По возвращеніи изъ сего похода въ Самару, изслѣдовалъ онъ тамошнихъ жителей и, въ силу вышеупомянутаго ордера, самыхъ винныхъ послалъ въ Секретную Коммиссію, а которые не столько вшюваты были, тѣхъ до резолюціи оставилъ въ семъ городѣ. Дождавшися же прибытія его преи-на г-на генералъмалора Мансурова, отправился онъ въ Казань, и учиненные имъ въ Самарѣ допросы поднесъ его в-пре-ву, за что и изъявлено было ему отъ него удовольствіе {См. Т. V, NoNo 4 и 6, и приложеніе къ No 6, стр. 273.}. Непріятную сію коммиссію долженъ онъ былъ отправлять безъ всякаго письмоводца и даже писца, самъ наединѣ испытывая преступниковъ и писавъ ихъ показанія, въ которыхъ они многія непристойныя рѣчи изрыгали на высочайшую власть, которыхъ никому изъ постороннихъ повѣрять и оглашать было не должно.
Въ семъ мѣсяцѣ, въ бытность его, въ Казани при главнокомандующемъ, поручено было ему съ рапортовъ частныхъ командировъ и съ донесеній партикулярныхъ людей собирать по алфабету имена начальниковъ злодѣйскихъ, съ краткимъ объясненіемъ произведенія каждаго злодѣйства, что который и гдѣ сдѣлалъ; для того, чтобъ послѣ кто не могъ ускользнуть отъ правосудія и дѣла каждаго по алфабету скорѣе бъ видѣть было можно, и кто кѣмъ разграбленъ или убитъ {Эта алфавитная тетрадь, писанная рукой Державина, сохранилась. Форматъ ея листовой; каждая страница въ два столбца; съ краю выставлены буквы. Между именами много татарскихъ, калмыцкихъ и башкирскихъ. Вотъ образчикъ замѣтокъ: "Араповъ, Илья Петровъ, злодѣйской толпы называющійся походнымъ атаманомъ. Сей злодѣй предводительствовалъ въ разбоѣ города Самары, въ сраженіи подъ оною, въ сраженіи подъ Алексѣевскимъ; давалъ отъ себя мошенническіе и плутовскіе приказы какъ его сообщникамъ, такъ и прочимъ, какъ-то самарскому бургомистру и адьютанту своему воровскому Василью Иванову, чтобъ приводить въ мятежъ села и деревни, лежащія окрестъ Самары.-- Байберда, деревни Изгитукли новокрещеный вотякъ. Онъ заставлялъ священниковъ села Мудтаитуйля присягать Петру Ѳедоровичу, -- Алексѣй Подъячевъ, Гаврило Коновалосъ. Съ данными отъ башкирскихъ старшинъ билетами крестьянамъ разглашали вредные слухи и что они на заводахъ уже работать не будутъ. Они суть съ Ижевскаго завода мастеровые люди, взятые на оные изъ уроженцевъ села Сущей.-- Быриловъ, Ѳедоръ, отставной солдатъ Осинскаго уѣзду, въ село Верхніе Мулы пріѣзжалъ злодѣйскимъ манифестомъ увѣщевать народъ къ бунту.-- Горшковъ, Максимъ, злодѣйской пугачевской военной коллегіи секретарь, подписывалъ билеты, пашпорты и проч.-- Енгалычевъ, князь Осипъ Ѳедоровъ, житель деревни Байтермашевой, полковникъ и предводитель злодѣевъ. Онъ пріѣзжалъ въ село Девлезеркино для грабительства, вѣшалъ на вороты попа и таскалъ на удавку дьячка. Онъ увезъ капитана малыковскаго изъ крѣпости Полянской."}. При семъ тогда же поручено было ему написаніе журнала, какъ входящимъ къ г. Бибикову высочайшимъ повелѣніямъ, манифестамъ, отъ коллегіи указамъ и отъ нижнихъ мѣстъ рапортамъ, извѣстіямъ и объявленіямъ, такъ равно и исходящимъ отъ него приказаніямъ, распоряженіямъ и частымъ ордерамъ, словомъ описаніе всей связи дѣлъ, начатыхъ тогда къ искорененію Пугачева и его скопищъ. А равно возложено было на него и возбужденіе дворянства и гражданъ къ составленію вопискихъ ополченій улановъ, гусаръ, что было съ успѣхомъ и исполнено. Журнала имъ было только сдѣлано начало, а именно описаны только тѣ извѣстія, которыя сначала бунта отъ разныхъ мѣстъ присланы были къ казанскому губернатору Фонъ-Бранту и къ прочимъ бывшимъ до г. Бибикова командирамъ, такъ и то, какъ отправился онъ г. Бибиковъ изъ Петербурга, какія получилъ отъ Императрицы повелѣнія и что на дорогѣ до пріѣзду въ Казань въ декабрѣ мѣсяцѣ онъ распоряжалъ {Сохранились двѣ относящіяся сюда тетради: объ одной изъ нихъ упомянуто выше на стр. 470, въ прим. 2. Другая, писарской руки, подъ заглавіемъ: "Журналъ, возложенный л.-ги. Преобр. полку на г. подпоручика Державина, о поимкѣ злодѣя самозванца Пугачева", есть подробный реестръ исходящихъ отъ Бибикова бумагъ, съ прописаніемъ ихъ содержанія. Выписки изъ этой тетради помѣщены въ примѣчаніяхъ къ Т. V; см. тамъ, напр., стр. 39.}.
Февраль. Перваго числа сего мѣсяца полученъ отъ Ея Величества генераломъ Бибиковымъ собственноручный рескриптъ, въ которомъ изъявлено было высочайшее благоволеніе за желаніе составить сказанное ополченіе: именовала себя Ея Величество казанскою помѣщицею. Для ознаменованія благодарности дворянства Государынѣ за высочайшую Ея милость, что объявила себя ихъ согражданкою, Державинъ сочинилъ рѣчь, которая и читана была въ дворянскомъ собраніи передъ портретомъ Ея Величества предводителемъ дворянства Уковымъ, которая здѣсь въ ремаркѣ помѣщается {При Запискахъ ея не оказалось; но она сохранилась и будетъ вслѣдъ за ними напечатана вмѣстѣ съ другими здѣсь упомянутыми бумагами.}, равно и по поводу оной присланная отъ Ея Величества похвальная грамота отъ 22 Февраля казанскому дворянству, купечеству и другимъ состояніямъ, которую велѣно сохранять въ архивахъ {См. Т. V, No 11.}.
Мартъ. Въ семъ мѣсяцѣ бывшій монастырскій слуга, малыковскій житель, Иванъ Серебряковъ, о которомъ выше сказано {См. выше стр. 454.}, явясь по сказанному знакомству къ Державину, привезъ на имя его и-пр-на доношеніе слѣдующаго содержанія: Что 772 года въ декабрѣ мѣсяцѣ экономическій крестьянинъ Иванъ Фадѣевъ, бывши на Иргизѣ въ раскольнической Мечетной слободѣ для покупки рыбы, слышалъ въ домѣ жителя той слободы, Степана Косова, отъ какого-то къ нему Косову пріѣзжаго человѣка такія рѣчи: "Яицкіе-де казаки согласились идти въ турецкую съ нимъ область, только-де, не побивъ въ Яикѣ всѣхъ военныхъ людей, не выдутъ". Посему, какъ пишетъ въ доношеніи своемъ Серебряковъ, услыша онъ сіе отъ Фадѣева, будучи самъ боленъ, призвалъ къ себѣ надежнаго себѣ пріятеля, дворцоваго крестьянина Трофима Герасимова, и просилъ его съѣздить въ вышепомянутую Мечетную слободу и у друзей его развѣдать, отъ кого такія пронеслися рѣчи? Почему Герасимовъ ѣздилъ, и о томъ, стоявшемъ въ квартирѣ Косова, пріѣзжемъ человѣкѣ разспрашивалъ. А по пріязни ему, тоя же слободы житель Семенъ Филиповъ сказалъ, что тотъ пріѣзжій человѣкъ -- вышедшій изъ-за границы раскольникъ и называется Емельянъ Ивановъ сынъ Пугачевъ, который-де, по позволенію дворцоваго малыковскаго управителя Познякова, ѣздитъ и осматриваетъ здѣсь для селитьбы своей мѣсто; и также онъ Филиповъ подтвердилъ Герасимову вышепомянутыя дурныя разглашенія {О сношеніяхъ Пуганева съ названными тутъ лицами см. въ Москвит., 1845, No 9, "Матеріалы для исторіи Пугачевскаго бунта". Семенъ Филиповъ былъ тесть Косова.}. Почему Герасимовъ счелъ за нужное того пришлеца сыскать; а какъ его уже въ той Мечетной слободѣ не было, но по извѣстіямъ поѣхалъ въ село Малыковку на базаръ, то Герасимовъ, бросившись туда, нашелъ его квартиру у экономическаго крестьянина, раскольника Максима Васильева, и велѣлъ за нимъ присматривать, а самъ о немъ объявилъ бывшему о моровомъ повѣтріи смотрителю тся же волости, дворцовому крестьянину Ивану Вавилину сыну Расторгуеву, который съ прописаніемъ его же Герасимова рапорта и представилъ при письменномъ доношеніи малыковскимъ управительскимъ дѣламъ, гдѣ и допрашиванъ; а по допросѣ отосланъ въ Симбирскъ, и оттуда въ Казани.
Прописавъ все вышеписанное въ доношеніи своемъ, Серебряковъ просилъ его в-пр-во и въ другой разъ позволить ему усердіе стараться съ Герасимовымъ о поимкѣ того Пугачева, приводя въ резонъ, что какъ де нынѣ войски для истребленія сего изверга пришли, то и должно надѣяться, что толпа его будетъ разбита, почему онъ злодѣй и найдется необходимымъ искать своего убѣжища тайно, а сего де ему лучше найти не можно, какъ на Иргизѣ или Узеняхъ, у его друзей раскольниковъ.
Къ произведенію сего предпріятія требовалъ Серебряковъ въ собственное его расположеніе многихъ средствъ, а между прочимъ и вышепомянутаго офицера Максимова {См. выше стр. 450--456.}, который взялъ его изъ сыскнаго приказа на свое поручительство, яко знающаго тотъ край и народа склонности. Бибиковъ приказалъ его представить предъ себя секретно, ночью, когда у него никого не бы ло, и, выслушавъ его Серебрякова наединѣ въ кабинетѣ, сказалъ Державину: "Это птица залетная и говоритъ много дѣльнаго; но какъ ты его представилъ, то и долженъ съ нимъ возиться, а Макскшову его я не повѣрю." Вслѣдствіе чего и приказалъ съ нимъ готовиться къ отъѣзду въ Саратовъ, а до возвращенія его начало помянутаго журнала и алфабета оставить въ своей канцеляріи, снабдивъ на другой день, то есть 6 марта, тайнымъ наставленіемъ {Оно цѣликомъ напечатано въ Т. V, No 9.} въ такой силѣ:
Чтобъ онъ, прикрывъ подобіе правды подъ нѣкоторыми другими видами, ѣхалъ въ тотъ край, а въ самомъ дѣлѣ, яко въ гнѣздѣ раскольничьей сволочи, Иргизѣ, Малыковкѣ и Узеняхъ, стерегъ бы Пугачева, ежелибы онъ по разбитіи толпы своей захотѣлъ тамъ укрыться. Для того замѣтить его доброжелателей и быть могущее его пристанище. Обѣщать извѣстныя и другія какія награжденія за его поимку {Еще 14 января 1774 графъ З. Г. Чернышевь писалъ Бибикову о назначеніи награди въ 10,000 р. "за приведеніе самозванца живаго", вслѣдствіе чего главнокомандующимъ и было издано о томъ объявленіе (Зап. Ак. Н., т. I, No 4, стр.. 48 и 49).}. Скрытно приготовить къ тому таковыхъ людей, чтобъ извѣстностію всего дѣла не уничтожить. До наступленія къ поимкѣ случаю, для нужныхъ развѣдываній, посылать въ толпу его подлазчиковъ. Извѣстія тѣ доносить его и-пр-му и генераламъ князю Голицыну {Этотъ князь Голицынъ, Петръ Михайловичь (1738--1775), сынъ Петровскаго генералъ-адмирала Михайла Михайловича младшаго, въ ранней молодости былъ пріятелемъ И. И. Шувалова (см. Записки Порошина, стр. 72); служилъ при Бибиковѣ въ Польшѣ и теперь пріѣхалъ имѣстѣ съ нимъ прямо изъ Петербурга. Ему поручено было охранять дорогу отъ Казани къ Оренбургу, подъ которымъ тогда стоялъ самозванецъ. Ниже мы увидимъ, что онъ оказывалъ расположеніе и покровительство Державину.-- "Кн. Голицынъ, нанесшій первый ударъ Пугачеву, былъ молодой человѣкъ и красавецъ. Императрица замѣтила его въ Москвѣ на балѣ (въ 1775) и сказала: Какъ онъ хорошъ! настоящая куколка. Это слово его погубило. Шепелевъ (впослѣдствіи женатый на одной изъ племянницъ кн. Потемкина) вызвалъ Голицына на поединокъ и закололъ его, сказываютъ, измѣннически. Молва обвинила Потемкина..." Изъ неизданныхъ примѣчаній Пушкина къ Ист. Пугачев. бунта. [П. Б.] Объ этомъ преданіи см. Р. Арх. 1867 г., стр. 479.} и Мансурову. О секретныхъ дѣлахъ писать цыфромъ, для чего ключъ, данный тогда симъ генераламъ, и ему Державину повѣренъ {См. Т. V, стр. 247.}. На дачу подлазчикамъ дано ему денегъ на первый случай не весьма великая сумма {400 рублей; см. Т. V, стр. 12.}, но писано къ сосѣднимъ губернаторамъ и воеводамъ, чтобъ оказывать всякую ему помощь. Для довѣренности къ себѣ людей, имѣть ему съ ними поступку скромную. Наблюдать образъ мыслей, проповѣдывать милосердіе человѣколюбивой Императрицы, а паче тѣмъ, кто раскается; обличать въ разсужденіяхъ обманы Пугачева и его сообщниковъ. Наконецъ, для благопоспѣшности его поручены ему въ команду вышепомянутые Серебряковъ и Герасимовъ {См. о нихъ Т. V, стр. 13.}, яко люди не безъ проворства и знающіе тамошнія обстоятельства; но болѣе все возлагалось на его ревность и разсужденіе. Повѣренную ему сію коммиссію содержать тайно.
При семъ наставленіи повѣрены ему отъ г. Бибикова кредитивы: къ астраханскому губернатору Кречетникову {Петру Никитичу, брату извѣстнаго полководца и генералъ-губернатора Михайла Никитича. Переписка Державина съ астраханскимъ губернаторомъ, язвительная съ обѣихъ сторонъ, напечатана въ Т. V.}, который пребываніе свое тогда имѣлъ въ Саратовѣ, въ синбирскую провинціальную канцелярію и къ малыковскимъ дворцовымъ и экономическимъ дѣламъ, въ которыхъ давалося имъ всѣмъ знать, что онъ посланъ вслѣдствіе имяннаго Ея Величества высочайшаго повелѣнія; а потому, чтобъ всякая ему, по требованію его, даваема была безъ отлагательства помощь.
10-го числа тогожъ мѣсяца пріѣхалъ онъ въ село въ Малыковку, что нынѣ городъ Волскъ, гдѣ того жъ дня пріискалъ стараніемъ Серебрякова и Герасимова надежнаго, по ихъ увѣренію, человѣка, дворцоваго крестьянина Василья Григорьева сына Дюпина {Ср. Т. V, стр. 15 и д. Наставленіе, данное Дюпину и Іову, см. тамъ же, стр. 75, въ прим.} для привозу съ Иргизу старца раскольничьяго Іева, на котораго всѣ они трое надежду полагали, что онъ и прежде на Государеву службу вызывался самъ и можетъ исполнить возложенное на него дѣло; почему тотъ старецъ къ нему 12-го числа и привезенъ. Онъ, извѣдавъ изъ словъ его способности, а паче положась на тѣхъ, которые его представляли, назначилъ идти съ вышеписаннымъ Дюпинымъ лазутчиками и велѣлъ исполнить слѣдующее: Развѣдать, въ какомъ состояніи подлинно Яикъ (что нынѣ городъ Уральскъ), отдать отъ него коменданту письмо и отъ него обратно, ежели можно, доставить къ нему; потомъ идти въ толпу Пугачева подъ Оренбургъ и тамъ развѣдать, сколько у него въ толпѣ людей, артиллеріи, пороху, снарядовъ и провіанту, и откуда онъ все сіе получаетъ? Ежели его разобьютъ, куда онъ намѣренъ бѣжать? Какое у него согласіе съ Башкирцами, Киргизцами, Калмыками, и нѣтъ ли переписки съ какими другими отечеству нашему непріятелями? Стараться развѣдать, ежели можно, всю его злодѣйскую диспозицію, и о томъ, что паче ко вреду нашему служить будетъ, давать знать нашимъ командамъ. Не можно ли будетъ куда его заманить съ малымъ числомъ людей, давъ знать напередъ нашимъ, дабы его живаго схватить можно было? Ежели его живаго достать не можно, то его убить; а между тѣмъ въ главнѣйшихъ его вперить несогласіе, дабы тѣмъ можно было разсѣять толпу его и вооружить другъ на друга. Стараться извѣдать и дать знать, что ежели убитъ будетъ, не будетъ ли у сволочи новаго еще злодѣя, называемаго Царемъ? Одинъ ли онъ называется симъ именемъ, или многіе принимаютъ на себя сіе названіе? Какъ его народъ почитаетъ, за дѣйствительнаго ли покойнаго Государя, или знаютъ, что онъ подлинно Пугачевъ, но только ихъ грубыя склонности къ бунту и разбою не хотятъ отъ него отстать? Какая у него связь и распорядокъ? Какое дѣйствіе производятъ Ея Величества манифесты и въ толпу его достигшія наши побѣды? Онъ предполагалъ, что сей старецъ все сіе тѣмъ (паче) надежнѣе исполнитъ, что Пугачевъ, во время бытія своего на Иргизѣ, былъ ему знакомъ; а что онъ вѣрно положенное на него исполнитъ, то ручались за него Серебряковъ и Герасимовъ; а паче подверидалъ то Дюпинъ, который самъ съ нимъ шелъ, оставляя у себя домъ, жену и дѣтей, будучи при томъ обнадеженъ, что ежели онъ на сей службѣ будетъ убитъ, то оставшіе сыновья его не будутъ отдаваемы въ рекруты. Но чтобы сокрыть прямое ихъ пришествіе на Яикъ (Уралъ), то научилъ ихъ злодѣямъ разсказывать, что якобы за то, что Пугачевъ въ скитахъ у нихъ бывалъ и имъ знакомъ, присланы скоро ихъ будутъ поймать {Эта неправильная перестановка словъ произошла отъ поспѣшности надстрочной поправки. Слѣдуетъ читать: "скоро будутъ присланы поймать ихъ" и проч.} и казнить смертію; почему де отъ такого страха они, оставя свои жилища, пришли сюда, и желаютъ у нихъ служить. Но чтобъ оные посланные, въ случаѣ ихъ невѣрности, и въ другомъ видѣ были полезны, то насказалъ онъ имъ, что пріѣхалъ въ Малыковку (Волскъ) для встрѣчи четырехъ полковъ гусаръ, ѣдущихъ изъ Астрахани, для которыхъ подрядилъ провіантъ, давъ небольшіе задатки. Сіе разглашать велѣлъ съ намѣреніемъ, котораго никому не открылъ, чтобъ, въ случаѣ предпріятія злодѣйскаго, устремиться по Иргизу къ Волгѣ, гдѣ никакихъ войскъ не было, удержать впаденіе ихъ во внутренность Имперіи, какъ-то на Малыковку, Сызрань, Синбирскъ {Въ Р. Б. "Свіяжскъ" вм. "Сызрань".}, Пензу и далѣе, и сдѣлать бы тѣмъ диверсію или удержать ихъ мѣсколько ходъ до прибытія на Яикъ генерала Мансурова и прочихъ войскъ, -- въ чемъ истинная была цѣль его Державина, которая и удалась, какъ то изъ послѣдствія видно будетъ.
Такимъ образомъ онъ сихъ лазутчиковъ на Яикъ отправилъ, давъ имъ потребное число денегъ, и первымъ его рапортомъ изъ Малыковки донесъ г. Бибикову {См. Т. V, No 12.}, какъ и о томъ, что велѣлъ онъ быть Серебрякову и Герасимову безотлучно на Иргизѣ, стараясь пріобрѣсть себѣ болѣе друзей и примѣчать за тѣми, которые подозрительны; слышать и видѣть все и на проѣздахъ отъ Яика къ пргизскимъ селеніямъ учредить надежныхъ за деньги присмотрщиковъ, дабы отъ злодѣевъ не было подсыльныхъ, какъ для народнаго возмущенія, такъ и для развѣдыванія; а паче, какъ уже тогда ожидать должно было, что скоро достигнутъ вѣрныя войска до главнаго скопища злодѣйскаго, то по разбитіи его, къ содѣйствію ему Державину порученнаго дѣла, не прибѣжитъ ли Пугачевъ крыться въ запримѣченныхъ ими мѣстахъ? Въ семъ же рапортѣ донесъ, что поѣхалъ онъ въ Саратовъ для отдачи его г. Бибикова къ астраханскому губернатору вышеупомянутаго письма о чиненіи ему помощи. На сей рапортъ получилъ отъ 21-го дня того же мѣсяца изъ Кичуйскаго Фельдшанца г. Бибикова отвѣтъ {См. Т. V, No 18.}, въ которомъ на первый случай за сдѣланныя его распоряженія изъявлялъ онъ ему особливое удовольствіе и тутъ же увѣдомлялъ, что по репортамъ генерала князя Голицына надѣется, что корпусъ. подъ его предводительствомъ къ 25-му числу прибудетъ подъ Оренбургъ.