Снабденный таковыми отъ Императора и Каразина, пріѣхавъ въ Калугу, остановился на квартирѣ, Каразинымъ пріисканной, въ домѣ у купца Бородина, градскаго головы, человѣка честнаго и великую довѣренность въ городѣ имущаго. Отъ него и отъ прочихъ приходящихъ къ нему развѣдалъ онъ о всѣхъ поступкахъ и злоупотребленіяхъ губернаторскихъ, сказывая о себѣ, что онъ отправился въ отпускъ, ѣдетъ въ деревню графини Брюсовой и намѣренъ въ Калугѣ нѣсколько дней отдохнуть. Такъ онъ сказывалъ о себѣ губернатору, вицъ-губернатору, архіерею {Калужскимъ и боровскимъ епископомъ былъ въ это время, съ 1799-го года, извѣстный Ѳеофилактъ Русановъ, умершій въ 1821 митрополитомъ въ Грузіи.} и прочимъ чиновникамъ, пріѣзжавшимъ къ нему съ обыкновенными визитами, и между тѣмъ, какъ слухи городскіе сходными явились съ извѣтами, то изъ имѣющихся у него бумагъ приготовилъ онъ, кому и куды слѣдовало, вопросы и предложенія, и отплатя всѣмъ визиты, приступилъ къ дѣлу. Пріѣхавъ въ губернское правленіе, велѣлъ позвать губернатора, и когда онъ прибылъ, то объявилъ ему указъ о свидѣтельствѣ дѣлъ въ губерніи, и какъ уже у него заблаговременно о всемъ, что нужно къ открытію истины, то есть о людяхъ и о бумагахъ потребныхъ, заготовлены были предложенія губернскому правленію, то не теряя нимало времени на канцелярскую проформу, велѣлъ онъ (привезти къ себѣ) тотчасъ представить и дѣла и чиновниковъ, произведшихъ оныя. Тотчасъ все исполнено, даны вопросы, по коимъ и отвѣты должны были дать на разставленныхъ столахъ, не выходя изъ комнаты, въ которой самъ онъ, расхаживая, наблюдалъ чтобъ не было какихъ стачекъ и канцелярскихъ уловокъ. Таковое быстрое слѣдствіе не могло не обнаружить истины. Открылись злоупотребленія губернатора: въ покровительствѣ смертоубивства, за взятки, помѣщикомъ Хитровымъ брата своего роднаго, за что онъ въ подарокъ давалъ губернатору на 75 тысячъ ломбардныхъ билетовъ; въ отнятіи имѣнія безденежно у помѣщицы Хвостовой въ пользу городничаго Батурина; въ требованіи взятокъ себѣ и въ разореніи чугуннаго завода купца Засыпкина, и въ прочихъ неистовыхъ, мерзкихъ и мучительскихъ поступкахъ, въ соучастіи съ архіереемъ, о чемъ подробно описывать было бы здѣсь пространно; каковыхъ, какъ-то важныхъ уголовныхъ и притѣснительныхъ дѣлъ, открыто слѣдующихъ до рѣшенія Сената и высочайшей власти 34, не говоря о безпутныхъ, изъявляющихъ развращенные нравы, буйство и неблагопристойные поступки губернатора, какъ-то: что напивался пьянъ и выбивалъ по улицамъ окны, ѣздилъ въ губернскомъ правленіи на раздьяконѣ верхомъ, приводилъ въ публичное дворянское собраніе въ торжественный день зазорнаго поведенія дѣвку, и тому подобное, каковыхъ распутныхъ дѣлъ открылось 12-ть, да безпорядковъ по теченію дѣлъ около ста. Но какъ злоупотребитель власти губернаторъ былъ самъ въ губерніи и управлялъ оною, то и не смѣли сельской и градской полиціи чиновники доводить въ точности на своего начальника; что они повелѣнія его исполняли, то сами по себѣ затмѣвались нѣкоторыя истины; а потому Державинъ, пославъ нарочнаго курьера въ Петербургъ, испросилъ у Императора позволеніе удалить губернатора отъ должности и препоручить оную до указу вицъ-губернатору {Алексѣю Ѳедоровичу Козачковскому.}.
Не былъ безъ дѣйствія съ своей стороны и губернаторъ. Онъ отправилъ тайно нарочнаго курьера къ своимъ покровителямъ, -- къ генералъ-прокурору Беклешову, князю Лопухину, Трощинскому, Торсукову {Оберъ-гофмейстеру, при Павлѣ бывшему шталмейстеромъ; см. о немъ выше стр. 629.} и прочимъ его пріятелямъ, съ письмомъ къ Императору, въ которомъ въ защищеніе свое взводилъ разныя клеветы на Державина, говоря, что будто онъ завелъ у себя тайную канцелярію и жестокими пытками домогался на губернатора отъ разныхъ лицъ обвиненія, въ числѣ коихъ вышеупомянутаго Гончарова такъ мучилъ, что онъ, не стерпя пытокъ, умеръ. Надобно знать, что въ сіе время сей Гончаровъ въ в самомъ дѣлѣ скоропостижно отъ апоплексическаго удара кончилъ жизнь. Причина чему была слѣдующая. Когда Державинъ пріѣхалъ въ Калугу, то чрезъ нѣсколько дней явился къ нему Гончаровъ, былъ представленъ отъ Демидова и Крупеникова, тамошнихъ дворянъ, кои были въ числѣ скрытыхъ извѣтчиковъ Государю Императору о происходимыхъ злоупотребленіяхъ въ Калугѣ. Державинъ, показавъ ему вышеупомянутую его руки секретную подписку, взятую отъ него Каразинымъ, спросилъ, подлинно ли его рукою оная писана. Гончаровъ отвѣтствовалъ, что онъ ту бумагу писалъ. "Чего жъ онъ хочетъ?" Онъ отвѣтствовалъ: "Взысканія съ губернатора суммъ, насильствомъ отъ него взятыхъ." Державинъ сказалъ ему, что хотя бы онъ и по той подпискѣ могъ учинить изслѣдованіе; но поелику она Каразинымъ взята у него именемъ Государя по секрету, то и непріятно ему такими инквизиціонными средствами безславить кроткое царствованіе владѣющаго Государя; а потому и желательно бы было, ежели онъ только намѣренъ производить искъ на губернатора, чтобъ подалъ ему формальное прошеніе съ доказательствами; ибо могъ онъ по секрету чрезъ Каразина объявить Императору за тайность поступокъ, учиненный имъ губернаторомъ, но не хочетъ иногда {Въ Р. Б. "иначе" вм. "иногда", слова, употребленнаго здѣсь въ особенномъ значеніи ( какъ-либо и т. п.), въ которомъ оно не разъ встрѣчается и въ письмахъ Державина.} производить на немъ иску денегъ. Гончаровъ на сіе согласился, и въ самомъ дѣлѣ недѣлю спустя привезъ прошеніе, въ его домѣ человѣкомъ его писанное и подписанное его рукою, въ которомъ, ссылаясь на свидѣтелей, жаловался на губернатора въ ругательствѣ за мнимую, чинимую якобы имъ картежную игру, и въ домогательствѣ у него помянутой суммы, которую просилъ взыскать. Державинъ, принявъ отъ него сію бумагу, будучи занятъ тогда отправленіемъ почты, просилъ его обождать, чтобъ объясниться о свидѣтеляхъ, въ просьбѣ упомянутыхъ, -- вышелъ въ другую комнату. Гончаровъ, сѣдши на стулъ, дожидался, и чрезъ нѣсколько минутъ стала у него изъ рукъ выпадать шляпа, что видѣли сидѣвшіе въ той же комнатѣ за столомъ канцелярскіе служители; онъ, раза два поднявъ ее, садился по прежнему на стулъ; наконецъ, въ третій разъ поднявъ, вышелъ въ сѣни, и тутъ случился ему ударъ, такъчто онъ чрезъ весьма короткое время, не могши выговорить ни слова, скончался.
Итакъ сей незапный и довольно странный и поразительный случай непріятели Державина умыслили обратить ему въ обвиненіе, по доносу губернаторомъ къ Императору, который удостовѣрялъ, что будто онъ произошелъ отъ жестокости допросовъ, учиненныхъ Гончарову. Съ возвратившимся, нарочно посланнымъ къ Императору курьеромъ съ помянутымъ донесеніемъ объ открывавшихся подозрѣніяхъ на губернатора, по коимъ требовалось его отъ должности отлученія, прислалъ Императоръ и подлинную жалобу губернатора, столь нелѣпыми клеветами наполненную. Государь хотя приказалъ удалить губернатора отъ должности, но съ удивленіемъ требовалъ объясненія противъ жалобъ его. Державинъ, благодаря за довѣренность, отвѣтствовалъ, что въ обвиненіи его, какъ по своему собственному дѣлу, оправдываться самъ не будетъ, а предоставитъ вице-губернатору, вступившему въ должность губернатора, собрать подсудимыхъ въ губернское правленіе и спросить въ присутствіи предсѣдателей палатъ, какимъ образомъ они были при допросахъ изнуряемы и мучимы, и что окажется, записавъ въ журналъ, донесть прямо Государю {Другая редакція, оставшаяся на поляхъ: "все что покажутъ, записавъ въ журналъ, донесть прямо Государю. Такимъ образомъ было исполнено". Эта редакція и принята въ текстѣ Р. Б., но, какъ оказывается изъ послѣдующаго, она устранена самимъ Державинымъ.}. Но къ великому удивленію Державинъ получилъ тотъ журналъ, изъ котораго онъ усмотрѣлъ, что совсѣмъ другимъ образомъ учинено исполненіе. Вмѣсто призыва подсудимыхъ и освѣдомленія, какими они муками и истязаніями ири допросахъ принуждаемы были къ оклеветанію невинности, опредѣлено было въ томъ, о чемъ уже они спрашиваны, вновь передопросить и дополнить другими людьми ихъ показанія, то есть сызнова слѣдствіе переслѣдовать. Сіе было сдѣлано вицъ-губернаторомъ изъ трусости, отъ угрозъ изъ Петербурга сильныхъ людей, что онъ хотѣлъ дѣло запутать. Но Державинъ далъ другое предложеніе правленію, объяснивъ, что ему должно призвать только бывшихъ у него въ допросѣ людей и спросить, чѣмъ и какъ они имъ были угнетаемы, а не вновь производить и оканчивать слѣдствіе, что не его есть дѣло, а уголовной палаты, когда высочайшее на то повелѣніе послѣдуетъ. И такъ наконецъ сдѣлано. Державинъ между тѣмъ, собравъ сколько возможно поспѣшнѣе показанія допрашиванныхъ, за скрѣпою ихъ по листамъ собственными руками, и уклонясь отъ новыхъ доносовъ и просьбъ ѣдущихъ просителей изъ уѣздовъ, ибо были безконечны, отправился чрезъ 6 недѣль своего слѣдствія изъ Калуги въ Москву, и тамъ, остановясь недѣли на двѣ или на три, изготовилъ по каждому дѣлу порознь для Государя Императора докладныя записки, а также и обстоятельное объясненіе противъ жалобъ губернатора, доведенныхъ пріятелями его до Государя, которое кратчайшимъ образомъ доказывало лжи и клеветы, на него взведенныя.
Съ симъ запасомъ прибылъ въ Петербургъ въ первыхъ числахъ апрѣля {См. выше, въ перепискѣ, стр. 133 и 134.}. Пріѣхавъ во дворецъ, приказалъ доложить, но не былъ принятъ, а приказано пріѣзжать на другой день. Будучи допущенъ, увидѣлъ суровую встрѣчу Государя, который сердито сказалъ ему: "На васъ есть жалобы." -- "Я знаю, Государь", сказалъ Державинъ: "Вы мнѣ изволили прислать ихъ подлинникомъ". -- "Для чего же это?" -- "Я Васъ теперь", отвѣтствовалъ Державинъ, "пространнымъ объясненіемъ не обезпокою, которое изволите прочесть со временемъ, не торопясь, а теперь смѣю только представить подлинный къ Вашему Величеству репортъ губернатора отъ 31-го генваря, въ которомъ онъ Вамъ доноситъ, что жестокими моими поступками въ заведенной мною тайной канцеляріи губернія вся встревожена и что онъ ожидаетъ дурныхъ послѣдствій отъ народа". -- "Такъ", Государь сказалъ: "я этотъ репортъ видѣлъ и послалъ его къ вамъ. Что вы мнѣ на него скажете?" -- "Я ничего не скажу", сказалъ Державинъ: "а вотъ другой репортъ того же губернатора ко мнѣ отъ того же самаго мѣсяца и числа, въ которомъ онъ меня увѣдомляетъ, какъ и повседневно то дѣлалъ, что въ губерніи все обстоитъ благополучно". -- "Какъ!" вскрикнулъ Государь, взглянувъ на тотъ и на другой рапорты: "такъ онъ бездѣльникъ! Напиши указъ, чтобъ судить его." -- "Нѣтъ, Государь!" возразилъ смѣло Державинъ: "позвольте мнѣ теперь не повиноваться". -- "Какъ?" -- "Такъ: когда Вы изволили во мнѣ усумниться, то не угодно ли будетъ Вамъ лучше удостовѣриться во мнѣ и приказать пересмотрѣть мое слѣдствіе, нѣтъ ли въ немъ какихъ натяжекъ къ обвиненію невинности." -- "Хорошо", и въ ту жъ минуту приказалъ составить комитетъ, назнача въ него членами: графа Александра Романовича Воронцова, графа Валеріана Александровича Зубова, графа Николая Петровича Румянцова и его, Державина, для объясненій въ случаѣ какихъ неясностей, сказавъ, чтобъ, разсмотрѣли въ подробности всѣ бумаги и вошли бы къ нему съ докладомъ за общимъ всѣхъ подписаніемъ, заготовя при томъ и проекты указовъ, кому и куды какіе слѣдуютъ.
Таковымъ разсмотрѣніемъ комитетъ занимался слишкомъ 4 мѣсяца; каждаго дѣла порознь слѣдствіе и каждую бумагу наиприлежнѣе прочитывалъ и повѣрялъ съ подлинными показаніями подсудимыхъ, и за подписаніемъ правителя комитета г. Посникова, который послѣ былъ оберъ-прокуроромъ Сената въ 3-мъ департаментѣ {О Захарѣ Никол. Посниковѣ см. выше стр. 403.}, опредѣлялъ журналомъ, какое дѣло должно быть уважено и замѣшанные въ ономъ какіе преступники должны быть подвержены суду, и какое оставить безъ уваженія. Таковыхъ важныхъ дѣлъ нашлось 34, а признанныхъ неважными, какъ выше сказано, 12; въ томъ числѣ признанъ таковымъ же, по просьбѣ Державииа, и ложный репортъ на него Государю, который, по строгости законовъ, хотя долженъ былъ быть наказанъ смертію; но онъ, какъ въ собственной обидѣ, не хотѣлъ производить иску. Словомъ, по разсмотрѣніи всего слѣдствія, не найдено, не токмо притѣсненій или домогательствъ подсудимымъ, тѣмъ паче какихъ истязаній, но даже вездѣ и ко всѣмъ великое снисхожденіе, такъ что нѣкоторые, и не изъ доброжелательныхъ къ нему членовъ, пришли въ удивленіе. Графъ Воронцовъ, какъ старшій членъ, поднесъ докладъ комитета и просилъ указовъ, которые дѣствительно состоялись въ Сенатѣ 16-го августа, коими велѣно было губернатора Лопухина и соучастниковъ его (дополня, буде гдѣ нужно, слѣдствіе) судить по законамъ {Намѣсто Лопухина калужскимъ губернаторомъ назначенъ тайным сов. Андрей Лаврентьевичъ Львовъ, до тѣхъ поръ губернаторъ тамбовскій.}.
Въ продолженіе сего разсмотрѣнія, Державинъ получилъ довольно не безважное порученіе отъ Императора. Вышеупомянутый Каразинъ, будучи человѣкъ умный и расторопный, хотя впрочемъ не весьма завидной честности, имѣлъ доступъ къ Государю. Онъ показывалъ въ Москву къ нему писанные такіе благосклонные или, лучше сказать, дружескіе рескрипты, что могли всякаго привести въ удивленіе довѣренностію къ нему Монарха. Пріобрѣлъ сіе онъ живучи въ Москвѣ, увѣдомляя его о московскихъ всякаго рода происшествіяхъ и о вышеписанныхъ калужскихъ злоупотребленіяхъ, какъ выше явствуетъ, по извѣтамъ безыменныхъ лицъ къ свѣдѣнію Императора дошедшихъ. Между тѣмъ какъ производилъ Державинъ, по его развѣдываніямъ, въ Калугѣ слѣдствіе, успѣлъ онъ изъ Москвы прежде его пріѣхать въ Петербургъ и тутъ узнать о тяжебномъ важномъ дѣлѣ, находящемся уже въ Государственномъ Совѣтѣ, между нѣкоторою госпожею Надаржинскою и Кондратьевымъ. Сей послѣдній опровергалъ ея бракъ и дочь внѣ брака зачатую, чѣмъ онъ пріобрѣталъ послѣ ея мужа, а своего дяди, великое недвижимое и движимое имѣніе, въ Малороссіи находящееся. Разныя были мнѣнія на той и на другой сторонѣ, а сильнѣйшая партія тогдашняго времени, то есть вскорѣ по восшествіи на престолъ Императора Александра, какъ-то гг. Зубовы, была на сторонѣ Кондратьева. Каразинъ свѣдалъ о семъ дѣлѣ, и хотя онъ прежде былъ на сторонѣ племянника, но узнавъ, что вдова имѣетъ дочь лѣтъ 13-ти, которая, по утвержденіи законности ея рожденія, могла быть богатая невѣста, имѣющая въ приданое болѣе 5000 душъ, то и вознамѣрился ходатайствовать за нее, съ тѣмъ чтобъ получить ее себѣ въ замужство {Каразинъ женился впослѣдствіи на дѣвицѣ Бланкеннагель, родной внукѣ Голикова, собирателя извѣстій о Петрѣ Великомъ. [П. Б.]. По словамъ г. Фортунатова "пристрастное участіе Каразина въ дѣлѣ Надаржинской было причиною того, что онъ лишился довѣрія царскаго" ( Русск. Архивъ 1867, стр. 1678).}. Онъ подольстился къ матери, и хотя чрезъ переписку, весьма ласкательную, не получилъ точнаго обѣщанія о полученіи руки ея, но весьма великую надежду, съ тѣмъ что ежели онъ ея дѣло исходатайствуетъ, ( то ) и пріобрѣтетъ ея склонность. Въ такомъ намѣреніи умѣлъ онъ внушить Государю, что ежели дѣло Надаржинской, въ которой онъ, какъ сговоренной невѣстѣ, беретъ участіе, по запутанности обстоятельствъ и пристрастію членовъ Совѣта, поручится разсмотрѣнію г. Лагарпа, учителя Государя {Францъ Цезарь Лагарпъ род. 1754 г. въ Швейцаріи; въ наставники къ Александру Павловичу поступилъ въ 1783, умеръ въ Лозаннѣ 1838. Собственный разсказъ его о пребываніи въ Россіи, заимствованный изъ его Записокъ, см. въ Р. Архивѣ 1866, стр. 75.}, который былъ тогда въ Петербургѣ, и Державина, какъ людей совѣстныхъ и знающихъ юриспруденцію, то они ему удобнѣе представятъ наилучшее мнѣніе. Императоръ на сіе соизволилъ, и графъ Валеріанъ Александровичъ Зубовъ, который, какъ выше явствуетъ, былъ за Кондратьева, привезъ къ Державину, когда онъ совсѣмъ не ожидалъ, сіе дѣло при запискѣ Каразина съ высочайшимъ повелѣніемъ, чтобъ онъ представилъ свое мнѣніе, хотя одинъ, Государю, для того что Лагарпъ уже уѣхалъ во Францію. Поелику сіе дѣло такого было щекотливаго содержанія, что съ одной стороны по гражданскому закону, то есть уложенію, строго воспрещено выблядкамъ вступать въ наслѣдство и принимать фамилію отцовъ; а по духовнымъ правиламъ позволено привѣнчивать, при совершеніи браковъ, незаконныхъ дѣтей или такъ-сказать усыновлять, какъ извѣстно, что многимъ таковымъ Императоръ далъ фамилію родителей и право послѣ нихъ наслѣдства, да и знатный примѣръ былъ въ Россіи, что Императрица Елисавета Петровна привѣнчана была при совершеніи брака Петра 1-го и почиталась законною; а притомъ судя по совѣсти, что когда новорожденная, спустя послѣ брака два мѣсяца только, произошла на свѣтъ и отецъ призналъ ее своею дочерью, и братъ его, а ея дядя, при жизни отца не оспаривалъ законности ея происхожденія, каковыхъ дѣтей юристы по многимъ примѣрамъ не отрицали права отцовскаго, то, поговоря съ синодальными членами, и основался на духовныхъ законахъ, ими показанныхъ, и что крайне бы безчеловѣчно было обезчестить благородную женщину, и не винную ни въ чемъ дочь ея лишить навѣкъ и имени и имѣнія отцовскаго, тѣмъ паче что, при жизни его, дядя ее называлъ публично своею племянницею. А потому далъ Державинъ свое мнѣніе въ пользу сей несчастной сироты. И какъ онъ прежде отозвался такимъ образомъ только словесно, то между тѣмъ графъ Валеріанъ Зубовъ, котораго Государь очень любилъ и уважалъ, принесъ-было къ нему заготовленный уже, по его приказанію, указъ въ пользу Кондратьева, то и хотѣлъ Государь подписать и взялъ уже перо, но сей молодой вельможа хотя интересовался за Кондратьева, но столько былъ благороденъ и честенъ, что остановя руку его, совѣтовалъ ему (потребоватъ) прежде отъ Державина письменнаго заключенія, и когда оное несправедливымъ покажется, тогда уже заготовленный имъ конфирмовать указъ, на что Императоръ согласился, и по поднесеніи Державинымъ подробныхъ объясненій и доказательствъ правости дѣвицы, состоялся указъ въ ея пользу.
Послѣ того въ томъ же году, въ августѣ мѣсяцѣ, поднесенъ былъ чрезъ графа Воронцова отъ вышеупомянутаго калужскаго комитета о губернаторѣ Лопухинѣ докладъ и проектъ указовъ какъ о немъ губернаторѣ, такъ и о прочихъ чиновникахъ, съ нимъ соучаствовавшихъ, и о прикосновенныхъ къ тому дѣлахъ. Сколько члены комитета по связи съ прочимъ министерствомъ, благопріятствующимъ Лопухину, найти его невиноватымъ и открыть притѣсненія, ему Державинымъ при слѣдствіи учиненныя (ни старались), но не могли, а напротивъ того весьма удивлялись вездѣ снисхожденію, ему оказываемому. Итакъ найдено было 34 дѣла достойныхъ уваженія, какъ-то въ смертоубивствѣ, въ отнятіи собственности, въ тиранствѣ и взяткахъ; а 12 такихъ, которыя, за первыми, уже не считались достойными уваженія, потому что означали болѣе шалость и непристойность въ поступкахъ, нежели зловредное намѣреніе, какъ-то напримѣръ: ѣздилъ губернаторъ въ губернскомъ правленіи при всѣхъ слушателяхъ на раздьяконѣ, присланномъ отъ архіерея для отсылки въ военную службу за вины его, верхомъ, приговаривая разныя прибаутки и похабныя слова; вводилъ въ государскій праздникъ, во время торжественнаго благороднаго собранія, публичную распутную дѣвку, француженку, давая ей мѣсто между почтенными дамами и приглашая съ собою и прочими кавалерами танцовать; пьянствовалъ вмѣстѣ съ архіереемъ по ночамъ, ходя по улицамъ, выбивая въ домахъ окны, какъ-то: у господина Демидова {Владѣльца чугунноплавильныхъ заводовъ, изъ которыхъ одинъ, Дугиинскій, въ 44-хъ верстахъ отъ Калуги, а другой, Людиновскій, въ Жиздринскомъ уѣздѣ. См. выше стр. 371.}, отъ чего все и дѣло началось, и прочее, чего описывать здѣсь было бы подробно; а оставляется при семъ экстрактъ и копія съ дѣла {При Запискахъ не оказались.}, которые любопытному не худо прочесть для узнанія нравовъ въ семъ дѣлѣ замѣшанныхъ и производства правосудія. Словомъ, сказанныя 34, уваженія достойныя дѣла, отосланы въ Сенатъ при указѣ отъ 16-го августа, въ коемъ повелѣно губернатора и соучастниковъ его судить, взявъ съ нихъ, въ чемъ нужно, дополнительные отвѣты, а 12-ть дѣлъ, признанныхъ шалостію, отосланы къ господину Трощинскому, для храненія, въ кабинетскій архивъ. Хотя изъ нихъ ложный губернатора рапортъ, оклеветательный (для) Державина, отъ 30 генваря, о коемъ выше сказано, заслуживалъ по законамъ смерть; но Державинъ, какъ въ личной его обидѣ, просилъ членовъ комитета оставить оный безъ уваженія, что по просьбѣ его и исполнено. Симъ дѣло сіе не кончилось, но ниже по порядку продолженіе его объяснится.
Въ семъ же 1802 г. октября (читай: сентября) 8-го дня состоялся высочайшій манифестъ о министерствѣ, въ которомъ, въ числѣ прочихъ 8-ми, сдѣланъ Державинъ юстицъ министромъ, съ названіемъ купно генералъ-прокурора. Въ сей день ввечеру, когда случились у Державина гости, пріѣхалъ къ нему господинъ Новосильцовъ {Николай Николаевичъ; съ 1835 г. графъ и предсѣдатель Государственнаго Совѣта до смерти своей въ 1838 г. Нѣсколько ниже Державинъ ошибочно называетъ его помощникомъ министра народн. просвѣщенія: съ 1804 года онъ значится товарищемъ министра юстиціи (княза П. В. Лопухина) и кромѣ того показанъ: находящимся при особо порученныхъ отъ Е. И. В. дѣлахъ, президентомъ Академіи Наукъ, членомъ Гл. правленія училищъ и попечителемъ училищъ с-петербургскаго округа. Выше, на стр. 137, Новосильцовъ названъ состоящимъ "у принятія прожектовъ" на основаніи Списка гражданскихъ чиновъ 1803 г.} и привезъ тотъ манифестъ, который, отозвавъ его въ другую комнату, прочелъ ему по повелѣнію, какъ онъ сказалъ, Государя Императора, съ тѣмъ чтобъ онъ ему (далъ) свое мнѣніе, примолвя, что онъ назначаемъ былъ въ финансъ-министры, а г. Васильевъ въ генералъ-прокуроры; но какъ сей послѣдній не хотѣлъ принять на себя, невѣдомо почему, сего названія, а убѣдительно просилъ сдѣлать его финансъ-министромъ, то Державину и судила судьба быть юстицъ-министромъ, а Васильеву финансовъ. Поелику Державинъ уже видѣлъ указъ о министерствѣ подписаннымъ, къ сочиненію котораго онъ приглашенъ не былъ, а сочиняли его, сколько опослѣ извѣстнымъ учинилось, графъ Воронцовъ и г. Новосильцовъ или, лучше сказать, тогда составляющіе партикулярный или дружескій совѣтъ Государя Императора, съ помянутыми двумя, князь Черторижскій и г. Кочубей {Ниже названъ еще графъ Павелъ Александровичъ Строгановъ, составлявшій извѣстный журналъ засѣданій неофиціальнаго комитета, напечатанный въ извлеченіи М. И. Богдановичемъ (Вѣстн. Евр , 1866, кн. I, и Ист. царств. Алекс. I , Т. I). См. намеки на эти лица въ басняхъ Державина (Т. III, стр. 554 и 559). Съ его отзывами о молодыхъ совѣтникахъ Государя однородно то, что говоритъ о нихъ другой современникъ, хотя и гораздо моложе Державина, но не менѣе предубѣжденный противъ новаго порядка вещей (Зап. Шишкова, Т. I, стр. 84).}, люди, ни государства, ни дѣлъ гражданскихъ основательно не знающіе, то хотя бы можно было въ немъ важные недостатки замѣтить, о которыхъ ниже, при удобности, помянется; но какъ уже было дѣло сдѣлано, то Державинъ и отозвался, что онъ ничего противъ подписанной Его Величества воли сказать не можетъ. Министрами были сдѣланы: иностранныхъ дѣлъ графъ Воронцовъ, помощникомъ его князь Черторижскій; финансъ-министромъ графъ Васильевъ, помощникомъ г. Гурьевъ; коммерцъ-коллегіи графъ Румянцовъ; внутреннихъ дѣлъ г. Кочубей: военныхъ сухопутныхъ силъ г. Вязмитиновъ; морскихъ силъ г. Мордвиновъ, помощникъ у него г. Чичаговъ; просвѣщенія графъ Завадовскій, помощникъ его г. Новосильцовъ, который отправлялъ должность и правителя канцеляріи сего комитета {Почти всѣ эти имена уже встрѣчались на предыдущихъ страницахъ нашего изданія. Здѣсь замѣтимъ только слѣдующее: Въ Мѣсяцословѣ 1803 г., гдѣ въ первый разъ означены министры, они исчислены въ такомъ порядкѣ: 1, иностр. дѣлъ : графъ Александръ Ром. Воронцовъ (вмѣстѣ и государственный канцлеръ); 2, военныхъ сухоп. силъ: Сергѣй Козьмичъ Вязмитиновъ; 3, военныхъ морскихъ силъ : министръ не названъ, товарищъ его -- Павелъ Вас. Чичаговъ, вице-адмиралъ; 4, юстиціи : Державинъ (безъ помощника); 5, внутр. дѣлъ : графъ Викторъ Павловичъ Кочубей; товарищъ: графъ Павелъ Александр. Строгановъ; директоръ: д. ст. сов. М. Сперанскій, статсъ-секретарь и въ то же время экспедиторъ въ экспедиціи Госуд. Совѣта по части гражданской и духовной; 6, финансовъ : графъ Алексѣй Ив. Васильевъ; товарищъ: Дм. Александр. Гурьевъ (въ то же время управл. Кабинетомъ); 7, коммерціи : графъ Ник. Петр. Румянцовъ (въ то же время гл. директоръ департ. водяныхъ коммуникацій и коммиссіи о устроеніи дорогъ); и 8, народнаго просвѣщенія : графъ Петръ Вас. Завадовскій (въ то же время управл. коммиссіею о составленіи законовъ); товарищъ: Мих. Никитичъ Муравьевъ (попечитель Московскаго округа).}; юстицъ-министромъ Державинъ. На другой день было собраніе сего министерскаго комитета у графа Воронцова, яко старшаго члена. Оно было такъ-сказать для пробы, какимъ образомъ заниматься ему производствомъ дѣлъ въ личномъ присутствіи Государя Императора. Державинъ тутъ же открылъ свое мнѣніе, что безъ основательныхъ инструкцій или наставленій для каждаго министра по его должности, не будетъ отъ сего комитета въ государственныхъ дѣлахъ никакой пользы, ни успѣха, а напротивъ будутъ впадать въ обязанности одинъ другаго, перессорятся, и все падетъ въ безпорядокъ, что къ несчастію и случилось, о чемъ далѣе объяснится; но господа сочлены всѣ возстали, а особливо графъ Воронцовъ, противъ сего мнѣнія, сказавъ, что въ инструкціяхъ на первый случай нѣтъ нужды, а что со временемъ оныя можно дать.
Итакъ вскорѣ послѣ того на семъ основаніи открытъ министерскій комитетъ въ личномъ присутствіи Государя Императора, который собирался, какъ и нынѣ, по два раза въ недѣлю, именно по вторникамъ и пятницамъ, во дворцѣ, во внутреннихъ комнатахъ Государя. Въ первое самое собраніе Державинъ то же самое, какъ выше, объявилъ, что безъ инструкцій не можно съ пользою дѣйствовать сему комитету, что и записано по просьбѣ его въ журналъ; но прочіе господа сочлены объявили тоже, чтобъ по времени сочинить ихъ. Державинъ въ непродолжительномъ времени и еще напомнилъ о томъ. Какъ Государь уже говорилъ, что въ томъ почти нужды нѣтъ, говоря, что онъ тѣмъ своимъ манифестомъ никакой отмѣны не сдѣлалъ въ производствѣ дѣлъ, Державинъ тотчасъ противное доказалъ, такъ что всѣ напримѣръ коллегіи только именемъ однимъ существуютъ, а не дѣломъ, безо всякаго разсужденія должны исполнять министерскія предложенія или повелѣнія, даже такъ, что ежелибы было что явно отъ министра предложено противъ законовъ и пользъ государственныхъ, то коллегіи и никто изъ членовъ никуда не могугъ протестовать противъ онаго, но записать только у себя въ журналъ. Противъ сего никто не могъ ничего возразить, то Государь и приказалъ подать каждому министру свое мнѣніе, на какомъ основаніи быть ихъ инструкціямъ или что они въ себѣ содержать должны, дабы не впадать во власть другаго. Державинъ отвѣтствовалъ, что поелику въ манифестѣ о министерствѣ именно сказано, чтобъ юстицъ-министру поступать по должности генералъ-прокурора, то онъ въ сей должности и имѣлъ свою инструкцію и ни въ какой другой не имѣлъ надобности, пока другихъ министровъ должности или инструкціи изданы не будутъ; а когда оныя издадутся, тогда онъ и увидитъ предѣлы {Въ Р. Б. "предъ собою свои" вм. "предѣлы своей".} своей обязанности, а равно и другихъ, до какой степени чья власть простирается. Поелику же по должности генералъ-прокурора, о коей въ манифестѣ сказано, власть и обязанность его простирается, яко око государево, на всѣ дѣла гражданскія и государственныя, то онъ и будетъ дѣйствовать до изданія новыхъ по оной. А между тѣмъ, чтобъ въ дѣлахъ замѣшательства не было и господа прокуроры не входили бы до нихъ въ непринадлежащее, то нужнымъ онъ находитъ дать ордера прокурорамъ, какимъ образомъ имъ относительно министровъ поступать, которые съ апробаціи Его Величества въ присутствіи министерскаго комитета учинены и даны были отъ 26-го октября 1802 года и разосланы къ исполненію по всей Имперіи.
Такимъ образомъ и пошло кое-какъ теченіе дѣлъ относительно правленія государства чрезъ министерскій комитетъ; но какъ Сенатъ отмѣненъ не былъ и по-видимому оставался не токмо въ прежней формѣ, но и силѣ, то и пошла путаница день отъ дня болѣе. Напримѣръ, законъ Петра Великаго и Екатерины II говоритъ, что Сенатъ не имѣетъ власти самъ собою распоряжать государственными суммами сверхъ 10,000 рублей; но тутъ, безъ всякаго уваженія какого-либо государственнаго мѣста {Въ Р. Б. "члена" вм. "мѣста" и ниже "различаться" вм. "разлучаться".} или совѣта и остереженія прокуроровъ, подавали сами отъ себя министры доклады Государю о милліонахъ, который ихъ и конфирмовалъ, и уже сего исправить не можно было, а потому и зачали министры тащить казну всякій по своему желанію. Державинъ первый таковой докладъ усмотрѣлъ поданный отъ господина Кочубея и остановилъ-было его въ Сенатѣ; но какъ на то благоволенія Императора не послѣдовало, то и долженъ былъ замолчать съ непріятностью. Равнымъ образомъ зачали заключать министры контракты, сверхъ власти имъ данной, на превосходныя суммы, безъ уваженія Сената, какъ-то г. Чичаговъ на поставку провіанта въ морской флотъ съ купцомъ Косиковскимъ сдѣлалъ контрактъ безъ торговъ и публикацій на нѣсколько милліоновъ, противъ чего также спорилъ Державинъ, но и на это Государь не соизволилъ: то и стали сами по себѣ приходить законы въ неуваженіе день отъ дня болѣе, и правительство нѣсколько ослабѣвать и разлучаться, какъ и отъ того, что прежде важныя мѣста занимались и награждались знатными чинами по представленію герольдіи и по докладу Сената Государю, а тутъ все то пошло по прихотливой волѣ каждаго министра, въ коихъ распоряженія не токмо по генеральному регламенту никто не долженъ былъ вмѣшиваться, но и генералъ-прокуроръ, то и спала съ господъ министровъ всякая обузданность, а потому и забота. Стали дѣлать, что кому захотѣлось {Ср. то, что около того же времени говорилъ противъ министерствъ Карамзинъ въ извѣстной "Запискѣ".}. Хотя въ министерскихъ комитетахъ и докладываны были дѣла, но безъ всякихъ справокъ и соображеній; а потому въ присутствіи Императора заводить споры безъ точнаго освѣдомленія было не ловко, да и не пристойно о томъ говорить, о чемъ достовѣрно не знаешь, то также всѣ дѣла потянули {Въ ркп. сомнительное слово; Р. Б. читаетъ "пошатнули".} ко вреду государства, а не къ пользѣ. Напримѣръ: