1-е. Будучи позванъ въ одинъ разъ Державинъ съ дѣломъ въ кабинетъ послѣ бывшаго тамъ г. Терскаго, нашелъ ее ропщущею. "Какъ", говорила она, "въ Псковѣ продается соль по 2 рубли пудъ, слышалъ ли ты?" -- "Нѣтъ, Государыня." -- "Развѣдай же пожалуй." -- "Слышу. У меня на сихъ дняхъ оттуда пріѣхалъ родственникъ." Это былъ Николай Петровичъ Яхонтовъ {См. Т. II, стр. 427, 604 и 712.}, который дѣйствительно сказалъ про многія злоупотребленія, казенною палатою чинимыя чрезъ одного откупщика Городецкаго, и о дороговизнѣ соли. Державинъ донесъ о всемъ томъ на другой день Императрицѣ. Она приказала ему написагь его рукою записку отъ его имени, родомъ доноса, и препроводить оную для изслѣдованія къ генералъ-губернатору, находившемуся тогда въ Петербургѣ, Осипу Андреевичу Игельштрому {Оттонъ-Генрихъ Игельстромъ, по происхожденію шведъ (1737-1823), военный человѣкъ и дипломатъ, правившій поперемѣнно нѣсколькими губерніями, особенно извѣстенъ какъ главнокомандующій русскихъ войскъ въ Польшѣ въ 1794 году. [П. Б.]. По словарю Бант.-Каменскаго, О. А. Игельстромъ, сынъ лифляндскаго дворянина, быль псковскимъ намѣстникомъ въ 1792 и 1793 годахъ, умеръ уже въ 1817. Ср. Т. V, стр. 490. См. о немъ также въ Запискахъ Мертваго.} -- "Нѣтъ, Государыня", Державинъ ей сказалъ: "я вамъ не доносилъ самъ отъ себя, а вы изволили приказать развѣдать, и я что слышалъ, то вамъ и доложилъ." -- "Хорошо", сказала; "напиши какъ знаешь." Но едва успѣлъ онъ отъ нея выдти, то позвала она къ себѣ статсъ же секретаря Петра Ивановича Турчанинова, который, отъ нея возвратясь съ приказаніями ея, или самъ отъ себя на ухо шепнулъ ему, что приказала она увѣдомить о дошедшемъ до нея слухѣ Ивана Ивановича Кушелева {Который былъ кавалеромъ при великомъ киязѣ Александрѣ Павловичѣ, а потомь сенаторомъ. Примѣчаніе Державина.}, свояка тамошняго вице-губернатора Брылкина, который былъ женатъ на родной сестрѣ покойнаго, бывшаго ея фаворита, Александра Дмитріевича Ланскаго, дабы онъ послалъ къ Брылкину нарочнаго и остерегъ его, чтобъ онъ взялъ свои мѣры, когда генералъ-губернаторъ прикажетъ о томъ слѣдовать. Тогда же, по ея приказанію, графъ Петръ Васильевичъ Завадовскій посылалъ какого-то отъ себя регистратора въ Псковъ, якобы развѣдать подъ рукою о томъ злоупотребленіи, который возвратясь донесъ, что ничего нѣтъ и что то пустая нанесена клевета на казенную налату и на вицъ-губернатора, и для того кажется и никакого слѣдствія не было. Спустя нѣсколько времени, Государыня, призвавъ къ себѣ Державина въ кабинетъ, ему же голову вымыла, что онъ такіе до нея доводитъ слухи и тѣмъ ее безпокоитъ; а потому, чтобъ онъ и былъ впередъ осмотрительнѣе.
2-е. Нѣкто Коробейниковъ, московскій купецъ {Храповицкій (стр. 266) называетъ Коробейникова поручикомъ.}, подалъ ей чрезъ фаворита Зубова письмо, въ которомъ изъяснялъ, что тамошній совѣстный судъ, въ угодность губернатора Лопухина {Князя Петра Васильевича, занимавшаго эту должность въ Москвѣ съ 1784 по 1793 г.}, покровительствовавшаго московскаго же купца Николая Роговикова {Этотъ Роговиковъ -- тесть Д. И. Фонъ-Визина. [П. Б.]} (который послѣ былъ государственнымъ банкиромъ), отнялъ у него собственный его въ помянутой столицѣ домъ, совсѣмъ его къ суду не призывая. По справкѣ оказалось, что совѣстный судъ, принявъ отъ кого-то просьбу на Роговикова въ завладѣніи якобы имъ того дома, опредѣлилъ представить тяжущимся сторонамъ посредниковъ, которые положили тотъ домъ отдать Роговикову, хотя онъ былъ Коробейникова и ни по чему ни Роговикову, ни вымышленному его сопернику не принадлежалъ. Коробейниковъ вошелъ въ тотъ же судъ съ просьбою, доказывая, что домъ -- его, а не тѣхъ, которые о немъ вымышленную тяжбу имѣли. Совѣстный судъ отвѣтствовалъ, что онъ Коробейниковъ къ нему прежде не прибѣгалъ, то онъ, не зная что домъ -- его, и отдалъ тому, кому посредники приговорили. Онъ другую подалъ просьбу, изъявляя, что онъ прибѣгаетъ къ разбирательству суда сего; ему отвѣтствовано, что уже поздно, что онъ собственныхъ своихъ рѣшеній не перерѣшиваетъ. Коробейниковъ прибѣгъ къ Императрицѣ. Она отослала просьбу его на разсмотрѣніе Сената 2-го департамента. Сей разсматривая нашелъ дѣйствительно, какъ выше явствуетъ, что совѣстный судъ отдалъ чужой домъ Роговикову; а какъ по сенатскимъ опредѣленіямъ обыкновенно докладывалъ генералъ-рекетмейстеръ Терскій, человѣкъ хотя умный, дѣла знавшій, но хитрый и совершенный подъячій, готовый всегда угождать сильной сторонѣ, поелику же Безбородко былъ связанъ по любовной интригѣ съ женою Лопухина {Кн. Лопухинъ былъ женатъ въ первомъ бракѣ на Прасковьѣ Ивановнѣ Левшиной, во второмъ на Екатеринѣ Николаевнѣ Шетневой (ум. 1839).}, котораго былъ приверженецъ Роговиковъ, то натурально Терскій и покривилъ вѣсы правосудія на сторону послѣдняго. Поелику онъ зналъ совершенно нравъ Государыни, что она чрезвычайно самолюбива и учрежденіе свое о губерніяхъ почитала выше всѣхъ въ свѣтѣ законовъ и что вореки онаго волосомъ никому коснуться не позволяла, то онъ, принесши докладъ Сената къ Императрицѣ, ничего другаго ей не сталъ объяснять, какъ только сказалъ: "Вашъ Правительствующій Сенатъ, въ противность Вашего Величества учрежденія, отставилъ совѣстнаго суда рѣшеніе, на мнѣніи обѣихъ тяжущихся сторонъ основанное." Довольно было сего. Государыня разгнѣваласъ и подписала на докладѣ Сената. "Быть по мнѣнію посредниковъ." Коробейниковъ на сіе самое прибѣгалъ со вторичною просьбою или, лучше, на Царицу жаловался Императрицѣ. И сія-то самая просьба отдана чрезъ Зубова Державину для справедливѣйшаго и строжайшаго разсмотрѣнія и доклада Ея Величеству. Онъ докладывалъ съ объясненіемъ всѣхъ вышеизображенныхъ обстоятельствъ. Она возразила: "Да вѣдь посредники рѣшили." -- "Правда, посредники, но подложные; а посредники Коробейникова тутъ совсѣмъ не были". Она разсердилась и, подумавъ нѣсколько, сказала: "Что жъ дѣлать? Я самодержавна."
3-е. Сидѣлъ Державинъ въ одно время въ Царскомъ Селѣ въ комнатѣ у помянутой госпожи Перекусихиной. Вдругъ услышался въ комнатѣ шумъ. Зовутъ Турчанинова; не успѣлъ онъ войти, ( зовутъ ) Державина, который, пришедъ, увидѣлъ Императрицу въ чрезвычайномъ гнѣвѣ выступившую такъ-сказать изъ себя. Она кричала, засучивъ руки: "Какъ? Сенатъ идетъ противъ моихъ учрежденій! я ему покажу себя." Державинъ взглянулъ на нее съ удивленіемъ. Она тотчасъ спохватилась (какъ и нѣсколько разъ подобное случалось) и, понизивъ голосъ, сказала: "Сенатъ по извѣстному тебѣ Ярославову дѣлу нападаетъ на ярославскаго генералъ-губернатора Кашкина {Въ Запискахъ Храпов. (стр. 273 и 274) читаемъ: подъ 1-мъ сентября 1792 г.: "Поутру Терскій докладывалъ по жалобѣ маіора Ярославова на Е. П. Кашкина"; и подъ 3-мъ сентября: "Подписали указъ въ пользу Кашкина, чтобъ судить Ярославова противъ старательства Державина и Зубова". Евгеній Петр. Кашкинъ былъ вмѣстѣ и вологод. Намѣстникомъ.}." -- "Да вѣдь это дѣло, Государыня," отвѣтствовалъ Державинъ, "нѣсколько разъ разсматривано было въ Совѣтѣ." Это то самое, за которое, какъ выше видно ( стр. 629 ), браны были отвѣты съ генералъ-прокурора, оберъ-прокурора и оберъ-секретарей. -- "Какъ, въ Совѣтѣ?" возразила она. -- "Такъ, Государыня!" Она, тотчасъ утихнувъ и перемѣня лицо, сказала: "Поди за мной." Вошедши въ кабинетъ, сѣла за свой письменный столъ, приказала сыскать дѣло: "Да что, развѣ ты оправдываешь Ярославова?" (помѣщика, который подозрѣваемъ былъ въ веденіи разбоя одного мѣщанскаго дома людьми его и въ пріемѣ воровскихъ вещей). "Нѣтъ, Государыня," Державинъ сказалъ: "я его не оправдываю; но генералъ-губернаторъ, въ противность законовъ Вашихъ, вторичными допросами подъ истязаніемъ людей его, извлекъ отъ нихъ противныя первымъ показанія, по которымъ его теперь и дѣлаютъ участниковъ того разбоя." -- "Хорошо жъ", сказала она снисходительно: "скажи Терскому, чтобъ онъ не писалъ того указа, который я ему приказала, а доложилъ бы мнѣ завтра, какъ пріѣдемъ въ Петербургъ" (ибо она въ тотъ день отъѣзжала изъ Села Царскаго въ сію столицу). Державинъ, вышедши изъ кабинета, нашелъ Терскаго за перегородкою въ секретарской, пишущаго тотъ указъ. Онъ объявилъ ему повелѣніе Императрицы, говоря, чтобъ онъ былъ остороженъ по дѣлу, которое по его соображеніямъ нѣсколько разъ было смотрѣно въ Совѣтѣ. Поутру на другой день, въ Петербургѣ, встрѣтясь въ секретарской съ Терскимъ, по его вопросамъ объяснилъ ему нѣкоторыя подробности. Терскій позванъ былъ къ Государынѣ и, вышедъ оттуда, сказалъ, что Государыня приказала отнесть дѣло въ Совѣтъ, что и сама она, призвавъ Державина къ себѣ, подтвердила. Терскій, побывавъ въ Совѣтѣ, поднесъ ей проектъ сказаннаго указа на апробацію. Она, апробовавъ, призвала опять Державина и сказала, что она по мнѣнію Совѣта дала указъ Сенату. Державинъ натурально предполагалъ, что Совѣтъ противъ прежнихъ своихъ неоднократныхъ заключеній по соображеніямъ, Державинымъ учиненнымъ и имъ самимъ утвержденнымъ, криводушничать не будетъ и что указъ въ точной силѣ ихъ г. Терскимъ написанъ; но какъ онъ удивился, пріѣхавъ домой, увидя безъ памяти прискакавшаго къ себѣ оберъ-секретаря Ананьевскаго, который спрашивалъ, что имъ дѣлать: "Прежде за то съ насъ брали отвѣты, что мы не по точной силѣ учрежденія и прочихъ законовъ дѣлали предписанія по Ярославову дѣлу. Мы, давъ отвѣты, исправились и поступили такъ, какъ должно; но нынѣ, по жалобѣ генералъ-губернатора по тому же самому дѣлу, послѣдовалъ имянной указъ совсѣмъ въ отмѣну перваго". Тутъ Державинъ увидѣлъ, что Терскій Государыню обманулъ, донеся ей, чго Совѣтъ апробовалъ писанный имъ указъ, яко согласный первому. Поѣхалъ къ Зубову, объяснилъ ему, въ чемъ были подъяческіе крючки Терскаго и неразуміе или неправомысліе Совѣта, коимъ онъ покровительствовалъ генералъ-губернатора, угнетавшаго чрезъ мѣру Ярославова. Зубовъ слегка объяснилъ каверзы сіи Императрицѣ, и тотъ же день посланъ къ Кашкину указъ, чтобъ онъ не въѣзжалъ въ Ярославскую губернію, гдѣ то дѣло производилось, до рѣшенія онаго въ палатѣ уголовнаго суда или, лучше, до отсылки онаго на ревизію въ Сенатъ, въ тѣхъ мысляхъ, что онъ, не будучи лично въ Ярославлѣ, не осмѣлится письменно дѣлать какихъ-либо внушеній судьямъ на пагубу Ярославова; но вышесказаннаго указа, даннаго Сенату, не отмѣнила. Однакоже таковая предосторожность отъ гоненія генералъ-губернатора не спасла бы Ярославова, ежелибъ дѣло, по разногласію втораго департамента, не вошло въ разсмотрѣніе общаго собранія при Императорѣ Павлѣ Первомъ, и бѣдный Ярославовъ вѣрно бы былъ посланъ, яко разбойникъ или содержатель разбойниковъ, на каторгу, ежелибъ Державинъ, будучи уже сенаторомъ, не присутствовалъ по сему дѣлу въ общемъ собраніи и не далъ защитительнаго своего мнѣнія Ярославову, на что и прочіе гг. сенаторы всѣ согласились.
4-е. На первой недѣлѣ Великаго поста, послѣ говѣнья и причастія Императрицы и всего двора, призвала она къ себѣ Державина въ кабинетъ и приказала ему, чтобъ онъ объявилъ еа волю третьяго Сената департамента ( оберъ-прокурору ) Голохвастову, дабы нѣкоему польскому знатному магнату Потоцкому, принесшему въ Сенатъ жалобу на генералъ-губернатора Пассека {Извѣстный Петръ Богдановичъ Пассекъ (см. выше стр. 430, прим. 1) былъ съ 1781 года могилевскимъ намѣстникомъ. -- Андрей Ив. Голохвастовъ былъ впослѣдствіи сенаторомъ.}, удовольствія дѣлано не было, для того что онъ идетъ противъ ея и каверзитъ по дѣламъ политическимъ. Сіе было исполнено. Въ Сенатѣ было ему отказано; онъ подалъ на него жалобу къ Императрицѣ, и оная ему отдана съ надписью.
Вотъ какъ, выше сказано, она царствовала политически, наблюдая свои выгоды или поблажая своимъ вельможамъ, дабы по маловажнымъ проступкамъ или пристрастіямъ не раздражить ихъ и противъ себя не поставить. Напротивъ того, кажется, была она милосерда и снисходительна къ слабостямъ людскимъ, избавляя ихъ отъ пороковъ и угнетенія сильныхъ не всегда строгостью законовъ, но особымъ материнскимъ о нихъ попеченіемъ, а особливо умѣла выигривать сердца и ими управлять, какъ хотѣла. Часто случалось, что разсердится и выгонитъ отъ себя Державина, а онъ надуется, дастъ себѣ слово быть осторожнымъ и ничего съ ней не говорить; но на другой день, когда онъ войдетъ, то она тотчасъ примѣтитъ, что онъ сердитъ: зачнетъ спрашивать о женѣ, о домашнемъ его быту, не хочетъ ли онъ пить, и тому подобное ласковое и милостивое, такъ что онъ позабудетъ всю свою досаду и сдѣлается по-прежнему чистосердечнымъ. Въ одинъ разъ случилось, что онъ, не вытерпѣвъ, вскочилъ со стула и въ изступленіи сказалъ: "Боже мой! кто можетъ устоять противъ этой женщины? Государыня, вы не человѣкъ. Я сегодня наложилъ на себя клятву, чтобъ послѣ вчерашняго ничего съ Вами не говорить; но Вы противъ воли моей дѣлаете изъ меня, что хотите." Она засмѣялась и сказала: "Неужто это правда?" Умѣла также притворяться и обладать собою въ совершенствѣ, а равно и снисходить слабостямъ людскимъ и защищать безсильныхъ отъ сильныхъ людей. Скажемъ нѣсколько примѣровъ.
I-е. Видѣли выше ( стр. 643 ), какъ она наказала Парфентьева, доносителя на Якобія.
II-е. Нѣкоторыя благородныя бѣдныя дѣвицы, жившія въ Москвѣ, писали Государынѣ чрезъ почту, что генералъ-губернаторъ князь Прозоровскій {Александръ Александровичъ, генералъ-аншефъ, впослѣдствіи фельдмаршалъ (ум. 1809), былъ московскимъ главнокомандующимъ съ 1790 по 1795 г.} не сдѣлалъ по ихъ дѣламъ, въ судахъ производившимся, не токмо никакого пособія, но и выгналъ ихъ отъ себя съ грубостію. Она, отдавъ письмо Терскому, велѣла справиться и взять съ князя объясненіе. Терскій то исполнилъ. Генералъ-губернатору показалось то обидно: онъ оказалъ свое неудовольствіе губернатору Архарову {Ивану Петровичу, который позднѣе, по восшествіи на престолъ Императора Павла, былъ назначенъ московскимъ военнымъ губернаторомъ. Братъ его Николай Петровичъ уже въ 1780-хъ годахъ былъ тверскимъ и новгородскимъ генералъ-губернаторомъ (см. Т. V, No 410).} и прочимъ чиновникамъ полиціи; а какъ они жили въ бѣдной хижинѣ, а можетъ-бытъ и поведеніе не очень хорошее имѣли, то полиція и стала имъ дѣлать разныя примѣтки { Р. Б. вм. "примѣтки" поставила "прицѣпки"; но такъ какъ первое слово совершенно ясно въ ркп., то мы не рѣшаемся измѣнить его.}, сыскивала ихъ и тому подобное. Старшая изъ нихъ пожаловалась Государынѣ, описавъ квартиру, гдѣ она отъ гоненія укрывается, и столь убѣдительно разжалобила ее, что въ одинъ день, часу въ 12-мъ, когда она начала въ бриліантовой палатѣ убираться, приходитъ дежурный лакей и зоветъ къ ней Державина. Онъ входитъ, видитъ ее въ пудреной бѣлой рубашкѣ съ распущенными сѣдыми волосами, пылающую гнѣвомъ. "Возьми", говоритъ, отдавая письмо: "я вижу, этихъ бѣдныхъ сиротъ угнетаютъ за то, что они пожаловались на главнокомандующаго, то губернаторъ и вся полиція на нихъ возстали; отыщи ихъ и представь ко мнѣ, но такъ, чтобъ того начальство тамошнее на знало." Принявъ повелѣніе, Державинъ потребовалъ нужное число изъ кабинета денегъ, далъ ордеръ, съ прописаніемъ имяннаго повелѣнія, находящемуся въ его канцеляріи при письменныхъ дѣлахъ подполковнику Резанову (тому самому, о которомъ выше упомянуто {См. выше стр. 639, прим. 2.}), чтобъ онъ увезь ихъ тайно изъ Москвы и представилъ къ нему. Резановъ, остановясь въ трактирѣ, нашелъ, по описанію въ письмѣ той дѣвицы, бѣдную хижину, вошелъ къ ней и объявилъ ей ордеръ Державина. Она, испугавшись, думая что это подосланъ лазутчикъ отъ Архарова, дабы схватить ее и увезти куды въ ссылку, бросилась изъ комнаты и побѣжала по улицѣ въ домъ нѣкоего бригадира князя Голицына, въ сосѣдствѣ живущаго; Резановъ -- за ней, и когда вбѣжалъ на дворъ, то окружило его великое множество людей, почтя его недобрымъ человѣкомъ, съ какимъ-иибудь дурнымъ намѣреніемъ за ней прибѣжавшимъ. Онъ принужденъ былъ сказать, чтобъ его представили князю, хозяину дома, и, попрося его къ нему въ уединенное мѣсто, объявилъ ему ордеръ. Онъ, не зная руки Державина, сначала было не повѣрилъ, но Резановъ нашелся, сказалъ ему: "Когда вы не вѣрите, то оставьте меня у васъ въ домѣ; а сами извольте взять и отвезть сію госпожу къ пославшему меня". Тотъ, симъ отвѣтомъ бывъ убѣжденъ, не спорилъ болѣе и выдалъ дѣвицу, которую благополучно довезъ онъ до Петербурга. Державинъ о привозѣ доложилъ Императрицѣ. Она приказала нѣсколько ее подержать у себя и посмотрѣть ея поведеніе; а какъ оное и потомъ, послѣ пріѣхавшей сестры ея, не слишкомъ оказалось невиннымъ, то Государыня, приказавъ имъ выдать на приданое 3000 рублей, приказала ихъ отправить обратно въ Москву.
Подобныя происшествія, происходящія отъ слабости, нерѣдко случались, какъ-то жаловались иногда на увозъ дочерей, на соблазнъ ихъ самими матерьми: то она приказывала подъ рукою освѣдомляться. Когда открывалось, что дѣвушка по согласію своему давала увозить себя и прельщать молодымъ людямъ, то она, не подвергая огласительному стыду и строгости законовъ, матерински всегда умѣла обиды и раздоры прекращать семействъ миролюбіемъ, приказавъ удовлетворять богатымъ бѣдныхъ; какъ равно обремененнымъ долгами отъ мздоимныхъ ростовщиковъ и грабителей помогала. Напримѣръ: нѣкто Каировъ, служившій въ Преображенскомъ полку офицеромъ, по молодости своей, вошелъ въ ухищренное знакомство нѣкотораго офицера того же полку, казавшагося ему пріятелемъ, который прежде былъ полковымъ коммиссаромъ и истратилъ много казенныхъ денегъ на свои надобности; а какъ пришло время къ смѣнѣ, то онъ уговорилъ его принять сію должность и домогся своимъ пронырствомъ, что прочіе его собратья къ тому его выбрали достойнымъ. Натурально, вмѣсто того чтобъ сдать казну наличными деньгами, онъ отдалъ росписками и векселями своими. Въ продолженіе же тѣ суммы выигралъ въ карты, росписки возвратилъ, и Каировъ замѣнилъ ихъ своими. Когда жъ пришло къ сдачѣ, и новый коммиссаръ бумагъ за наличныя деньги не принялъ, то, избѣгая военнаго суда, Каировъ былъ долженъ занять въ банкѣ подъ закладъ своего материнскаго имѣнія, назвавъ оное, своимъ, а какъ и тѣхъ суммъ не достало, то за чрезвычайные проценты -- у нѣкоего немилосердаго лихоимца Тарабаровскаго подъ закладъ того же имѣнія. Хотя Тарабаровскій это зналъ, но какъ имѣніе стоило несравненно болѣе занятыхъ суммъ изъ банка, то, притворясь будто не знавшимъ подлога и будто по добродушію не хотя безпокоить заимщика и подвергать его строгости закона, ждалъ до того времени, какъ банкъ, описавъ имѣніе, выбралъ долгъ свой изъ доходовъ; и когда уже оставалось только заплатить 600 рублей, Тарабаровскій возсталъ съ своимъ требованіемъ, чтобъ коль скоро имѣніе освободится отъ залога банковаго, то записать оное, по тогдашнимъ законамъ, уже въ потомственное владѣніе за себя. Между тѣмъ Каировъ съ отчаянія спился и умеръ. Мать, при жизни сына не хотя его подвергать строгости законовъ за учиненный имъ подлогъ, выгнана будучи изъ имѣнія по описи онаго банкомъ, шаталась по Петербургу съ дочерью невѣстою 12-ть лѣтъ, кормясь доброхотнымъ подаяніемъ и прося милости у Тарабаровскаго; но имѣя жестокое и жадное къ интересу сердце, ( онъ ) никакъ не хотѣлъ и думать, чтобъ ей сдѣлать какое снисхожденіе: дожидался только, когда осталыіые 600 рублей въ банкъ взнесены будутъ. Старуха прибѣгнула чрезъ Державина къ Императрицѣ. Она, вникнувъ во всѣ подробности жалкаго состоянія сиротъ Каировыхъ, приказала Тарабаровскаго призвать къ себѣ совѣстному судьѣ г. сенатору Ржевскому {Алексѣю Андреевичу; см. выше стр. 52.} и убѣдить его, чтобъ онъ взялъ только двойной капиталъ по уставу управы благочинія, а не по вексельному праву, считая процентъ на процентъ, въ нѣсколько кратъ больше. Тарабаровскій, видя предъ собою такую посредницу, хотя не хотѣлъ, но долженъ былъ согласиться; поелику же и двойнаго капитала Каировой по ея бѣдности нечѣмъ было заплатить, то велѣла банковому директору г. Завадовскому вновь подъ то же имѣніе выдать безъ очереди потребную сумму. Итакъ извлекла сиротъ Каировыхъ единымъ своимъ милосердіемъ изъ бездны золъ, въ которой они погибали.
Подобными дѣлами хотя угождалъ Державинъ Императрицѣ, но правдою своею часто наскучивалъ, и какъ она говоривала пословицу: живи и жить давай другимъ, и такъ поступала, то онъ на рожденіе царицы Гремиславы {Т. I, стр. 729.} Л. А. Нарышкину въ одѣ сказалъ:
Но только не на счетъ другаго;