Державинъ узналъ сіе, и какъ имѣлъ всегда желаніе употребленъ быть въ войнѣ или въ какомъ-либо отличномъ порученіи, даже повергался иногда въ меланхолію, что не имѣлъ къ тому Средства и удобства, ибо во время посылки на флотѣ командъ въ Архипелагъ не находился въ Петербургѣ, а въ армію ѣхать волонтеромъ не имѣлъ достатку, ибо гвардію тогда обыкновеннымъ порядкомъ на войну, какъ прочіе армейскіе полки, не употребляли, кромѣ вышеозначенной экспедиціи на флотѣ; итакъ вздумалъ открывшимся случаемъ воспользоваться. Вслѣдствіе чего, хотя ему генералъ Бибиковъ ни мало не былъ знакомъ, но онъ рѣшился ѣхать къ нему и безъ рекомендаціи, слыша, что онъ человѣкъ разумный и могущій скоро проникать людей. Пріѣхавъ, открылъ ему свое желаніе, сказавъ, что слышалъ по народному слуху о поѣздкѣ его въ какую-то секретную коммиссію въ Казань; а какъ онъ въ семъ городѣ родился и ту сторону довольно знаетъ, то не можетъ ли онъ быть съ пользою въ семъ дѣлѣ употребленнымъ? Бибиковъ отвѣтствовалъ, что онъ уже взялъ гвардіи офицеровъ, ему людей извѣстныхъ, и для того сожалѣетъ онъ, что не можетъ исполнить его просьбы. Но какъ Державинъ остался у него еще на нѣсколько (времени) и не поѣхалъ скоро, то онъ, вступя съ нимъ въ разговоръ, былъ имъ доволенъ, однакоже никакого не сдѣлалъ обѣщанія. Простясь, съ огорченіемъ отъ него поѣхалъ; но въ приказѣ полковомъ ввечеру съ удивленіемъ увидѣлъ, что по высочайшему повелѣнію велѣно ему явиться къ генералу Бибикову. Онъ сіе исполнилъ и получилъ приказаніе чрезъ три дни быть къ отъѣзду готовымъ.
Въ сіе время, какъ онъ стоялъ въ домѣ помянутой госпожи, его пріятельницы {См. выше Отдѣленіе ІІ-е, стр. 460.}, къ которой почасту пріѣзжали изъ деревни съ Ладожскаго канала ея люди, по которому каналу расположенъ былъ на зимнихъ квартирахъ Володимерскій гранодерскій полкъ, то одинъ изъ ея людей, проѣзжая рано поутру чрезъ селеніе, называемое Киболъ, ночевалъ на постояломъ дворѣ и слышалъ, когда укладывались гранодеры на ямскія подводы для походу въ Казань, что гранодеры ропчутъ, что вызвали ихъ изъ арміи для торжества при свадьбѣ великаго князя Павла Петровича съ великою княжною Натальею Алексѣенной, какъ выше сказано бывшей въ сентябрѣ мѣсяцѣ, и не дали имъ при такомъ торжествѣ ниже по чаркѣ вина, а заставили бить сваи на рѣкѣ Невѣ, какъ строилась дворцовая набережная; то они отъ такой худой жизни и положатъ ружья предъ тѣмъ Царемъ, который, какъ слышно, появился въ низовыхъ краяхъ, кто бы таковъ онъ ни былъ. Таковая болтовня низкихъ людей хотя великаго уваженія не заслуживала, однако при обстоятельствахъ внутренней крамолы не должна была быть пропущена безъ замѣчанія. Державинъ сіе пересказалъ генералу Бибикову. Онъ сперва счелъ за вздоръ; но потомъ, одумавшись, велѣлъ къ себѣ часу по полуночи во второмъ, когда всѣ въ городѣ угомонятся, представить человѣка, который слышалъ тѣ разговоры. Сіе исполнено. Онъ спрошенъ былъ, знаетъ ли онъ имена тѣхъ гранодеръ, которые вышесказанныя рѣчи говорили; а какъ служитель отозвался, что онъ ихъ не знаетъ, а проѣздомъ слышалъ разговоръ, но въ лицо ихъ узнать можетъ; то Бибиковъ и не зналъ что дѣлать: ибо уже полкъ съ квартиръ выступилъ нѣсколько дней; и какъ отправленъ на почтовыхъ, то и возвращать его было неудобно; а по незнанію именъ заговорщиковъ, однихъ ихъ потребовать было неможно. Въ разсужденіи чего былъ въ недоумѣніи; однако приказалъ Державину ввечеру къ себѣ пріѣзжать. По пріѣздѣ сказалъ, что онъ съ полковникомъ того полку княземъ Одоевскимъ говорилъ, но онъ увѣрялъ, что гранодеры съ крайнимъ усердіемъ, какъ ему отъ ротныхъ командировъ донесено было, въ походъ выступили. Державинъ возразилъ: весьма бы было отъ стороны полковника и офицеровъ оплошно, ежелибъ они, слыша намѣреніе къ измѣнѣ, не взяли надлежащихъ мѣръ и ему не донесли, развѣ и сами были умышленники, но этого предполагать неможно. Генералъ замолчалъ; сказалъ, что хорошо: утро вечера мудренѣе. Опослѣ извѣстно стало, что онъ тогда же писалъ секретно по дорогѣ къ губернаторамъ новгородскому, тверскому, московскому, володимерскому и нижегородскому, чтобъ они, во время проходу полковъ въ Казань инно ихъ губерній, а особливо гранодерскаго Владимірскаго, по дорожнымъ кабакамъ приставили надежныхъ людей, которые бы подслушивали, что служивые между собою говорятъ во время ихъ попоекъ {Владимірскій пѣхотный и Архангелогородскій карабинерные полки были отправлены по тихвинской дорогѣ на Ярославль, Кострому и Нижній-Новгородъ. Бибиковъ, проѣзжая черезъ Нижній и, не получая никакихъ извѣстій объ этихъ полкахъ, послалъ имъ нарочнаго съ повелѣніемъ ускорить маршъ. Донося объ этомъ обстоятельствѣ Государынѣ (отъ 30 декабря), онъ очевидно былъ встревоженъ неполученіемъ извѣстій о владимірскихъ гренадерахъ. Этимъ подтверждается разсказъ Державина. О распоряженіяхъ Бибикова на счетъ названнаго полка упомянуто и въ Запискахъ сына его.}. Сіе распоряженіе имѣло свой успѣхъ: ибо по пріѣздѣ въ Казань получилъ онъ донесеніе отъ нижегородскаго губернатора Ступишина {Алексѣй Алексѣевичъ. Его не должно смѣшивать съ тѣмъ Ступишинымъ (Иваномъ), который упомянутъ въ числѣ лицъ, показавшихъ особенное усердіе Екатеринѣ при ея восшествіи на престолъ, и получилъ за то въ награду 600 душъ крестьянъ. (С.-Петерб. Вѣдом. 1762 г. No 64).}, что дѣйствительно между рядовыми солдатами существуетъ заговоръ положить во время сраженія предъ бунтовщиками ружья; изъ которыхъ главные схвачены, суждены и тогда же жестоко наказаны. Сіе подало поводъ генералу взять предосторожность, о которой ниже увидимъ. Но возвратимся въ Петербургъ.
Хотя Державинъ весьма налегкѣ, въ нагольной овчинной шубѣ, купленной имъ за три рубли, отправился въ Москву, но генералъ Бибиковъ перегналъ его {Онъ выѣхалъ изъ Петербурга 9-го декабря, въ Москву пріѣхалъ 14-го и пробылъ тамъ по 18-е число. (Зап. Ак. Н., т. I, No 4, стр. 42). Въ Р. Б. выражено предположеніе, не дожидался ли Бибиковъ въ Москвѣ, пока отпечатаютъ манифестъ церковными буквами. На такомъ экземплярѣ манифеста, сохранившемся въ бумагахъ Державина, означено, что онъ "печатанъ въ московской типографіи декабря 12-го дня". Поэтому догадка г. Бартенева не совсѣмъ лишена основанія. Изъ дѣла явствуетъ, что Бибиковъ привезъ въ Казань этотъ манифестъ и въ томъ видѣ, въ какомъ онъ напечатанъ былъ уже 29 ноября въ Петербургѣ, т. е. гражданскими буквами (въ числѣ 1200 экз.). Это манифестъ, начинающійся словами: "Нѣтъ, да и не можетъ быть въ свѣтѣ общества"... У Пушкина, какъ и въ Запискахъ о жизни Биб., онъ неправильно помѣченъ 23-мъ декабря. Въ Москвѣ Бибиковъ былъ задержанъ особенно распоряженіями объ отправкѣ бывшихъ тамъ полковъ къ Казани и разсылкою въ разныя мѣста бумагъ о движеніи войскъ въ ту же сторону.}: пробывъ нѣсколько дней въ Москвѣ, пріѣхалъ въ Казань декабря 25-е число, то есть, въ самый день Рождества Христова. Прочіе офицеры, напередъ уже пріѣхавшіе и открывшіе по повелѣнію генерала засѣданія Секретной Коммиссіи, но случаю тогда праздника, какъ люди достаточные, имѣвшіе знакомыхъ множество, а иные и сродниковъ, занялись разными увеселеніями; но Державинъ, пробывъ съ матерью уединенно въ домѣ, старался отъ крестьянъ пріѣзжихъ изъ деревнишекъ своихъ, которыя лежали по тракту къ Оренбургу, узнать о движеніяхъ непріятельскихъ или о колебаніи народномъ: ибо извѣстно было, что до пріѣзда Бибикова многіе дворяне и граждане разъѣхались-было изъ города, но съ прибытіемъ его паки возвратились {Положеніе, въ которомъ Бибиковъ и Державинъ застали дѣла, было такое: Пугачевъ одну за другою забралъ цѣлый рядъ крѣпостей на Общемъ Сирту отъ Яицкаго городка до Оренбурга и держалъ въ осадѣ два послѣдніе, весьма важные пункты. Его разъѣзды появлялись по всей лѣвой сторонѣ Волги. Войска правительства до сихъ поръ не имѣли вовсе успѣха; Каръ бѣжалъ отъ страха, полковникъ Чернышевъ убитъ, Фрейманъ терпѣлъ неудачи. Губернаторы совершенно растерялись. [П. Б.]}. Собравъ таковыя, сколь можно пообстоятельнѣе, извѣстія, 28-е число на вечеръ пріѣхалъ къ генералу, когда у него никого не было. Онъ по обыкновенію спрашивалъ о новостяхъ. Сей пересказалъ ему слышанное, что верстахъ уже въ 60-ти разъѣзжаютъ толпы вооруженныхъ Татаръ и всякая злодѣйская сволочь, присовокупя, по чистосердечію и пылкости своей, собственныя разсужденія, что надобно дѣлать какія-нибудь движенія, ибо отъ бездѣйствія городъ находится въ уныніи. Генералъ съ сердцемъ возразилъ: "Я знаю это; но что дѣлать? войски еще не пришли" (которыя изъ Польши, изъ бывшихъ противъ конфедератовъ, и прочихъ отдаленныхъ мѣстъ ожидаемы были {Планъ Бибикова см. въ Зап. Ак. Н., т. I, No 4, стр. 19. Ср. Р. Арх. 1867, стр. 503.}). Державинъ смѣло повторилъ: "Какъ бы то ни было, есть ли войски, или нѣтъ, но надобно дѣйствовать". Генералъ, не говоря ни слова, схватя его за руку, повелъ въ кабинетъ и тамъ показалъ ему отъ Синбирскаго воеводы репортъ, что 25-е число, то есть, въ Рождество Христово, толпа злодѣйская, подъ предводительствомъ атамана Арапова, взошла въ городъ Самару и тамошними священнослужителями и гражданами встрѣчена со крестами, со звономъ, съ хлѣбомъ и солью. Державинъ то же говорилъ: "Надобно дѣйствовать". Генералъ задумавшись ходилъ взадъ и впередъ и потомъ, не говоря ни слова, отпустилъ его домой. Поутру рано {Въ Запискахъ о жизни Бибикова сказано, что это происходило въ новый 1774 годъ, когда Державина уже не было въ Казани. Поэтому его свидѣтельство не подлежитъ сомнѣнію. Показаніе сына Бибикова либо разумѣетъ другое подобное же собраніе, либо не совсѣмъ точно.} слышитъ отъ полиціи повѣстку, чтобъ собирались въ соборъ всѣ граждане, и потомъ часу въ 10-мъ позывъ въ большой соборный колоколъ. При великомъ стеченіи народа и всего знаменитаго общества, читанъ былъ манифестъ, печатанный въ московской типографіи церковною печатью, въ которомъ объявлялось о наименовавшемся Императоромъ Петромъ ІІІ-мъ Емелькѣ Пугачевѣ и что генералъ-аншефу Бибикову поручено истребленіе того бунта, и потому всѣ команды, для того отправленныя, военныя и гражданскія, и Секретная Коммиссія, составленная изъ гвардіи офицеровъ, отданы въ полную власть его. По отслуженіи молебна объ успѣхѣ оружія, приглашены были въ квартиру главнокомандующаго преосвященный Веніаминъ и все благородное собраніе. Тутъ Бибиковъ, подойдя къ Державину, тихо сказалъ: "Вы отправляетесь въ Самару; возьмите сейчасъ въ канцеляріи бумаги и ступайте." Выговоря сіе, смотрѣлъ пристально въ глаза: можетъ быть, хотѣлъ проникнуть, таковъ ли онъ рьянъ на дѣлѣ, какъ на словахъ. Державинъ, сіе примѣтя, сообразился, что неужели онъ его посылаетъ прямо въ руки злодѣямъ, нашелся и отвѣчалъ: "Готовъ". Взялъ ту жъ минуту изъ канцеляріи запечатанные пакеты, которые надписаны по секрету, и велѣно было ихъ открыть по удаленіи отъ Казани 30 верстъ {Бумаги эти см. въ началѣ Т. V, NoNo 1 и 2.}. Простился съ матерью, не сказавъ, куда ѣдетъ; поскакалъ.
Отъѣхавъ 30 верстъ, открылъ конверты, нашелъ въ нихъ два ордера на имя его: 1-й, повелѣвавшій ему ѣхать въ Стабирскъ и найти идущія изъ Польши около тѣхъ мѣстъ 22-ю и 24-ю легкія полевыя команды; о марширующихъ изъ Бѣлорусіи 23-й и 25-й, буде можно, развѣдать, гдѣ они и скоро ли будутъ, а равно о и генералъ-маіорѣ Мансуровѣ {Павелъ Дмитр. Мансуровъ, по распоряженію Бибикова, долженъ былъ защищать такъ называвшуюся тогда Самарскую линію. См. т. V, стр. 19.}; также и (объ) изъ Сызрани командированныхъ Бахмутскихъ гусаръ трехъ стахъ человѣкахъ, на которыхъ и сдѣлать примѣчанія надежныя ли они, въ каковомъ находятся состояніи и исправности и каковыхъ имѣютъ офицеровъ. Возвратясь къ нему, о всемъ томъ донесть. Сія посылка, какъ думать должно, произошла изъ вышесказанной осторожности, ибо до того времени посыланныя гарнизонныя команды всѣ почти клали предъ злодѣями оружіе, что изъ обстоятельной исторіи о семъ возмущеніи будетъ видно; а притомъ, что генералъ хотѣлъ, можетъ быть, испытать назойливаго офицера. 2-й (ордеръ) предписывалъ ему, когда городъ Самара посланными нашими командами занятъ, а злодѣи выгнаны будутъ, то найти, кто изъ жителей первые были начальники и утоворители народа къ выходу на встрѣчу злодѣямъ со крестами и со звономъ, и чрезъ кого отправленъ благодарный молебенъ, и чтобъ виновнѣйшихъ въ умышленномъ преступленіи, заковавъ, отправить къ нему; а которые отъ простоты то учинили, тѣхъ разспросы представить къ нему на разсмотрѣніе, а иныхъ для страха на площади наказать плетьми.
Проѣзжая по дорогѣ, примѣтилъ въ народѣ духъ злоумышленія, такъ что не хотѣли ему индѣ давать и лошадей, которыхъ онъ, приставя иногда пистолетъ къ горлу старосты, принужденъ былъ домогаться. Не доѣзжая до Синбирска верстъ 5-ти, примѣтилъ онъ поселянъ, съ праздными повозками по продажѣ ихъ продуктовъ изъ города ѣдущихъ; желалъ отъ нихъ узнать, не находится ли тамъ какихъ командъ нашихъ или непріятельскихъ: ибо легко и послѣднія съ 25-го по 30-е число, по не весьма далекому разстоянію отъ Самары, занять сей городъ могли; то и приказывалъ бывшему съ нимъ и стоявшему на запяткахъ человѣку Блудова одного изъ мужиковъ остановить; но какъ онъ былъ человѣкъ весьма вялый и непроворный (ибо его собственные люди, скачучи изъ Петербурга, отбили ноги и занемогли), то и не могъ сей разгильдяй исполнить ему повелѣннаго. Для того онъ, положа человѣка въ повозку на мѣсто свое, самъ сталъ на запятки, и притворясь дремлющимъ, схватилъ незапно одного мужика, которому сдѣлавъ разспросы, узналъ, что въ Синбирскѣ есть военные люди, но того никакъ не могъ добиться, наши или непріятельскіе, и опасаясь, чтобъ самому не въѣхать въ руки послѣднихъ, не зналъ что дѣлать, тѣмъ паче когда услышалъ, что войски не въ обыкновенныхъ солдатскихъ мундирахъ, а въ русскомъ платьѣ и собирали по городу шубы; но заключалъ только по тому, что не злодѣи, когда узналъ, что у всѣхъ солдатъ ружья съ штыками, каковыхъ у сволочи быть по могло; то и рѣшился ѣхать въ городъ. Это было уже часу въ 10-мъ ночи. Воевода объявилъ, что подполковникъ Гриневъ съ 22-й легкою полевою- командою часа съ два выступилъ изъ города по самарской дорогѣ, для соединенія съ маіоромъ Муфелемъ съ 24-ю 57 командою, который чаятельно близъ или уже вступилъ въ Самару {Муфелю Бибиковъ поручилъ очистить Самару отъ злодѣйской шайки. См. въ Т. V переписку Муфеля съ Державинымъ.}. Соединясь съ Гриневымъ, слѣдовали къ сему городу. Нашли уже оный Муфелемъ занятымъ. Онъ имѣлъ съ толпою Арапова, по большей части состоящею изъ Ставропольскихъ Калмыковъ и отставныхъ солдатъ, сраженіе. У мего убито ядромъ изъ поставленныхъ на берегу пушекъ драгунъ только 3 человѣка; но онъ побилъ множество, взялъ 9 городскихъ чугунныхъ пушекъ, выгналъ изъ Самары и прогналъ въ городъ Алексѣевскъ, лежащій отъ Самары въ 25-й верстахъ, злодѣйскую толпу, которая была въ нѣсколькихъ тысячахъ.
Здѣсь влагается подлинный журналъ съ дополненіемъ подробныхъ нршѣчаній на нѣкоторыя сокращенныя обстоятельства.
Журналъ, веденный во время пугачевскаго бунта1.
1 Въ подлинной тетради этотъ журналъ переписанъ постороннею рукою съ первоначальнаго автографа, также сохранившагося въ бумагахъ Державина. На копіи сдѣланы имъ собственноручно нѣкоторыя поправки и дополненія. Кромѣ того, еще до составленія этого журнала онъ началъ вести другаго рода "Дневную записку поисковъ надъ самозванцемъ Пугачевымъ", которая также найдена нами въ его бумагахъ и будетъ напечатана въ приложеніяхъ къ Запискамъ. См. ниже стр. 474.
1773. Декабрь. По прибытіи его и-пр-на покойнаго г-на генералъ-аншефа Александръ Ильича Бибикова въ Казань декабря 25-го, командированъ былъ онъ, по занятіи злодѣями города Самары, онаго жъ мѣсяца 29-го дня, въ сей городъ. Посылка его въ сію экспедицію слѣдующаго была содержанія. Даны были ему два ордера: первый въ той силѣ, чтобъ, соединившись съ командами господъ подполковниковъ Муфеля, либо Гринева, и по выгнаніи злодѣевъ изъ сего города, изслѣдовать тамошнихъ жителей, для чего они бунтовщиковъ встрѣтили со крестами, и нѣтъ ли какой у нихъ связи съ злодѣями и единомыслія. Второй ордеръ -- секретный, который повелѣвалъ, чтобъ онъ узналъ, каковы вышеупомянутые командиры, ихъ офицеры и солдаты; ибо они ему (т. е. Бибикову) до тѣхъ поръ были неизвѣстны. А какъ еще изъ нашихъ начальниковъ никто бунтовщиковъ тогда не разбивалъ; того ради, какъ видится, и нужно было ему знать, можетъ ли онъ до прибытія туда г-на генералъ-маіора Мансурова на нихъ въ занятіи Самарской линіи положиться. Г. Муфель передъ пріѣздомъ Державина освободилъ Самару; слѣдовательно 58 дѣйствіемъ своимъ уже и оказалъ себя, и ему Державину, кромѣ что съ почтеніемъ умолчать, о немъ писать было нечего. Впрочемъ, донеся Бибикову отъ 30-го декабря {Не "3-го генваря", какъ напечатано въ P. B. } о соединеніи съ Гриневымъ, отъ 5-го генваря 1774 года донесъ {См. т. V, NoNo 3 и 4.}, въ какихъ обстоятельствахъ онъ Державинъ наѣхалъ Самару, то есть: о образѣ мыслей народа, совѣтахъ бургомистра, протопопа и первостатейныхъ людей, о посланіи нарочныхъ въ приближившуюся толпу злодѣйскую, о поощреніи къ укрѣпленію народнаго легкомыслія священными обрядами духовныхъ, какъ-то: крестною и со звономъ встрѣчею безъ всякаго принужденія; о служеніи благодарныхъ за злодѣевъ молебновъ и о прочемъ; и также, что хотя всѣ тамо бывшіе священники соблазнительнымъ своимъ примѣромъ заслуживали тотчасъ быть отославными въ Секретную Коммиссію; но вдругъ оторвать ихъ всѣхъ отъ церквей почиталъ онъ, въ тогдашнихъ обстоятельствахъ, за дѣло весьма щекотливое; ибо злодѣи, разсѣевая въ пользу свою всякія ухищренныя плевелы, могли бы, обративъ сіе, сказать, что чрезъ оное мы притѣсняемъ вѣру; почему и просилъ онъ генерала Бибикова, чтобъ прислать сперва въ Самару священниковъ новыхъ и занять церкви; а потомъ уже старыхъ, куда надлежитъ, отослать. На сіе получилъ онъ отъ 10-го того жъ мѣсяца {Т. V, No 5.} апробацію и благодарность, какъ равно и за сіе: чтобъ увидѣть въ прямомъ дѣлѣ г-на подполковника Гринева {О Петрѣ Гриневѣ см. т. V, стр. 9.}, его офицеровъ и команду, то при предпринимаемой экспедиціи выгнать толпу злодѣйскую изъ 59 крѣпости Алексѣевской {По направленію отъ Самары внизъ къ Уральску (тогдашнему Яицкому городку), въ нынѣшнемъ Бузулуцкомъ уѣздѣ. См. выше стр. 470.}, донесъ онъ, что хочетъ быть на сраженіи самъ; ибо казалось ему, что о чемъ должно доносить начальнику, то должно доносить вѣрно; а потому и сказать ему о г-нѣ Гриневѣ и его командѣ ничего обстоятельнаго было бы неможно, когда бы онъ отъ сраженія себя уволилъ. Почему, оставя на нѣсколько дней въ Самарѣ допрашивать жителей, былъ онъ въ дѣйствіи; а по разбитіи злодѣевъ и выгнаніи изъ помянутой Алексѣевской крѣпости, рапортовалъ, что по его разсужденію къ чести сего офицера и его подкомандующихъ служить могло {Т. V, No 6.}. Здѣсь должно примѣтить, что пригородокъ Алексѣевскъ населенъ почти весь отставными гвардейскими солдатами, изъ которыхъ нѣкоторые были въ Невскомъ монастырѣ на погребеніи Императора Петра III {У Пугачева было найдено впослѣдствіи голштинское знамя. Оно могло достаться ему не иначе, какъ изъ Петербурга. Екатерина приказывала строго разыскать, какъ онъ получилъ это знамя. Но къ чему повели эти розыски, мы не знаемъ. "Хорошо было бы -- писала она князю Волконскому -- еслибы вы открыли источникъ, какимъ образомъ сіе знамя дошло до Пугачева; ибо вывели бъ много плутней наружу." (Москв. 1845, No 9, стр. 50). [П. Б.]}, то въ страхъ другимъ ихъ собратіямъ за ихъ глупость, что они повѣрили ложной разгласкѣ самозванца, на оградѣ церковной при собраніи народа пересѣкъ плетьми, по словесному приказанію Бибикова, который послѣ подтвержденъ ордеромъ его отъ 10 числа того же мѣсяца {Т.е. января 1774, какъ видно изъ разсказа на предыдущей страницѣ.}.
1774. Генварь. Изъ подъ Алексѣевской ходилъ онъ съ нимъ же г. Гриневымъ подъ селеніе Красный Яръ за Калмыками (куды на дорогѣ проѣзжая {Измѣняемъ здѣсь пунктуацію Р. Б., по которой выходило, что въ плѣнъ попался Державинъ, а не городъ Ставрополь (на Волгѣ, въ нынѣшней Самарской губ.) Село Красный Яръ находится на рѣкѣ Соку, верстахъ въ 15 отъ Алексѣевска.}, городъ Ставрополь попался въ руки бунтующихъ Калмыковъ, которые, въѣхавъ ночью въ городъ, увезли съ собою воеводу и всѣхъ начальниковъ; продѣвъ имъ въ ноздри кольца, въ степи перекололи), гдѣ писано было отъ него къ нимъ Калмыкамъ увѣщательное письмо и по переводѣ на ихъ языкъ къ нимъ послано {Здѣсь приложить въ ремаркѣ то письмо (Примѣчаніе Державина). Къ Запискамъ это письмо однакожъ не приложено и потому въ изданіи Р. Б. его нѣтъ. Мы нашли его какъ въ Гос. Архивѣ, такъ и въ бумагахъ Державина, гдѣ оно сохранилось въ двухъ черновыхъ автографахъ. Оно будетъ помѣщено въ приложеніяхъ.}. Оное послѣ представлено было къ г. Бибикову, а отъ него Ея Величеству, за которое въ собственноручномъ письмѣ Ея Величества къ генералу изъявлена была высочайшая апробація {Какъ будетъ въ своемъ мѣстѣ показано, Императрица не была однакожъ, довольна этимъ письмомъ.}.