Осьмое. Когда Державинъ возвратился изъ Бѣлоруссіи, то вскорѣ, по покровительству Кутайцова, котораго тогда задобрили Евреи, подала на него одна жидовка жалобу Императору, единственно съ тѣмъ чтобъ, оклеветавъ, замарать его въ мысляхъ Государя и лишить довѣренности къ мнѣнію его, о нихъ поданному. Въ той жалобѣ жидовка показывала, что будто Державинъ на вышеупомянутомъ лезнинскомъ {См. выше стр. 723.} винокуренномъ еврейскомъ заводѣ, смертельно билъ ее палкою, отъ чего она, будучи чревата, выкинула мертваго младенца. Но какъ Державинъ, бывъ на томъ заводѣ съ четверть часа, не токмо никакой жидовки не билъ, но ниже въ глаза не видалъ, то и не зналъ о сей клеветѣ до самой той минуты, когда, при пріѣздѣ его изъ коммерцъ-коллегіи въ Сенатъ, оберъ-прокуроръ Оленинъ показалъ ему объявленный генералъ-прокуроромъ имянной указъ, чтобъ по той просьбѣ учинилъ разсмотрѣніе Сенатъ. Крайне онъ удивился такой странной незапности и не вѣрилъ ей, потому что онъ поутру былъ у генералъ-прокурора и ни слова отъ него о томъ не слыхалъ. Но прочетши указъ и просьбу, вспыхнулъ и сбѣсился такъ-сказать до сумасшествія. "Какъ", закричалъ онъ во весь голосъ при собраніи: "здѣсь не законы управляютъ и не воля Императора, но прихоти Кутайцова и узденя {Въ Р. Б . "слуги" вм. "узденя". Узденями называются на Кавказѣ дворяне горскихъ жителей (Буткова Матеріалы для нов. ист. Кавказа , см. указатель): кажется, здѣсь намекъ на восточное происхожденіе Кутайсова (стр. 702, прим.) и на то, что онъ былъ начальникомъ конскихъ заводовъ.} его Обольянинова. На меня въ то время внимать клеветамъ жидовки, когда всѣ мои поступки въ Бѣлоруссіи апробованы уже рескриптомъ Государя, и предавать меня съ ней суду! Нѣтъ, я ѣду къ Императору, и пусть меня посадятъ въ крѣпость, а я докажу глупость объявителя такихъ указовъ, прежде нежели буду отвѣчать на жидовкину бездѣльническую просьбу". Оленинъ и прочіе его пріятели, схватя его за полу, дергали и унимали, чтобъ онъ пересталъ горячиться. Онъ опомнился, хотѣлъ ѣхать къ генералъ-прокурору, но не могши вдругъ преодолѣть своей запальчивости, просилъ г. сенатора Захарова {Иванъ Семеновичъ Захаровъ, служившій въ царствованіе Екатерины при банкѣ ( Зап . Энгельг., стр. 138), былъ пожалованъ Павломъ въ сенаторы; см. о немъ выше стр. 231.}, попавшагося ему въ глаза на подъѣздѣ сенатскомъ, чтобъ онъ сѣлъ съ нимъ въ карету и проѣхался нѣсколько по городу. Сей исполнилъ его желаніе и, въ продолженіе ѣзды болѣе двухъ часовъ, разговорами своими нѣсколько его успокоилъ. По пріѣздѣ пошелъ прямо въ кабинетъ къ генералу-прокурору, но сей, какъ видно, свѣдалъ о его чрезвычайномъ огорченіи, тотчасъ вскочилъ съ мѣста и прибѣжалъ къ нему, цѣловалъ даже его руки, прося успокоиться, доказывая что указъ, объявленный имъ, никакой важности въ себѣ не составляетъ, что жидовкина клевета ничего не значитъ. -- "Нѣтъ, ваше превосходительство, я писалъ указы и знаю, какъ ихъ писать; то когда велѣно разсмотрѣть жидовкину просьбу, то само по себѣ разумѣется, что съ меня противъ оной взять объясненіе и рѣшить по законамъ, стало судить." -- "Но какъ же этому помочь?" сказалъ генералъ-прокуроръ. -- "Поѣдемте со мною къ Императору; пусть онъ самъ разсудитъ и отмѣнитъ свой неосторожный указъ", сказалъ Державинъ. "Почто такъ далеко ходить", съ робостію {Въ Р. Б . "въ разборъ" вм. "съ робостію".} говорилъ Обольяниновъ {Въ ркп. описка: "Императоръ" вм. "Обольяниновъ".}: "нѣтъ ли средства самимъ намъ поправить?" -- "Но записаны ли въ Сенатѣ", спросилъ Державинъ, "всѣ вами объявленныя высочайшія повелѣнія и собственноручный рескриптъ Государя Императора, которымъ апробованы дѣла мои и поступки, бывшіе въ Бѣлорусской губерніи, по порученнымъ мнѣ коммиссіямъ, а въ томъ числѣ и по лезнинскому винокуренному заводу, на которые болѣе трехъ мѣсяцевъ жалобы ни отъ кого не было? Ежели записаны, то какъ вы могли противъ государскихъ благоволеній повѣрить такой сумасбродной и неистовой жалобѣ, и по ней докладывать?" -- "Нѣтъ", онъ сказалъ, "благоволенія мною вамъ объявленныя и рескриптъ въ Сенатѣ не записаны". -- "То объявите", говорилъ Державинъ: "или я самъ ихъ объявлю прежде, нежели по жалобѣ жидовки докладывано будетъ; а когда они запишутся, тогда, наведя о нихъ справку, можете ими отвергнуть клевету еврейки, не требуя отъ меня объясненія на оную и не подвергая такъ-сказать меня суду съ нею". Такъ и сдѣлали, и еврея, писавшаго ей жалобу, приговорили за дерзость на годъ въ смирительный домъ. Но по восшествіи на престолъ Императора Александра Державинъ исходатайствовалъ ему свободу изъ онаго.
Девятое. Наканунѣ Крещенія въ 1801 году Державину разсудилось съѣздить отобѣдать въ Пажескій корпусъ къ князю Зубову (по возвращеніи его изъ удаленія въ Петербургъ), въ которомъ онъ былъ названъ главнымъ директоромъ {По спискамъ чиновъ князь П. А. Зубовъ значится директоромъ 1-го кадетскаго корпуса, а братъ его Валеріанъ -- директоромъ 2-го корпуса.}. Просидѣвъ у него до вечера, поѣхали вмѣстѣ во дворецъ, по обыкновенію, для поздравленія наканунѣ Императора съ наступающимъ праздникомъ. Едва вступили въ залу собранія, какъ услышалъ, что ищутъ его и зовутъ къ Императору. Онъ удивился, ибо выше сказано, что онъ не хотѣлъ съ нимъ лично видаться, дабы себя и его не разгорячить. По вступленіи въ кабинетъ, Государь подошелъ и, осмотря его съ ногъ до головы нѣсколько разъ, самъ сѣлъ на софу и, велѣвъ противъ себя ему сѣсть на стулъ, смотрѣлъ прилежно въ глаза. По нѣкоторомъ молчаніи, спросилъ: "Послалъ ли онъ воспрещеніе въ Ригу о невыдачѣ французскому королю Людовику XVIII, живущему тамъ, жалованья?" -- "Послалъ", отвѣтствовалъ Державинъ. -- "Да полно такъ ли, и будетъ ли остановлено?" -- "Конечно", Державинъ сказалъ: "ибо коль скоро отъ Вашего Величества получилъ вчерась чрезъ адъютанта князя Шаховскаго о томъ повелѣніе, то тотчасъ отправилъ по эстафетѣ въ казенную палату повелѣніе, а на другой день еще по почтѣ; то надѣюсь, исполнены будутъ." -- "Хорошо", сказалъ съ грознымъ видомъ Императоръ и, тотчасъ откланявшись, отпустилъ его отъ себя. Державинъ не зналъ, что это значило; но послѣ, какъ время объяснило случившееся происшествіе, то кажется не иное что, какъ Государь хотя ласкалъ въ то время Зубова, но подозрѣвалъ его себѣ недоброжелателемъ, и былъ онъ у него подъ тайнымъ присмотромъ, а потому когда свѣдалъ, что Державинъ у него въ тотъ день обѣдалъ, то спросилъ его незапно предъ себя и глядѣлъ пристально въ глаза, не покажетъ ли какого смущенія, а чрезъ то не покажетъ ли своего съ нимъ соучастія. Но какъ бы то ни было, Державинъ всякое воскресенье долженъ былъ ему посылать краткія репортицы о состояніи казны (т. е. отчетъ о приходахъ и расходахъ оной въ прошедшую недѣлю), которая такъ безмѣрными издержками истощена была и безпрестанно истощалась, что недоставало не токмо остаточныхъ казначейства суммъ, но самыхъ давныхъ недоимокъ и долговъ казенныхъ, на счетъ коихъ принуждены были печатать новыя ассигнаціи и удовлетворять Императора, который не хотѣлъ вѣрить, что казна его въ крайнемъ недостаткѣ. Въ два мѣсяца тогда, сверхъ всѣхъ статныхъ и остаточныхъ суммъ, издержано было болѣе 6-и милліоновъ рублей, какъ на посылку въ Индію Донскихъ казаковъ {Т. III, стр. 646 и 671.}, на строеніе Казанской церкви {Т. III, стр. 105.}, и прочія подобныя затѣйливыя издержки, такъ что наконецъ, по невступленію въ полномъ количествѣ ассигнованныхъ доходовъ на военный департаментъ, стали оказываться въ ономъ недостатки, которые наполнить никоимъ образомъ было неоткуда. А какъ сіе могло причинить государственному казначею великую бѣду, то въ послѣдній день царствованія сего Государя, по неожиданію отъ запрещенной европейской торговли пошлиннаго доходу, Державинъ рѣшился подать докладъ Императору и подалъ, чтобъ напечатать милліоновъ 40 ассигнацій, скупить ими на биржѣ находящіеся купеческіе товары, и тѣмъ ожививъ внутреннюю торговлю, воспользоваться сколько-нибудь отъ нихъ пошлинами. Но за смертію Императора, въ ту ночь случившуюся, сего доклада не вышло.
Десятое. Въ навечерье сего страшнаго переворота Державинъ былъ у генералъ-прокурора до 12-го часа ночи и, какъ государственпый казначей, трактовалъ съ нимъ и съ купцомъ Рюминымъ о подрядѣ соли во всѣ Россійскіе города, по отдачѣ оной на откупъ еврею Перцу въ полуденныхъ губерніяхъ изъ крымскихъ соляныхъ озеръ {Ср. выше стр. 356 и 369, письма Державина къ Мертваго и къ М. Ѳ. Соймонову о соляномъ управленіи; также стр. 137, письмо къ Н. Н. Новосильцову. Содержаніе самаго проекта Державина будетъ сообщено въ слѣдующемъ томѣ.}, и положивъ на мѣрѣ сію операцію, поѣхалъ домой. Но часу поутру въ осьмомъ на другой день вбѣгаетъ къ нему свояченица его, ( жена ) г. Нилова, который послѣ былъ губернаторомъ въ Тамбовѣ {Это была урожденная Прасковья Мих. Бакунина, двоюродная сестра Д. А. Державиной, жившая въ домѣ поэта и воспѣтая имъ подъ именемъ Параши (Т. II, стр. 185, и въ настоящ. Томѣ выше, стр. 78).}, жившая съ мужемъ у него въ домѣ, и сказываетъ, запыхавшись, что Императоръ скончался. Происшествіе сіе не оставятъ описать историки; но Державинъ, по ревности своей и любви къ отечеству желая охранить славу Наслѣдника и брата его Константина, которыхъ порицали въ смерти ихъ отца, и тѣмъ укоризну и опасность отвратить Имперіи, написалъ бумагу, въ которой совѣтовалъ хотя видомъ однимъ произвесть слѣдствіе, которымъ бы обвиненіе сгладить съ сихъ принцевъ......................... съ которой бумагой и ѣздилъ раза три во дворецъ; но былъ приближенными, которые его держали такъ-сказать въ осадѣ, не допущенъ. Впрочемъ о семъ объяснится ниже, а здѣсь за приличное только почитается сказать, что вмѣстѣ съ манифестомъ о восшествіи на престолъ Александра состоялся указъ, что государственнымъ казначеемъ сдѣланъ опять по прежнему графъ Васильевъ, а Державину велѣно только присутствовать въ Сенатѣ {Въ спискахъ чиновъ за послѣднее время царствованія Павла мы находимъ Державина (въ службѣ съ 1760 г., въ чинѣ д. т. сов. съ 14-го іюля 1800) присутствующимъ въ Совѣтѣ Е. И. В., сенаторомъ, госуд. казначеемъ, присутств. въ коммиссіи о составл. законовъ Росс. Имперіи и въ совѣтахъ Смольнаго монастыря и Екатерининскаго института.}.
Онъ получилъ отъ Императора Павла слѣдующія награжденія: 1, за оду на рожденіе великаго князя Михаила Павловича табакерку съ бриліантами; 2, такую же за оду на Малтійскій орденъ; 3, крестъ бриліантовый Мальтійскій за сочиненіе банкротскаго устава, въ которомъ онъ участвовалъ съ бывшимъ генералъ-прокуроромъ Беклешовымъ и настоящимъ, Обольяниновымъ, и княземъ Гагаринымъ. Достойно замѣтить, что сего устава была наиболѣе цѣль воздержать дворянство отъ мотовства и дѣланія сверхъ имѣнія ихъ долговъ, а для того довѣренность къ нимъ въ тѣснѣйшіе сжата предѣлы, нежели прежде, то есть велѣно заемныя письма писать у крѣпостныхъ дѣлъ, а ежели и домовыя могутъ быть письма, но по нимъ взысканіе чинить не иначе какъ по формѣ судомъ, а не скорымъ исполненіемъ; купеческая довѣренность по векселямъ оставлена въ прежней силѣ. Державинъ же предполагалъ не иначе дворянину дѣлать довѣренность какъ по открытому листу, отъ правительства за свидѣтельствованному, гдѣ у кого какое недвижимое есть имѣніе, такимъ образомъ чтобъ всякій заимодавецъ подписывалъ сколько подъ какое имѣніе кого ссудилъ, дабы послѣдующій заимодатель могъ видѣть, не безопасно ли ему еще подъ то же имѣніе заимобрателя ссудить. Ибо, напримѣръ, кто въ банкѣ заложилъ по 40 рублей душу или домъ въ третьей части настоящаго капитала, а онъ несравненно дороже стоитъ, то по продажѣ и можетъ онъ безъ сумнѣнія свои получить деньги; кто же недвижимыхъ имѣній не имѣетъ, тотъ можетъ какого извѣстнаго капиталиста упросить подписать за него свое поручительство, и тотъ уже порука за него своимъ имѣніемъ отвѣтствовать. Такимъ способомъ всѣ бы тяжбы долговыя пресѣклись, ибо довѣренность была ( бы ) имѣнію, а не лицу дворянскому; но купеческая довѣренность, душа торговли, распространяясь, оставалась бы въ своей силѣ. Но опослѣ сей ( уставъ ) разными толкованіями и каверзами ослабленъ, такъ что ни довѣрія, ни скораго взысканія кредиторамъ не доставлялъ. -- Наконецъ получилъ Державинъ еще награжденіе за поднесеніе росписанія доходовъ на 1801 годъ, за что прежде государственнымъ казначеямъ, предшественникамъ {Въ ркп. "преемникамъ", -- обмолвка, исправленная уже въ Р. Б.} его, жаловалось по 100,000 рублей, которые и тогда Императоръ приказалъ-было выдать; но окружающіе увѣрили Государя, что по недавному вступленію Державина въ сію должность много такого награжденія, и дано ему только 10,000 рублей, а остальные 90,000 рублей раздѣлили по себѣ, какъ-то: Обольянинову 30,000 руб., адмиралу Кушелеву 30,000, князю Гагарину 30,000; но Державинъ никогда ни отъ кого никакого не получалъ награжденія и тѣмъ былъ доволенъ: хотя и чувствовалъ обиду, но скрылъ въ своемъ сердцѣ.
ОТДѢЛЕНІЕ VIII1.
Царствованіе Императора Александра I.
1 Въ ркп. вся эта послѣдняя глава не отдѣлена отъ предыдущей особымъ заглавіемъ.
Какъ выше явствуетъ, на 12-е марта 1801 года Императоръ Александръ вступилъ на престолъ Всероссійской Имперіи. Первый манифестъ его {Поднесенный Трощинскимъ къ подписанію (Зап. Шишкова, Т. I, стр. 81).} былъ о вступленіи на престолъ, въ которомъ торжественно обѣщано, что царствовать будетъ по закону и по сердцу Екатерины. Въ то же самое время состоялся указъ, чтобъ по прежнему государственнымъ казначеемъ быть графу Васильеву, а Державину только присутствовать въ Сенатѣ. По нѣсколькихъ дняхъ, по дружбѣ съ Трощинскимъ, Васильевъ получилъ всемилостивѣйшій рескриптъ, въ которомъ, не смотря на то, что не могъ дать вѣрнаго отчета казнѣ, расхвалялся онъ чрезвычайно за исправное управленіе государственными доходами. Васильевъ, внеся сей рескриптъ въ первый Сената департаментъ, хотѣлъ потщеславиться онымъ въ укоризну Державину, сказавъ: "Вотъ многіе говорятъ, что у меня плохо казна управлялась; вмѣсто того сей рескриптъ противное доказываетъ." Державинъ отвѣтствовалъ: "Начто вамъ, графъ, грѣшить на другихъ? а я вамъ говорю въ глаза, что вы въ такомъ болотѣ безотчетностію вашею, изъ коего вамъ вовѣкъ не выдраться". Онъ закраснѣлся и замолчалъ. Послѣдствіе доказывало и понынѣ доказываетъ Державина правду, что часть сія въ такомъ безпорядкѣ, котораго въ благоустроенномъ государствѣ предполагать никакъ бы не долженствовало.
Въ дни {Сначала было написано: "въ первые дни".} царствованія своего Императоръ Александръ возстановилъ Дворянскую грамоту {Манифестомъ 2-го апрѣля 1801 (П. С. З. , Т. XXVI, No 19,810).}, нарушенную отцомъ его; совершенно уничтожилъ Тайную канцелярію, даже велѣлъ не упоминать ея названія {П. С. З., Т. XXVI, No 19,813.}, а производить секретныя дѣла въ обыкновенныхъ публичныхъ присутственныхъ мѣстахъ и присылать на обревизованіе въ первый Сената департаментъ. И какъ въ то время случилось, что одного въ Тамбовской губерніи раскольника духоборской секты судили въ неповиновеніи верховной власти, который не признавалъ совсѣмъ Государя, то уголовная палата и присудила его къ смертной казни и намѣсто оной къ жестокому наказанію кнутомъ и къ ссылкѣ въ Сибирь на вѣчную каторжную работу. Но какъ въ угожденіе милосердію Государя Сенатъ не хотѣлъ его осуждать такъ строго, то и не знали, что съ нимъ дѣлать, дабы съ одной стороны не потакнуть ненаказанностію неуваженію вышней власти, а съ другой не наказать и не обременить выше мѣры преступленія точнымъ исполненіемъ закона. Державинъ сказалъ: "Поелику Императрица Екатерина въ Наказѣ своемъ совѣтовала наказаніе извлекать изъ естества преступленія, и какъ сущность вины его состоитъ въ томъ, что не признаетъ онъ надъ собою никого, то и отправить его одного на пустой островъ, чтобъ жилъ тамъ безъ правительства и безъ законовъ, подобно звѣрю." Всѣ на мнѣніе сіе согласилисъ: такъ и сдѣлано {Ср. въ Т. II, стр. 385, происшествіе въ Казани, послужившее поводомъ къ отмѣнѣ пытки.}.
Какъ, при самомъ восшествіи новаго Императора, генералъ-прокуроръ Обольяниновъ смѣненъ и опредѣленъ на мѣсто его г. Беклешовъ, Трощинскій же занималъ мѣсто перваго статсъ-секретаря, и всѣ дѣла шли чрезъ него {Въ первой нашей замѣткѣ о Трощинскомъ (см. выше стр. 636) сказано, что Павелъ пожаловалъ его въ сенаторы: дѣйствительно, по спискамъ 1800 года мы находимъ его въ этомъ званіи; но ранѣе того, въ 1798, онъ состоялъ "у принятія прошеній и въ главномъ почтовыхъ дѣлъ правленіи 1-мъ членомъ", слѣдовательно сохранялъ положеніе, занятое при Екатеринѣ; въ концѣ же Павлова царствованія имя его совершенно исчезаетъ изъ списковъ. Уже 30 марта 1801 Императоръ Александръ, образовавъ непремѣнный Совѣтъ, поручилъ главное завѣдываніе его канцеляріей одному изъ членовъ его, Трощинскому, который такимъ образомъ сдѣлался докладчикомъ и редакторомъ при лицѣ Государя (Барона М. Корфа Ж. Спер. и М. Богдановича Исторія царств. Ал. I ; особенно же Сборн. Ист. Общ., Т. III, статъя А. Н. Попова).}: то и обладали они Императоромъ по ихъ волѣ; и какъ скоро потомъ вызванъ изъ деревень своихъ графъ Александръ Романовичъ Воронцовъ, бывшій по связи съ покойнымъ Безбородкою въ одной партіи {Въ ркп. "въ одной связи", очевидная обмолвка.}, то, для усиленія своего, его къ себѣ присовокупили {Вызванный изъ деревни графъ А. Р. Воронцовъ представилъ Государю замѣчательную записку о тогдашнемъ состояніи Россіи. Записка эта напечатана въ Чт. общ. Ист. и Древн. 1859 г., кн. I. [П. Б.]. Вскорѣ онъ былъ назначенъ государственныъ канцлеромъ, членомъ Совѣта и министромъ иностранныхъ дѣлъ. Со дня коронаціи онъ состоялъ въ 1-мъ классѣ наравнѣ съ двумя фельдмаршалами, графами Салтыковыми.}. Словомъ, они ворочали государствомъ; а чтобъ Державинъ имъ ни въ чемъ не препятствовалъ, то они выключили его изъ Государственнаго Совѣта {Въ члены Совѣта Державинъ былъ назначенъ на другой день послѣ порученія ему должности государственнаго казначея, рескриптомъ Имп. Павла (см. выше стр. 394 и 731).}, подъ видомъ новаго его преобразованія. Нѣкоторый подлый стиходѣй, въ угодность ихъ, не оставилъ на счетъ его пустить по свѣту эпиграмму слѣдующаго содержанія: