надпись: Торжествуемъ приходъ своего благотворителя. На картинѣ, посвященной Императрицѣ, было надписано: Тебя мы не боимся. [П. Б.]. Первое изданіе этого пролога было напечатано 1788 въ Тамбовѣ въ учрежденной Державинымъ "вольной типографіи" (мал. 8 д. л.). Въ концѣ принадлежавшаго Державину экземпляра написано его рукою и потомъ зачеркнуто: "Сіе было къ несчастію сдѣлано въ честь тому, который покровительствомъ дурныхъ людей и оклеветаніемъ честныхъ показалъ низкую душу и худые нравы. Какъ мудрено познавать людей!"}. Таковые были въ продолженіе лѣта, осени и зимы и даже въ наступающемъ году; но они не токмо служили къ одному увеселенію, но и къ образованію общества, а особливо дворянства, которое, можно сказать, такъ было грубо и необходительно, что ни одѣться, ни войти, ни обращаться, какъ должно благородному человѣку, не умѣли, или рѣдкіе изъ нихъ, которые жили только въ столицахъ. Для того у губернатора въ домѣ были всякое воскресенье собранія, небольшіе балы, а по четвергамъ концерты, въ торжественные же, а особливо въ государственные праздники -- театральныя представленія, изъ охотниковъ, благородныхъ молодыхъ людей обоего пола составленныя. Но не токмо одни увеселенія, но и самые классы для молодаго юношества были учреждены поденно въ домѣ губернатора, такимъ образомъ чтобъ преподаваніе ученія дешевле стоило и способнѣе и заманчивѣе было для молодыхъ людей; напримѣръ, для танцовальнаго класса назначено было два дни въ недѣлю послѣ обѣда, въ которые съѣзжались молодые люди, желающіе танцовать учиться. Они платили танцмейстеру и его дочери, которые нарочно для того выписаны были изъ столицы и жили въ домѣ губернатора, по полтинѣ только съ человѣка за два часа, вмѣсто того что танцмейстеръ не бралъ менѣе двухъ рублей, когда бы онъ ѣздилъ къ каждому въ домъ. Такое же было установленіе и для классовъ грамматики, ариѳметики и геометріи, для которыхъ приглашены были за умѣренныя цѣны учители изъ народныхъ училищъ, у которыхъ считалось за непристойное брать уроки дѣвицамъ въ публичной школѣ. Дѣти и учители были обласканы, довольствованы всякій разъ чаемъ и всѣмъ нужнымъ, что ихъ чрезвычайно и утѣшало и ободряло соревнованіемъ другъ противъ друга. Тутъ рисовали и шили, которыя повзрослѣе, дѣвицы для себя театральное и нарядное платье по разнымъ модамъ и костюмамъ, также учились представлять разныя роли. Сіе все было дѣло губернаторши, которая была какъ въ обращеніи, такъ и во всемъ въ томъ великая искусница и сама ихъ обучала. Сіе дѣлало всякій день людство въ домѣ губернатора и такъ привязало къ губернаторшѣ все общество, а особливо дѣтей, что они почитали за чрезвычайное себѣ наказаніе, ежели когда кого изъ нихъ не возьмутъ родители къ губернатору. Несмотря на то, чрезвычайная сохранялась всегда пристойность, порядокъ и уваженіе къ старшимъ и почтеннымъ людямъ. О семъ долгое время сохранялась, да и понынѣ сохраняется память въ тамошнемъ краю {Разсказъ о томъ же ср. въ Объясненіяхъ, Т. III, стр. 725.}. Да и можно видѣть изъ пролога на открытіе театра и народнаго училища, въ помянутой же части напечатанныхъ { Прологъ въ одномъ дѣйствіи съ музыкою, на открытіе въ Тамбовѣ театра и народнаго училища, представленный благороднымъ обществомъ, въ день тезоименитства Императрицы Екатерины II, на театрѣ въ домѣ губернатора Державина 1786 ноября 24 (Т. ІV, стр. 9). Въ бумагахъ поэта нашлось слѣдующее написанное неизвѣстнымъ почеркомъ Объявленіе въ Вѣдомостяхъ: "Поелику издревле просвѣщенными народами почитались благонамѣренныя театральныя представленія къ исправленію нравовъ служащими, благонравіе способствовало дѣйствію законовъ, а святость послѣднихъ была всегда основаніемъ и подпорою благоденствія дарствъ, -- тамбовское благородное общество, по случаю недавно открытыхъ въ немъ народныхъ училищъ, которыя для простаго народа по справедливости почесться могутъ первою степенью просвѣщенія, будучи движимо всеусерднѣйшею благодарностію за сіе установленіе несравненной Монархини, ободряемо благосклоннымъ и снисходительнымъ обращеніемъ правящаго генералъ-губернаторскую должность и побуждаемо между собою согласіемъ, спокойствіемъ и веселіемъ, вознамѣрилось ознаменовать день тезоименитства всемилостивѣйшей Государыни открытіемъ въ губернскомъ городѣ Тамбовѣ театра. Вслѣдствіе чего и открытъ оный представленіемъ нарочно сочиненнаго Пролога, содержаніемъ своимъ относящагося къ учрежденію народныхъ училищъ, благодарности и безсмертной славѣ изящнѣйшихъ имперіи просвѣтителей Петра I и Екатерины II. Все то, что таланты и искусство здѣшняго края произвести были въ состояніи, то есть изобрѣтеніе пролога, театральныя украшенія и перемѣны, механика, вокальная и инструментальная музыка, живопись, стихотворство и возглашеніе обоего пола дѣйствователей благородныхъ, а паче усердіе изъявить наилучшимъ образомъ благодарность виновницѣ благъ, представилось многимъ здѣшнимъ жителямъ новымъ и восхитительнымъ позорищемъ, и вообще у всѣхъ извлекло радостныя слезы, знаки нелестной любви монархамъ, которыхъ обоженія достойныя имена въ семъ прологѣ прославляются. Для любопытства почтеннѣйшей публики сей прологъ будетъ особо напечатанъ при Императорской Академіи Наукъ".}.
Но губернаторъ въ сіи увеселенія почти не мѣшался, и они ему ни мало не препятствовали въ отправленіи его должности, о которой онъ безпрестанно пекся, а о увеселеніяхъ, такъ же какъ и посторонніе, тогда только узнавалъ, когда ему въ кабинетъ приносили билетъ и клали предъ него на столъ. Сіе его неусыпное занятіе должностію обнаруживалось скорымъ и правосуднымъ теченіемъ дѣлъ и полицейскою бдительностію по всѣмъ частямъ управы благочинія, что также всѣмъ не токмо тогда было извѣстно, но и донынѣ многимъ памятно. Сверхъ того, сколько могъ, онъ вспомоществовалъ и просвѣщенію заведеніемъ типографіи, гдѣ довольное число печаталось книгъ, переведенныхъ тамошнимъ дворянствомъ, а особливо Елисаветою Корниловною Ниловою {Переводы Е. К. Ниловой (рожденной Бороздиной) были напечатаны въ Тамбовѣ, а потомъ издавались и въ Петербургѣ; см. въ Т. V ея письма; списокъ ея трудовъ -- въ Р. Архивѣ 1865, стр. 1194. 0 мужѣ ея, Андреѣ Мих. Ниловѣ, тамбовскомъ помѣщикѣ, упомянуто выше на стр. 430.}. Печатались также и для поспѣшности дѣлъ публикаціи и указы, которые нужны были къ скорѣйшему по губерніи свѣдѣнію; были также учреждены и губернскія газеты для извѣстія о проѣзжихъ чрезъ губернію именитыхъ людяхъ и командахъ и о цѣнахъ товаровъ, а особливо базарныхъ хлѣба, гдѣ, когда и по какой цѣнѣ продавался. Сіе особливо полезно было для казны при случаѣ заготовленія большаго количества провіанта; ибо провіантскимъ коммиссіонерамъ не можно было возвысить чрезвычайнымъ образомъ цѣнъ противъ тѣхъ, которыя объявлены были въ губернскихъ печатныхъ вѣдомостяхъ, сочиняемыхъ дворянскими предводителями каждаго уѣзда подъ смотрѣніемъ одного надежнаго чиновника, живущаго въ губернскомъ городѣ при губернаторѣ, который и изъ другихъ рукъ также получалъ тайныя для повѣрки свѣдѣнія. Словомъ: въ 1786 и 1787 году все шло въ крайнемъ порядкѣ, тишинѣ и согласіи между начальниками.
Въ послѣднемъ изъ сихъ годовъ {Напротивъ, въ первомъ, 1786: см. Т. V, No 495.} открыто народное училище, которое принесло большую честь губернатору (какъ) извѣстною рѣчью, говоренною однодвордемъ Захарьинымъ, сочиненною губернаторомъ по поводу тому, что преосвященный былъ тогда человѣкъ неученый {Ѳеодосій Голосницкій, переведенный въ Тамбовъ 1766 г. изъ Великоустюжской енархіи; ум. 23 декабря 1786 (Ист. Росс. Iер ., ч. I, стр. 207).} и при немъ таковыхъ людей не было, кто бы могъ сочинить на тотъ случай приличную проповѣдь. О сей рѣчи неизлишно думается сообщить особливый анекдотъ. Вотъ онъ. Хаживалъ къ губернатору изъ города Козлова однодворецъ Захарьинъ {Посланіе къ Захарьину см. въ Т. III, стр. 343; свѣдѣнія о немъ тамъ же и въ Т. V, стр. 589. Рѣчь будетъ напечатана вслѣдъ за Записками.}, который принашивалъ ему сочиненія своего стихи, большею частію заимствованные изъ священнаго писанія. Въ нихъ былъ виденъ нарочитый природный даръ, но ни тонкости мыслей, ни вкуса, ни познаній не имѣлъ; онъ ему иногда читывалъ свои стихи, то по способности сей хотѣлъ его помѣстить въ какую либо должность въ приказѣ общественнаго призрѣнія. Въ сіе время, то есть въ августѣ 1786 года, полученъ имянной указъ {Отъ 12 августа (П. Собр. Зак., Т. XXII, No 16,425). Самый уставъ народныхъ училищъ былъ изданъ 5 августа того же 1786 года (тамъ же, No 16, 421).}, коимъ непремѣнно велѣно было открыть подъ вѣдомствомъ приказа общественнаго призрѣнія народное училище 22-го числа сентября, то есть въ день коронованія Императрицы. День приближался. Надобно было по обыкновенію при открытіи училища говорить рѣчь или проповѣдь. Онъ сообщилъ о семъ преосвященному Ѳеодосію, который былъ человѣкъ и неученый и больной, то онъ отказался. Губернаторъ убѣждалъ, чтобъ онъ приказалъ своему хотя проповѣднику то исполнить; но и въ томъ не успѣлъ, ибо тотъ проповѣдникъ былъ дьяконъ, невзирая на то, хотя безъ всякихъ талантовъ, но человѣкъ притомъ невоздержный и на тотъ разъ пилъ запоемъ. Губернаторъ послалъ въ городъ Ломовъ къ архимандриту, человѣку ученому, который хотя по духовному правительству принадлежалъ Тамбовской епархіи, но по губернскому правленію Пензинской губерніи {Ломовъ (Верхній) -- нынѣ заштатный городъ Нижнеломовскаго уѣзда. Тамбовскіе архіереи именовались тогда тамбовскими и пензинскими.}. Сей обѣщалъ пріѣхать, но дни за три до назначеннаго дня прислалъ курьера съ отказомъ, сказавъ тому причину, что пензинскій губернаторъ требуетъ его въ Пензу для сей же надобности. Получа сіе, Державинъ не зналъ, что дѣлать; а какъ прилучался у него помянутый однодворецъ Захарьинъ, то онъ и вызвался, что онъ напишетъ рѣчь, когда ему то будетъ позволено. Губернаторъ посмѣялся такому предложенію, знавъ его къ тому недостатки, но хотѣлъ видѣть, что это будетъ за рѣчь. Сказавъ ему свои мысли, какого содержанія она быть долженствуетъ, приказалъ, когда напишетъ вчернѣ, то чтобъ показалъ ему. Сей въ самомъ дѣлѣ на другой день поутру очень рано явился съ своимъ сочиненіемъ. Сіе было сущій вздоръ, ни складу, ии ладу не имѣющій. Онъ ему, сдѣлавъ свои замѣчанія, велѣлъ передѣлать и принести въ тотъ же день ввечеру. Онъ исполнилъ; но и по вторичномъ прочтеніи нашлась самая та же нелѣпица. Итакъ видя, что изъ однодворческихъ собственныхъ мыслей и трудовъ ничего путнаго не выдетъ, а рѣчь непремѣнно имѣть хотѣлъ, то и приказалъ онъ ему придти къ себѣ въ кабинетъ въ наступающій день до свѣту. Онъ въ назначенный часъ явился. Державинъ, посадя его, велѣлъ ему подъ диктатурою своею писать рѣчь по собственному своему расположенію и мыслямъ, которыя онъ въ теченіе дня въ головѣ своей собралъ и расположилъ въ надлежащій порядокъ. Но какъ однодворцу не было приличнаго мѣста, гдѣ бы ему ту рѣчь по состоянію его сказать можно было (ибо въ церкви нельзя, для того что онъ былъ не церковнослужитель; въ школѣ также невмѣстно, ибо не былъ ни учитель и ни по чему не принадлежалъ къ чиновникамъ сего заведенія), а для того выдумалъ, чтобъ онъ на такомъ мѣстѣ сказалъ ее, которое можетъ принадлежать всему народу. Вслѣдствіе чего приказалъ ему переписать ее набѣло, и на другой день, то есть наканунѣ уже праздника, тоже поутру рано, явиться къ нему въ кабинетъ. По исполненіи сего, пересмотрѣвъ и переправивъ еще, приказалъ ему, чтобъ, когда процессія духовная будетъ возвращаться послѣ освященія училища въ соборъ, то чтобъ онъ, остановя ее, начиналъ свою рѣчь, которая начиналась такимъ образомъ: "Дерзаю остановить тебя, почтенное собраніе, среди шествія твоего" и проч.
Сіе въ точности такъ было исполнено. Когда преосвященный со всѣмъ своимъ духовнымъ причетомъ, отслужа молебенъ и окропя святою водою классы, хотѣлъ съ собраніемъ всѣхъ чиновъ выдти изъ училища, то однодворецъ остановилъ его вышеписаннымъ началомъ рѣчи; и губернаторъ, тотчасъ подступя {Въ Р. Б . "подвинулъ" вм. "подступя". Глаголъ, управляющій словомъ "ихъ" въ ркп. пропущенъ, вѣроятно: "пригласилъ".}, (пригласилъ) ихъ въ училище, гдѣ уже и говорена была рѣчь передъ портретомъ Императрицы порядочно; но при томъ мѣстѣ, гдѣ онъ предавалъ въ покровительство Государынѣ сына своего, жена его, стоявшая за нимъ съ малолѣтнимъ его младенцемъ, отдала ему онаго, а онъ положилъ его передъ потретомъ, говоря со слезами тѣ слова, которыя тамъ написаны. Сіе трогательное дѣйствіе такъ поразило всѣхъ зрителей, что никто не могъ удержаться отъ сладостныхъ слезъ, въ благодарность просвѣтительницѣ народа проліянныхъ, и надавали столько оратору денегъ, что онъ нѣсколько недѣль съ пріятелями своими не сходилъ съ кабака, ибо также любилъ куликать. Рѣчь сія послана была къ намѣстнику и оттоль натурально въ Петербургъ къ Императрицѣ, гдѣ привела Государыню столько въ умиленіе, что она отъ удовольствія пролила слезы, и вообще такое произвела во всѣхъ удивленіе, что присланъ былъ отъ графа Безбородки курьеръ, и именемъ Императрицы приказано было однодворца (привезти) въ Петербургъ; ибо тотчасъ усумнились, какимъ образомъ можно было простому мужику имѣть такія чувства и свѣдѣнія, каковыя въ той рѣчи оказались и каковыхъ отъ лучшихъ риторовъ ожидать только можно {Какъ о самой рѣчи, такъ и обо всей этой исторіи много упоминается въ перепискѣ Державина; см. Т. V, стр. 574-653.}. Сіе происшествіе, а притомъ и успѣхи, тотчасъ показавшіеся отъ ученія, какъ-то между прочимъ напримѣръ, что чрезъ нѣсколько мѣсяцевъ появилось во всемъ Тамбовѣ въ церквахъ италіянское пѣніе. Это было сдѣлано такъ, что одинъ придворный искусный пѣвецъ, спадшій съ голоса, служилъ секретаремъ въ нижней расправѣ {Аверьяновъ, переведенный въ Тамбовъ изъ Петрозаводска; см. Т. V, NoNo 520 и 565. Ср. выше стр. 568, прим. 2.} и въ состояніи былъ учить классъ вокальной музыкѣ. А какъ извѣстно, что купечество въ Россіи вездѣ охотники до духовнаго пѣнія, то губернаторъ, прибавя сказанному секретарю нѣсколько жалованья изъ приказа общественнаго призрѣнія къ получаемому имъ изъ расправы, велѣлъ учредить пѣвческій классъ по воскресеньямъ для охотниковъ: то тотчасъ и загремѣла по городу вокальная музыка. Забавно и пріятно видѣть, когда слышишь вдругъ человѣкъ 400 дѣтей, смотрящихъ на одну черную доску и тянущихъ одну ноту. А какъ и другія науки (какъ-то ариѳметика), чтеніе и писаніе прекрасное {Въ Р. Б. "прекраснѣе", но кажется, здѣсь говорится о чистописаніи (Schönschreiben).} показались по городу, и сенаторы графъ Воронцовъ и Нарышкинъ {Александръ Романовичъ и Алексѣй Васильевичъ; отзывъ ихъ о произведенной ими ревизіи Тамбовской губерніи см. Т. V, стр. 680. Въ декабрѣ 1786 графъ Воронцовъ увѣдомилъ Державина, что они пріѣдутъ въ Тамбовъ въ 20-хъ числахъ будущаго января (тамъ же, стр. 656).}, въ началѣ 1787 года осматривавшіе губернію, подтвердили народную похвалу Императрицѣ относительно правосудія, успѣшнаго теченія дѣлъ, безопасности, продовольствія народнаго и торговли, также пріятныхъ собраній и увеселеній, такъ что нáчало знатное дворянство не токмо въ губернскій городъ часто съѣзжаться, но и строить порядочные домы для ихъ всегдашняго житья, переѣзжая даже изъ Москвы; то все сіе и возродило въ намѣстникѣ нѣкоторую зависть. Сіе прежде всего примѣтно стало изъ того, что онъ зачиналъ къ себѣ требовать и брать артистовъ, противъ воли губернатора и ихъ самихъ, въ Рязань {Гудовичъ, бывъ намѣстникомъ и Рязанской губерніи, жиль постоянно въ Рязани.} для устройства тамъ театра и прочихъ увеселеній, -- какъ-то машиниста {Машинистомъ былъ Барзантій: Т. V, стр. 861.}, живописца и балетмейстера, которыхъ губернаторъ стараніемъ своимъ выписалъ и содержалъ разными вымышленными имъ безъ ущерба казны и чьей-либо тягости способами, какъ то выше явствуетъ.
Но въ теченіе сего же года открылось уже явное намѣстника неудовольствіе противъ губернатора. Причина была тому слѣдующая. Въ исходѣ того 1787 (читай: 1786) г. должны быть по губерніямъ въ казенныхъ палатахъ торги на винный откупъ. Въ законѣ было сказано, что казенная палата, постановивъ на мѣрѣ съ откупщикомъ кондиціи, прежде заключенія контракта отошлетъ ихъ на уваженіе губернскаго правленія, генералъ-губернатора и Сената. Тамбовская казенная палата, сдѣлавъ торги, сколько по слуху въ городѣ извѣстно было, съ ненадежными людьми и съ уменьшеніемъ сложности 20,000 ведеръ вина, что дѣлало въ годъ казнѣ убытку 60,000, а въ 4 года 120,000 рублей {Здѣсь ошибка въ счетѣ, для исправленія которой Р. Б . поставила "30,000" вм. "60,000"; но, кажется, вѣрнѣе было бы исправить цифру итога, такъ какъ Державинъ вскорѣ послѣ заключенія контракта писалъ Гудовичу: "уменьшеніемъ прежней сложности корона въ четыре года потеряетъ около полумилліона рублей" (Т. V, No 577).}, послала къ намѣстнику, а въ губернское правленіе не присылала. Губернаторъ ждалъ, что изъ сего будетъ, и говорилъ словесно вицъ-губернатору (человѣку жадному къ интересу и, можно сказать, криводушному подъячему); но онъ отыгривался разными увертками, упираясь впрочемъ на то, что отослалъ къ намѣстнику, и когда отъ него получитъ, тогда сообщитъправленію. Надобно знать, что намѣстникъ сей, или генералъ-губернаторъ былъ, какъ выше сказано, господинъ Гудовичъ, человѣкъ весьма слабый, или, попросту сказать, дуракъ, набитый барскою пышностію, что зять графа Разумовскаго {Гудовичъ былъ женатъ на графинѣ Прасковьѣ Кириловнѣ Разумовской. Къ подтвержденію этого рѣзкаго приговора Державина можетъ служить недавно напечатанный въ Р. Архивѣ (1869, стр. 761) отзывъ графа Ростопчина о томъ же лицѣ. Негодуя на несправедливое гоненіе, которое терпѣлъ отъ московскаго главнокомандующаго тамошній губернаторъ Ланской, Ростопчинъ восклицаетъ, что Гудовичъ "столько же мстителенъ, сколько грубъ, глупъ, гордъ и бѣшенъ".}, а дѣлъ, особливо же статскихъ, ни мало не разумѣющій. Онъ былъ водимъ его секретаремъ г. Лабою {Николаемъ Осиповичемъ, см. Т. V, стр. 703. Онъ занималъ постъ генералъ-провіантмейстера въ 1812 году.}, который послѣ былъ генералъ-провіантмейстеромъ: человѣкъ проворный, умѣющій вкрадываться и подольщаться къ разнаго характера людямъ. Ушаковъ {Михаилъ Ивановичъ, котораго не надо смѣшивать съ петрозаводскимъ однофамильцемъ его, Александромъ Андреевичемъ, названнымъ выше на стр. 577. О враждебныхъ столкновеніяхъ между Державинымъ и тамбовскимъ вице-губернаторомъ см. Т. V. Что думалъ объ этихъ отношеніяхъ самъ Державинъ въ старости, выражено имъ въ одномъ пріятельскомъ письмѣ, см. выше стр. 191 и 192.}, вицъ-губернаторъ, съ нимъ сдружился, а можетъ-быть и раздѣлилъ съ нимъ и съ сенатскими оберъ-секретарями, или и повыше съ кѣмъ, тѣ 120,000 рублей, которыя съ уменьшеніемъ сложности изъ казны украли. Такимъ образомъ, какъ они на хищеніе царскаго интереса сладились, то и присланы кондиціи въ правленіе наканунѣ новаго года съ таковымъ требованіемъ, чтобъ правленіе, съ началомъ онаго, немедленно допустило новыхъ откупщиковъ до содержанія откупа. Губернаторъ, примѣтя козни, что ежели не допуститъ, то откупщики войдутъ въ претензію и начтутъ многія суммы, которыя падутъ на счетъ губернатора, а ежели допуститъ, то будетъ соучастникъ ущерба интереса; а потому и далъ онъ резолюцію, что какъ по наступившему времени къ отдачѣ новымъ откупщикамъ откупу некогда уже сбирать справокъ о залогахъ, представленныхъ отъ откупщиковъ, и о ихъ благонадежности, а господинъ генералъ-губернаторъ уже нашелъ ихъ достаточными и уважилъ, то губернское правленіе, не входя ни въ какое за нимъ новое разсмотрѣніе, яко главнаго начальника губерніи, относится къ нему и ждетъ его предписанія, которое послѣдовало: откупъ отданъ, и Сенату, съ прописаніемъ всего происшествія, отрапортовано. Едва прошло мѣсяца два откупа, вступилъ въ правленіе на главнаго откупщика, купца тамбовскаго Матвѣя Бородина, вексель не на весьма важную сумму, -- помнится, тысячи на три. Правленіе, по законному порядку, предписало коменданту съ Бородина ту сумму требовать. Онъ отозвался неимѣніемъ денегъ: предписано въ домѣ описать имѣніе; но онаго ничего не нашлось, слѣдовательно и объявленный имъ подъ откупъ капиталъ, какъ и у прочихъ его соучастниковъ, по справкамъ оказался подложный, то есть выставленъ на одной бумагѣ, а въ существѣ своемъ пустой, никакого достоинства не имѣющій. Въ такомъ случаѣ, чтобъ правленію самому не подпасть подъ взысканіе, когда откупщики не будутъ взносить откупной суммы, какъ уже и дѣйствительно недоимка накопляться стала, губернаторъ приказалъ, на основаніи учрежденія о управленіи губерній, губернскому казенныхъ дѣлъ стряпчему {Никитѣ Вас. Каверину.} взнесть искъ; что исполнено, и жалоба его отправлена въ Сенатъ. Вотъ симъ-то и возгорѣлась уже явная злоба намѣстника противъ губернатора.
Между тѣмъ случилось еще происшествіе, достойное примѣчанія, которое ознаменовалось совершеннымъ подыскомъ и гоненіемъ губернатора. Въ мартѣ мѣсяцѣ (1788), 24-го числа, Т. е. наканунѣ Благовѣщенія, явился къ губернатору воронежскій купецъ Гарденинъ съ открытымъ ордеромъ ко всѣмъ губернаторамъ отъ главнокомандующаго въ арміи князя Потемкина-Таврическаго, которымъ препоручалось имъ помогать ему Гарденину, яко провіантскому коммиссіонеру, въ покупкѣ и доставкѣ провіанту на армію, предводительствуемую имъ противъ Оттоманской Порты, въ которомъ крайній былъ недостатокъ, такъ что по зимѣ еще съ Моздоцкой линіи и прочихъ мѣстъ дивизіонные командиры писали къ губернатору и просили его пріискать купить хлѣба. Но какъ въ томъ году въ Тамбовской губерніи, да и въ прочихъ смежныхъ, родился хлѣбъ худо, то и не могъ онъ удовлетворять требованія ихъ. Гарденинъ, сверхъ помянутаго ордера, представилъ еще открытый указъ изъ Сената казеннымъ палатамъ, чтобъ ассигнованныя на воинскій департаментъ суммы отпустили ему Гарденину безъ задержанія; объявивъ при томъ словесно, что пріискано и приторговано имъ хлѣба потребное число по рѣкѣ Воронѣ у разныхъ помѣщиковъ и отдано имъ задатку 50,000 р., съ тѣмъ чтобъ при вскрытіи рѣки и при нагрузкѣ въ суда хлѣба, заплатить имъ остальную сумму; а ежели не заплатится, то съ нихъ поставки хлѣба не взыскивать и взятыхъ въ задатокъ денегъ не требовать. Поелику было то время, что скоро рѣка вскроется, то и просилъ онъ, чтобъ изъ ассигнованныхъ на военный департаментъ за прошлый и за настоящій годъ суммъ были потребныя ему деньги выданы; иначе же, когда упустится пора, то армія подвергнется крайнему бѣдствію. Губернаторъ (Державинъ), какъ деньги въ казенной палатѣ, препроводилъ его къ вицъ-губернатору, чтобъ онъ отъ него деньги требовалъ. Гарденинъ возвратился и объявилъ, что вицъ-губернаторъ отказалъ ему въ деньгахъ, сказавъ, что будто въ палатѣ провіантскихъ суммъ нѣтъ. Губернаторъ вторично отослалъ его при секретарѣ Савицкомъ {Правильнѣе, Савинскомъ; см. Т. V.} (что нынѣ вицъ-губернаторомъ въ Новѣгородѣ) и велѣлъ просить его, чтобъ онъ удовольствовалъ коммиссіонера, ежели провіантскихъ и коммиссаріатскихъ денегъ нѣтъ, хотя изъ другихъ суммъ, которыя опослѣ замѣнитъ, ибо государственная нужда, не теряя времени, того требуетъ, дабы не поморить арміи. Вицъ-губернаторъ, надѣясь на покровительство князя Вяземскаго, яко генералъ-прокурора и государственнаго казначея, а также и на генералъ-губернатора, отвѣтствовалъ съ грубостію, что у него денегъ нѣтъ, и сверхъ того, дабы оказать губернатору больше неуваженія и пресѣчь совсѣмъ надежду Гарденину безъ подарковъ ему получить деньги, поѣхалъ на винный липецкій (винокуренный) заводъ, якобы для осмотру его годности по сенатскому указу. Гарденинъ въ отчаяніи прибѣгнулъ паки къ губернатору. Тогда онъ приказалъ ему войти къ себѣ съ письменнымъ прошеніемъ съ прописаніемъ всѣхъ вышеописанныхъ обстоятельствъ и отказовъ вице-губернаторскихъ. Вслѣдствіе чего, призвавъ къ себѣ казенныхъ дѣлъ стряпчаго, велѣлъ ему подать себѣ вѣдомость о суммахъ, какія находятся въ казенной палатѣ наличными и куда какія ассигнованы суммы. Стряпчій отвѣтствовалъ, что губернскій казначей {Козьма Никол. Пыпинъ.} и прочіе члены палаты той вѣдомости ему безъ вицъ-губернатора не даютъ.
Тогда онъ, по силѣ учрежденія о губерніяхъ, яко хозяинъ губерніи, далъ ордеръ коменданту {Матв. Дм. Булдакову.}, придавъ ему въ помощь для лучшаго соблюденія порядка совѣтника правленія и секретаря, которымъ велѣлъ казну въ губернскомъ казначействѣ освидѣтельствовать и подать губернскому правленію репортъ, сколько какихъ суммъ на лицо находится въ ономъ. А какъ предвидѣлъ онъ, что таковой его, хотя законный и должный, но рѣшительный поступокъ отъ его недоброжелателей подвергнется разнымъ прицѣпкамъ и осужденію: то и далъ онъ подробное наставленіе своимъ коммиссіонерамъ какъ поступать при свидѣтельствѣ казны, наблюдая возможную осторожность и порядокъ, то есть, чтобъ записывать всякій свой шагъ, по точной силѣ должности казначея, въ журналъ вообще съ тѣми чиновниками, которые отъ стороны казенной палаты при томъ свидѣтельствѣ находиться будутъ. Все сіе сохранено, и поданъ рапортъ въ губернское правленіе; но какъ свидѣтельство происходило по документамъ и по книгамъ нѣсколько дней, то натурально о выдачѣ денегъ Гарденину посланъ прежде репортъ въ Сенатъ, а о свидѣтельствѣ послѣ, въ которомъ прописаны всѣ безпорядки и неустройство по казенной части: то есть ассигнаціоннаго банка суммы болѣе 150,000 рублей валялись вовсе безъ записки, изъ коихъ, носился слухъ, раздаваны вицъ-губернаторомъ взаймы казенныя деньги, безъ процентовъ и безъ залоговъ, кому хотѣлъ, также неокладные доходы, какъ-то: за гербовую бумагу, за паспорты, сбирались безъ записки въ приходъ; провіантскихъ и коммиссаріатскихъ суммъ было на лицо, неизвѣстно почему удержанныхъ и не высланныхъ въ мѣста, куды ассигнованы, около 200,000, т. е. несравненно болѣе чѣмъ Гарденинъ требовалъ. Словомъ, почти вся записная киига была бѣла, документы разбросаны или и совсѣмъ растеряны, и неизвѣстныя какія-то деньги нашлись у присяжныхъ по коробкамъ, такъ что оказывалось въ растерѣ или похищеніи казенныхъ денегъ болѣе 500,000 рублей. Все сіе записано въ журналъ и подписано собственными руками, какъ коммиссіонеровъ губернатора, такъ и губернскимъ и уѣзднымъ казначеемъ и стряпчимъ, безъ всякаго противурѣчія или жалобъ на какое-либо притѣсненіе, и тогда же отрепортовано съ нарочнымъ Сенату, и намѣстнику дано знатъ. Поелику же сіе происходило передъ Страшною недѣлею, а по воскресеньямъ всегда собирались къ губернатору на вечеръ чиновники и ихъ жены, то въ Вербное воскресенье, собравшись они въ домѣ губернатора, начали между собою переговаривать, что якобы свидѣтельство комендантъ и его помощники учинили подложное притѣснительно и оклеветали казенную палату въ безпорядкахъ, коихъ совсѣмъ не было, а напротивъ того она нашлась въ наилучшей исправности; о чемъ казенная палата, сдѣлавъ опредѣленіе, послала съ нарочнымъ же репортъ отъ себя Сенату.
Сіе услышавъ губернаторша отъ женщинъ, сказала мужу. Онъ тотчасъ призвалъ къ себѣ губернскаго прокурора {Дмитрія Ѳедор. Хвощинскаго.} и спросилъ, извѣстенъ ли онъ и правда ли, что казенная палата сдѣлала опредѣленіе въ опроверженіе губернскаго правленія и послала рапортъ, якобы о лживомъ свидѣтельствѣ. Прокуроръ отвѣчалъ: правда. -- "Для чего вы не соблюли свою должность, въ учрежденіи вамъ предписанную, гдѣ вамъ велѣно доносить губернскому правленію не токмо о всѣхъ происшествіяхъ, но и о слухахъ и о ропотѣ народномъ? А вы, видя и пропуская опредѣленіе палаты о беззаконныхъ поступкахъ коменданта и прочихъ коммиссіонеровъ, не донесли правленію, которое могло свои взять мѣры и чрезъ изслѣдованіе открыть истину. Что подумаетъ Сенатъ? кому ему вѣрить, правленію или палатѣ?" Губернскій прокуроръ, услышавъ сіе, струсилъ, поблѣднѣлъ и затрясся. Губернаторъ безъ обиняковъ сказалъ ему, что ежели онъ не исполнитъ своей должности по точной силѣ учрежденія, то онъ прямо принужденъ будетъ донести о всѣхъ беззаконныхъ происшествіяхъ Императрицѣ. Прокуроръ на другой день, то есть въ Страшной понедѣльникъ, хотя день неприсутственный, но какъ по важному дѣлу, подалъ репортъ губернскому правленію. Губернаторъ, принявъ оный, далъ резолюцію пригласить, какъ по экстренному дѣлу, предсѣдателей палатъ и при нихъ, призвавъ всѣхъ чиновниковъ, казначеевъ и присяжныхъ, бывшихъ при свидѣтелствѣ казны въ казначействѣ, спросить ихъ, какимъ образомъ дѣлано было притѣсненіе и угрозы присяжнымъ и прочимъ чинамъ комендантомъ и прочими коммиссіонерами. Предсѣдатели уголовной и гражданской палатъ, двое Чичериныхъ {Василій Петровичъ и Петръ Васильевичъ; см. Т. V.}, прибыли? а казенной палаты, какъ выше явствуетъ, вицъ-губернаторъ былъ на липецкихъ заводахъ, то вмѣсто его пришелъ экономіи директоръ Аничковъ. Скоро потомъ представлены казначеи и присяжные, которые тайно пріѣхавшимъ изъ Липецка вицъ-губернаторомъ и его сообщникомъ экономіи директоромъ настроены, что на вопросъ въ правленіи губернаторомъ: "кѣмъ вы были принуждены при свидѣтельствѣ казны показывать неисправности казначейства и похищеніе казны?" въ одинъ голосъ всѣ отвѣтствовали: "Комендантомъ". -- Какъ? -- "Онъ приказалъ изъ насъ одному присяжному, у котораго въ коробкѣ заперты были казенныя деньги: "ну, поскорѣе отпирай и вынимай, что у тебя тамъ есть", толкнувъ притомъ тростнымъ набалдачникомъ въ спину". -- Болѣе жъ никакого принужденія и устращиваній не было? -- "Нѣтъ", отвѣчали. Сіи показанія записаны въ журналѣ правленія и спрашиваны еще, не имѣютъ ли чего въ оправданіе свое сказать; но никто ничего не говорилъ, а всѣ были безгласны. Все сіе въ присутствіи всего собранія записано и репортовано Сенату и сообщено генералъ-губернатору къ свѣдѣнію, который съ своей стороны послалъ жалобу въ оное правительство, что якобы губернаторъ его обидѣлъ, между прочимъ и созывомъ изъ палатъ въ правленіе предсѣдателей, ссылаясь на учрежденіе, которымъ одному ему предоставлено право сзывать палаты при случаяхъ заключенія, на новые законы.
Сенатъ по первому рапорту о выдачѣ Гарденину денегъ сдѣлалъ губернатору строгій выговоръ, что якобы онъ вмѣшивался въ управленіе казенной части, которая непосредственно зависѣла отъ государственнаго казначея, или князя Вяземскаго, несмотря на то, что онъ его ассигнацію приказалъ выполнить, велѣвъ отдать Гарденину деньги, ассигнованныя на провіантскій департаментъ. По второму же рапорту о свидѣтельствѣ денегъ въ палатѣ и о происшедшемъ между казенною палатою и правленіемъ несогласіи, велѣлъ на мѣстѣ генералъ-губернатору безпорядокъ исправить, а пониженную сложность, несмотря на толь явный и умышленный ущербъ интереса по откупу, утвердилъ безъ всякаго изслѣдованія, не уважа никакихъ доводовъ казеннаго стряпчаго. Генералъ-губернаторъ, пріѣхавъ самъ для исполненія сенатскаго указа, что сдѣлалъ, губернатору осталось неизвѣстнымъ, ибо онъ о семъ ни однимъ словомъ съ нимъ не объяснялся; а между тѣмъ въ августѣ мѣсяцѣ, по случаю нечаянно объявленной войны Швеціею {См. Т. I, стр. 307, прим. къ одѣ На шведскій миръ.}, какъ приказано было добровольно отданныхъ .владѣльцами въ солдаты людей принимать, но на одежду и содержаніе ихъ денегъ не ассигновано, то губернаторъ требовалъ отъ намѣстника разрѣшенія, изъ какихъ суммъ оныя взять, ибо, получивъ недавно указъ Сената не касаться казенной части, не смѣлъ самъ собою заимствовать оныхъ изъ коммиссаріатскихъ суммъ. Генералъ-губернаторъ отдѣлывался отъ письменной резолюціи, словесно приказывая взять изъ коммиссаріатскихъ суммъ, и намѣренъ былъ уѣхать изъ Тамбова въ Рязань, дабы необходимую выдачу изъ казначейства на сію потребу денегъ обратить паки на губернатора и тѣмъ снова поджечь Вяземскаго, якобы въ присвоеніи имъ его должности. Но губернаторъ остерегся, требовалъ письменной резолюціи или звалъ намѣстника въ правленіе, дабы тамъ въ общемъ присутствіи сдѣлать по сему экстренному случаю положеніе; но онъ, на сіе крайне разсердяся, съ азартомъ кричалъ, что онъ понуждать его идти въ правленіе не можетъ, что онъ долженъ исполнять всѣ его повелѣнія безпрекословно, какъ бы Императорскаго Величества, что онъ ничто иное, какъ его совѣтникъ; но губернаторъ говорилъ, что онъ правитель губерніи, а не совѣтникъ. Словомъ, произошелъ между ими довольно горячій разговоръ; но никакой непристойности не было, и генералъ-губернаторъ съ тѣмъ изъ Тамбова уѣхалъ, оставивъ наборъ людей, обмундированіе и продовольствіе ихъ на попеченіе губернатора.
Въ сентябрѣ полученъ указъ изъ Сената, послѣдовавшій по жалобѣ намѣстника, въ коемъ многія глупыя небылицы и скаредныя клеветы на Державина написаны были: между прочимъ, что будто онъ его за воротъ тащилъ въ правленіе, что будто въ присутствіи его въ правленіи сдѣланныя имъ распоряженія не исполнялъ, что накопилъ недоимки, и другія всякія нелѣпицы, но ни одного истиннаго и уваженія достойнаго проступка ( или ) дѣла не сказалъ. Губернатору не трудно было на такой сумбуръ отвѣтствовать и опровергнуть лжи прямымъ дѣломъ. Но какъ зналъ онъ канцелярскій обрядъ, что не на справкахъ основанные отвѣты подлежатъ сумнѣнію и что начальничьи донесенія болѣе возымѣютъ вѣсу, нежели его отвѣты, то, отлучивъ его отъ должности, предадутъ дѣло въ Сенатъ ( къ ) законному сужденію, а Сенатъ нѣсколько лѣтъ будетъ собирать справки, которыя въ угодность генералъ-губернатора будутъ такія, какія ему только будутъ угодны; словомъ, ежели не обвинятъ, то вѣчно просудятъ, чего имъ только и хотѣлось, дабы не допустить Державина въ столицу, или лучше до лицезрѣнія Императрицы: ибо таковъ есть законъ: кто подъ судомъ, тотъ не допущается ко двору. Державинъ, все сіе предвидѣвъ, взялъ мѣры, дабы отвратить отъ себя толь злобно ухищренную напасть. Онъ, не объявя указа въ правленіи, призвалъ къ себѣ секретарей и приказалъ имъ якобы по другой какой надобности, справиться о всемъ, о чемъ требуетъ съ него Сенатъ отвѣта, каждому по своей экспедиціи и за подписаніемъ ихъ и совѣтниковъ по ихъ частямъ, взнесть къ нему въ канцелярію. Они сіе исполнили, и совѣтники, не знавъ что по поводу сенатскаго указа тѣ справки требованы, подписали, а губернскій прокуроръ пропустилъ, не сдѣлавъ никакого возраженія. Тогда губернаторъ объявилъ правленію сенатскій указъ и тотъ же часъ, основавъ на тѣхъ справкахъ свой отвѣтъ, отправилъ въ Сенатъ. Прокуроръ и совѣтники, бывши преданы изъ трусости намѣстнику, увидѣли, что сплошали, не затруднивъ справокъ, Первый изъ нихъ, пославъ нарочнаго къ генералъ-губернатору съ извѣстіемъ, что губернаторъ требуетъ справокъ противъ сенатскаго указа, получилъ съ тѣмъ же посланнымъ предписаніе, чтобъ никакъ не давать справокъ {См. Т. V, стр. 714, 715, 723.}; но было уже поздно. Гудовичъ, будучи о семъ извѣщенъ, послалъ въ Сенатъ жалобу на Державина, говоря, что онъ подъ видомъ справокъ отдалъ якобы его подъ судъ губернскому правленію. Ему больно было, что справками обнаружились его лжи и черной души клевета. Напримѣръ, онъ доносилъ Сенату, что губернаторъ въ присутствіи его въ губернскомъ правленіи сдѣланныхъ имъ распоряженій не исполнялъ (по справкамъ открылось, что онъ съ самаго своего пожалованія въ тамбовскіе намѣстники въ правленіи ни разу не бывалъ и распоряженій никакихъ не дѣлалъ); что недоимокъ не взыскивалъ: оказалось, что никогда оныхъ такъ мало не было. Что же касалось до того, что будто за воротъ тащилъ въ правленіе, то толь грубую ложь никакое безстыдное свидѣтельство подкрѣпить не могло; ибо надобно было, чтобъ кто-нибудь ихъ рознялъ, и тому подобное.